Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП) - Хэмлин Джек

Он снова подошел, и я ударил его.

Он снова упал, но я прекрасно понимал, что мы не можем играть в эту игру весь день. Это был не Билл ДеФорест. Билл ДеФорест был мертв. Это была мертвая тварь, которая хотела питаться. Был только один способ остановить его, и я знал это. Но мне нужно было оружие. Тогда я увидел лопату, прислоненную к забору. Я поднял ее. Я занес ее над головой, готовый замахнуться. Но если на здравомыслящего человека это произвело бы эффект, то для Билла это ничего не значило. Он был голоден. Он не понимал ничего, кроме еды.

Когда он снова начал приближаться, из его рта свисала какая-то слизь, я взмахнул лопатой. Лезвие ударило его прямо в лицо. Оно открыло рану от переносицы до макушки черепа. Но это не остановило его. Это заставило его сделать несколько неуверенных шагов назад, а затем он снова набросился на меня. Я взмахнул лопатой, вкладывая в удар всю свою силу и вес. Голова Билла раскололась, как спелый арбуз. От удара он упал на колени. Он смотрел на меня странными стеклянными глазами. По его лицу сочилась жижа мозгов.

Я замахнулся еще раз, и его голова разлетелась на части.

Он упал лицом вперед в траву. Он вздрогнул, но больше не шевелился.

Я стоял там, задыхаясь, с лопатой в руках, глядя на забрызганное кровью лезвие. Все это казалось нереальным. Все приобрело сумрачные оттенки кошмара. Пошатываясь, я попятился назад, пока не оказался в переулке. Я стоял там, просто дыша, пытаясь заставить мир перестать вращаться. Когда это произошло, я посмотрел вниз по аллее и на аллею за ней, которая заканчивалась у ворот кладбища Седар-Хилл.

Я увидел три, затем четыре и пять фигур, которые медленно, неуклонно двигались в мою сторону. По тому, как они шли, шаркая свободными ногами, я понял, кто они и что им нужно.

Этого было не избежать.

Мертвецы приближались.

УДАРНЫЕ ВОЙСКА

Когда я вернулся во двор, там стоял Дик Никерсен с другой стороны улицы. Мы с Диком не были очень близки. Я не уважал его и не любил его, и я уверен, что это было обоюдно. Дик был нашей соседской занозой в заднице. Он знал все городские и муниципальные правила и регулярно сообщал людям, если их гаражи не соответствовали нормам, если они забывали своевременно косить траву, сгребать листья или не убирали лед с тротуаров в зимнее время. Он любил подавать необоснованные иски. Он безуспешно судился с Джимми ЛаРу за аллергию, которой страдал из-за неблагоприятной реакции на дым от барбекю на заднем дворе Джимми, и преследовал Митзи Стритер за то, что листья с ее кленов забивали его водосточные желоба и заставляли крышу протекать. По всему двору были расставлены световые сигналы, чтобы остановить вандалов, но это никогда не останавливало местных детей от мытья окон на Хэллоуин или кражи украшений с газона.

Дик не зря был известен как "Дик Придурок" или "Придурок Дикерсен".

В этот момент он уставился на меня.

Он увидел то, что хотел увидеть его параноидальный ум: два плохо лежавших тела и меня, стоящего с лопатой в руке. Я видел, как он испугался: на его лице выступили бисеринки пота. "Что... что... что... что..."

Хотя мне не хотелось прикасаться к нему, я перевернул тело Билла ДеФореста, чтобы он мог хорошенько рассмотреть его. "Это Билл", - сказал я. "Он вернулся. Он убил Ромми. Я ударил его лопатой".

Было видно, что он мне не верит. "Билл мертв", - сказал он, сразу же убедившись в очевидном, как он всегда делал.

"Мертвые возвращаются", - сказал я.

Он покачал головой из стороны в сторону. Он не хотел в это верить. Он предпочитал думать, что я псих, который только что убил двух своих соседей. "Мертвые... нет, мертвые - это просто мертвые".

Прежде чем я смог остановить себя, я сказал: "Я видел это раньше, Дик. Это случилось в Ираке пять лет назад. Теперь это происходит здесь".

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Возможно, так оно и было. В его понимании я был всего лишь каким-то долбанутым ветераном войны. Я был контужен. У меня был посттравматический синдром. Я был не в своем уме. Я хотел схватить его, встряхнуть и рассказать ему все, что я знал о некровирусе, о том, что он может сделать, и о заверениях, которые мне дали в Мосуле, что все закончилось.

Вместо этого я потащил его прямо в переулок, и он выглядел так, будто у него вот-вот случится инсульт. Я повернул его лицом к себе, чтобы он мог видеть остальных в переулке. Их было уже не четверо или пятеро. Их было дюжина, и они быстро приближались.

Дик просто уставился.

Потом он посмотрел на меня. Его глаза были влажными. "Это... это должно быть какая-то шутка, Стив".

"Это не шутка, Дик. Тебе лучше пойти домой. Тебе лучше запереть свои двери", - сказал я ему. "Они выходят из Кедрового холма".

"Но, Стив..."

"Иди домой, Дик. Когда они придут за тобой, они будут безумны".

"Это хеллоуинское дерьмо. Зомби. Ничего, кроме Хэллоуина..."

"Дик... иди домой".

Но он не мог уйти. Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи, словно пытаясь заземлиться в моей физической реальности. "Но это Линкольн-парк", - сказал он, как будто это имело значение для всего мира. "Это не Ирак. Это гребаный Йонкерс".

"Иди домой", - повторил я.

Он повернулся и побежал прочь. Это было нелегко для него. Думаю, если бы я убил его лопатой, он был бы гораздо счастливее. Умереть, зная, что мертвые остаются мертвыми, а Бог по-прежнему делает маленькие зеленые яблочки, было бы для его сердца лучше.

Но у меня не было времени беспокоиться об этом дерьме, мертвые приближались, и я должен был защитить свою семью. Я пошел назад через двор Ромми, думая, что должен что-то сказать или сделать, но времени просто не было. Когда я обошел двор, я услышал крики вдалеке. Потом лай. Дикий, неистовый лай и тявканье.

Бигли старика Каслберри.

Должно быть. Каслберри был на пенсии и нашел себе хобби - биглей. Он разводил их в питомнике на заднем дворе. Охотничьи собаки. Продавал их за неплохие деньги. Проблема была в том, что когда один начинал лаять, они все присоединялись. И это могло быть в два часа дня или в два часа ночи.

Но это был не обычный лай: собаки сходили с ума, пытаясь предупредить всех и каждого о самой неестественной угрозе.

Мертвецы не просто приближались по переулку.

Они были на улицах.

И они нашли почтальона.

Он был сбит с ног. Письма летели и падали на землю, как гусиные перья. Труп в черном похоронном костюме вгрызался в руку бедняги. Его синяя форменная рубашка была красной от крови, и он кричал что-то ужасное. Я направился к нему, и тут сквозь кусты пробились еще два зомби: мальчик-подросток, на лице которого было больше похоже на череп, чем на плоть, и маленькая девочка в грязных хлопьях. Они оба смотрели прямо на меня своими могильными глазами, а затем, обойдя меня, набросились на почтальона, как гиены на свежую жертву.

Я отбросил лопату, так что мне нечем было драться.

Мальчик-подросток грыз ноги почтальона, маленькая девочка вцепилась ему в горло. Бедный парень извивался и крутился, пытаясь отбить их, защищая лицо, крича о помощи. Девочка схватила одну из его рук в свои челюсти и начала трясти ее, как жевательную игрушку. Я слышал, как щелкали кости его пальцев.

Дерьмо!

Кто-нибудь еще видел это?

Я искал оружие, что-нибудь, хоть что-нибудь. Ледоруб. Он лежал на моем крыльце. Я все еще не убрал его, и в кои-то веки мое неизлечимое промедление пригодилось. Это была просто палка от метлы с прочным железным лезвием на конце, но это было лучше, чем ничего. Я подбежал и схватил ее. Вдалеке слышались крики, доходящие до исступления, и я понял, что мертвые нападают на живых. И не только здесь, на Холли-стрит, но и по всему городу.

Я добежал до тротуара со своим ледорубом.