Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Монеты когда принесешь?

— Утром.

В том, что Блинчик не исчезнет с двенадцатью сены (хотя даже больше, учитывая, что двенадцать сены — это только доля Проныры, а Шепелявый, наверняка, себе получит куда больше), сомневаться не приходилось. Только отчаявшийся самоубийца решится на грабеж банд Гардена. После такого ему только за Стену и лезть, но там не выжить. Затем их, Стены, много веков назад и построили уцелевшие Предки.

— Отлично, тогда — вперед, — Коста помог мальчишке подняться, и они вместе направились в сторону лестницы на парапет.

Все произошедшее не заняло и пяти минут (не тянет, конечно, на фееричное расставание с Кагиллуром, но тут уж как Святые Небеса послали), так что связанные Хайзы еще не подали сигнал. Откуда это знал Проныра? Ну, будь это иначе, то кроме Маленького Духа тут бы сейчас еще и от любителей своих ножей было бы не протолкнуться.

Они выбрались на крышу и помахали руками дергающимся Хайзам. Те дергались, будто черви на дороге после обильного дождя. Что-то мычали и таращили глаза, пытаясь справиться с путами. Но к тому моменту, как у них получится что-то сделать, Проныра и Блинчик будут уже далеко.

На следующее утро

— Коста, это не повод для того, чтобы страдать.

— Роза! — взмолился Проныра, указывая на книжные стопки, остававшиеся в театре. — Что я буду делать в дороге?

Невысокая девушка с густыми черными волосами, стянутыми в тугую косу, уперла руки в бока. Нахмурившись так, что стала походить на фурию, блестя темными карими глазами, Роза едва не прорычала:

— Никаких. Книг. В. Дороге! — чуть ли не по слогам, с паузами между словами, произнесла она. — Мы сбегать собираемся, Коста, а не… — она неопределенно помахала рукой в воздухе. — Найдешь чем заняться. Вон, очередную несчастную девицу в постель затащишь.

— Я никого никуда не затаскиваю, — надулся Проныра. — Я просто люблю все красивое и болтать. И так, иногда, получается…

— Так, иногда, не получается, — перебила его Роза и выдернула из рук вязанку с книгами. — Иногда, Коста, очередная юбка не заставляет тебя вести себя как идиота, попутно рискуя карцером стражей.

— На Шаго-Поезде нет карцера.

— Вот это меня и пугает, — пораженчески вздохнула Роза.

Коста хотел возмутиться, но не успел. Со стороны входа в театр раздалось знакомое:

— Эй, Проныра!

— А вот и наши двенадцать сены, — улыбнулся юноша и, клюнув все еще возмущающуюся сестру в щеку, выбежал на балкон.

Светясь от счастья и предвкушения скорого отбытия, он не сразу понял, что именно видит перед собой. Реальность и ожидание настолько сильно разошлись между собой, что сознанию Проныры потребовалось несколько мгновений на то, чтобы мало того что осознать увиденное, так еще и поверить в него. Первое, чему учится мелкая шпана в Гардене, — определять опасность и достаток людей по их одежде.

И именно к этому базовому навыку и вернулся разум Косты.

Там, посреди широкого ободранного холла, где в полу дырок накопилось уже больше, чем самих досок, стоял Блинчик. В изорванной одежде. С кровоподтеками на лице. С заплывшим лиловым маревом левым глазом; с замотанной окровавленной тряпкой, перетянувшей открытый перелом левой руки, он сидел на коленях и плакал, но уже без слез.

— Прости, Коста… простите… ребята… — беззвучно шептал он.

А позади сгорбившегося мальчишки стояли… трое. Мужчина лет сорока в строгой серой форме, состоящей из кителя с нашивкой в форме буквы «К», черных высоких ботфорт и плотных штанов. Он держал в руках самый настоящий револьвер, направленный прямо в затылок Блинчику.

Рядом с ним женщина вдвое моложе, в точно такой же форме и тоже с револьвером, правда направленным уже в сторону Косты. Но самое жуткое, самое невероятное и заставившее сердце Проныры пробежать по всему его телу — третий человек, неподвижным изваянием замерший впереди. Спиной к Солдатам Кагиллура и лицом к Проныре, резко прыгнувшему обратно за циновку.

Коста не знал, успел ли незнакомец увидеть его лицо. А вот Проныра успел. Там, внизу, в холле заброшенного театра, в простом синем плаще, в серых брюках, добротных туфлях, в белой сорочке, в желтой жилетке с желтым шарфом и, в цвет плаща, синем цилиндре на голове стоял…

— Рыцарь! — во всю мощь легких закричал Коста.

Глава 6

Рыцарь

Роза, прикрыв рот ладошкой, побледнела настолько, что её можно было спутать с молодой дворянкой, переборщившей со свинцовыми белилами.

— Мы готовились к этому, — шепнул Коста и жестом указал ей на потайной проход, ведущий к их общей спальне, где с самого детства стояло пять кроватей. Куда проще отапливать небольшое помещение, чем громадный театр, и… почему Коста сейчас вообще об этом задумался?

— Мы хотим поговорить, — со стороны холла прозвучал немного грубый, хрипящий и безмерно самоуверенный голос.

Роза, вздрогнув, кивнула и стремглав помчалась к их братьям и сестре. Сам же юноша, оставшись за циновкой, потянулся к старенькому, внешне ржавому креплению для масляной лампы.

— Вас же там трое⁈ — прокричал он.

— На улице еще целый корпус солдат, вор, — ответил Рыцарь.

«Вор? Значит, Блинчик не рассказал даже имени…»

Коста на мгновение задержал руку. Блинчик… Павел… смешной, ловкий пальцами, но неуклюжий в разговорах, отважный мальчишка.

Перед внутренним взором юноши пролетели лица его семьи.

— Прости, Блинчик, — прошептал он и куда громче выкрикнул: — Тогда вам, дорогие гости, и так есть с кем пообщаться!

И со всей силы потянул крепление на себя. Оно легко поддалось и, обнажив уходящий внутрь стены мачтовый канат, опустилось вниз. Внутри стены голодными мышами застучали зубья шестеренок, а Коста, выдохнув и не оставаясь посмотреть на то, сработал ли их с Титом механизм, помчался к друзьям.

Мгновением позже, вместе с выстрелом, пустившим пулю буквально в нескольких сантиметрах от головы бегущего по коридору Косты, в холле раздался гулкий хлопок. Эхом обгоняя Проныру, он протоптался по стенам, заставляя старые доски вздрогнуть и чихнуть облаками пыли.

Вряд ли обвалившийся в глубокий подвал пол надолго задержит Солдат, не говоря уже про Рыцаря. Но все, что требовалось Косте и остальным ребятам, — всего несколько минут выигранного времени.

Врываясь в их «спальню», где они провели лучшие годы детства и юношества, Коста на миг окинул ностальгическим взглядом обшарпанные стены, увешанные кусками украденных где-то обоев. Ящики, укрытые газетными вырезками, заменявшие ребятам столы. Единственный скосившийся набок шкаф, в котором дырки попытались аккуратно забить досками — именно что «попытались». Вышло так себе. Но девушки, которым и притащили шкаф, попросили больше ничего не трогать.

И кровати, расставленные напротив друг друга, огороженные сотни раз чиненными, заплатанными тряпками, подвешенными на простые веревки.

В центре стояли ребята. Гадар — такого роста, что возвышался над любой толпой так же, как шпиль городской ратуши; с широченными плечами, вечно заспанным лицом и постоянно голодным. Поодаль от него — Аран: сухой, поджарый, ниже Косты, но куда более ловкий и быстрый, а еще с кожей цвета мокрой бронзы. И сколько бы Коста ни проводил времени под летним солнцем Кагиллура, а такого же цвета добиться не мог.

Роза — черноволосая, в простеньком платье, стареньком жилете, купленном у кого-то из работниц «Подола», и в туфельках, старше своей владелицы едва ли не вдвое. А поодаль — Мара: маленькая, не выше полутора метров, весом с пушинку, всегда улыбающаяся, готовая, казалось, обнять целый мир… или поджечь непослушными огненными волосами и такими же яркими зелеными глазами.

С вещевыми мешками за спиной, а Гадар — с одним-единственным деревянным походным саквояжем. Удивительно, как все их имущество, нажитое годами работы на Шепелявого, мелкого воровства и мошенничества, уместилось всего в несколько тюков.