Системный звиздец. Теория Выживания (СИ) - "ДВК"

Мишка смотрел то на меня, то на Касьяна, не понимая, что только что произошло, но чувствуя напряжение.

— Я просто... не люблю, когда лезут в мои мысли, — хрипло сказал я, чувствуя, как после короткой вспышки ци в голове зашумело. Защита далась не даром.

— Естественное желание, — согласился Касьян, и в его тоне снова появилась та же вежливая, но ледяная оболочка. Однако теперь в ней читалось уважение. Пусть пока и настороженное. — В нашем новом мире приватность – роскошь. И умение её защищать – бесценный навык. Равиль был прав. Вы... нестандартный экземпляр, Николай.

Он взял со стола какой-то блокнот, сделал пометку.

— Вы останетесь здесь. Михаилу поможем с рукой – у нас есть человек с зачатками лечебного навыка. Вы же... — он посмотрел на меня, и в его взгляде теперь читался сложный коктейль: любопытство, осторожность и расчёт. — Вы пройдете проверку. И, если всё чисто, мы найдём вам применение. Ваши... способности могут быть полезны. Если, конечно, вы сами не представляете угрозы.

Это не было приглашением. Это был ультиматум, облечённый в вежливые слова. «Останетесь у нас под присмотром, а там посмотрим».

Мы вышли из кабинета под конвоем того же Равиля, который ждал в коридоре. Дверь закрылась за нами.

— Ну? – спросил Равиль, его зелёные глаза изучали моё лицо.

— Он пытался... просканировать меня, — выдохнул я.

— И? – в голосе Равиля прозвучало ожидание.

— Я его послал. Как-то.. Отразил.

Равиль на секунду замер, потом медленно кивнул, и в его обычно бесстрастном взгляде промелькнуло что-то вроде... одобрения?

— Значит, не соврал про странную ауру. Касьян не любит, когда его пси-зонды отшивают. Теперь ты у него на карандаше. С одной стороны – интересный актив. С другой – потенциальная проблема. — Он ткнул пальцем в сторону зала с палатками. — Ваша временная жилплощадь. Не отсвечивайте, не задавайте лишних вопросов. Адаптируйтесь. Выживайте. Как все.

Мы пошли к указанному месту. Мишка шёпотом спросил:

— Что это было, Колян? Что он делал?

— Пытался читать мои мысли, — так же тихо ответил я. — А я... кажется, дал ему отпор.

— Круто, — без особого энтузиазма пробормотал Мишка. — Значит, теперь мы тут. С пауком в кресле и кучей глаз, которые за нами следят. Рай, бл*ть.

Я молча кивнул, ощущая внутри узел ци, который теперь тихо вибрировал, будто отвечая на незримое давление этого места. Мы сменили одну ловушку на другую. Только здесь правила были сложнее, а игроки – куда опаснее. И я, со своим «странным» ядром, только что сам себя обозначил как ценный, но опасный приз.

Нас приткнули в углу бывшего магазина спорттоваров, теперь это было что-то вроде общежития. Поставили две походные койки, выдали по одеялу и жестяную миску с какой-то тёплой бурдой – похлёбкой из тушёнки и непонятной крупы. Ели молча, прислушиваясь к разговорам вокруг. Люди здесь были разные: усталые, злые, отрешённые. Но паники не было. Чёткий распорядок, дежурства, тихие разговоры. Как муравейник, переживший землетрясение и теперь заново отстраивающийся.

И вот к нам подошёл он. Парень, лет двадцати пяти, не больше. Худой, в выцветшей футболке с полустёршимся принтом какой-то группы и в потрёпанных джинсах. Волосы длинные, собранные в хвост. Выглядел он не как выживальщик, а как студент, забредший не в тот клуб. Но глаза... глаза были спокойными, уставшими, и в них светился тот самый мягкий, белый свет. Не такой яркий, как у Равиля, а скорее рассеянный, тёплый.

— Привет, — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с нашей «зональ». — Меня Серёгой зовут. Мне сказали, у вас один с переломом. Могу посмотреть. Если хотите.

Голос у него был тихим, без напора. Мишка настороженно кивнул, протянул руку в шине. Серёга осторожно начал разматывать бинты.

— До всей этой... фигни, — начал он, словно разговаривая сам с собой, — я на гитаре дрынькал. В группе. Рок, панк, что-то такое. О лечении даже не думал. Максимум – пластырь на царапину наклеить. А тут бам – система, ядро, и выясняется, что у меня какая-то... прана лечебная пошла. Смешно, да?

Он говорил просто, без пафоса, и это невольно вызывало доверие. Пока он разговаривал, его руки уже работали. Он положил ладони на распухшее предплечье Мишки.

От Серёги потянулись тонкие, почти невидимые нити энергии. Они были лёгкими, воздушными, тёплыми. Это была не моя ци – густая, плотная, холодная в основе. Это была прана – жизненная энергия в чистом, можно сказать, «природном» виде. Она вливалась в ткани Мишки, и я буквально ощущал, как та снимает отёк, гасит воспаление, мягко подталкивает кость к сращению. Мишка вздохнул с облегчением, его лицо расслабилось.

— Всё, кость уже почти сошлась, я просто ускорю и сниму боль, — пробормотал Серёга. Его лицо побледнело, на лбу выступил пот. Видно было, что дело это для него не простое. Через пару минут он убрал руки. Мишка осторожно согнул-разогнул пальцы, потом – руку в локте. Лицо озарилось удивлённой радостью.

— Чёрт... почти не болит! Спасибо, братан!

— Не за что, — Серёга слабо улыбнулся и полез в карман куртки. Достал оттуда небольшой, мутноватый камень, размером с перепелиное яйцо. Он был некрасивый, шероховатый, но внутри него пульсировал слабый, желтоватый свет. — Теперь тебе сил подкачать надо, организм истощён. — Он сжал камень в ладони, и тот свет стал ярче. Серёга снова приложил руку к Мишкиной груди.

И тут я увидел чётче. Из камня в Серёгу, а от него – в Мишку потекла та же прана, но теперь более мощным, концентрированным потоком. Цвет лица у Мишки порозовел, дыхание выровнялось, сонная усталость в глазах сменилась бодростью.

— Вот это да, — прошептал Мишка. — Камень-то что за волшебный?

— Энергетический кристалл, — пояснил Серёга, уже заметно уставший. — Их из грудной клетки высокоуровневых... Чужих можно вырезать. От пятого уровня и выше. У них там, на среднем этапе Пиковой ступени, такое ядро-камневидное формируется. Опасная добыча, но штука полезная. Можно подзаряжаться, лечить, даже некоторые техники питать.

Потом он повернулся ко мне.

— А тебя, я слышал, тоже подбить нужно? Равиль говорил, ты вроде тоже не в себе. Давай посмотрю.

Я кивнул, хоть и был настороже. Он положил руку мне на плечо. И тут началось странное.

Его прана... она не шла. Вернее, шла, но будто упиралась в невидимую, плотную стену. Она пыталась просочиться в моё тело, но моя собственная, спящая ци, похоже, воспринимала её как что-то чужеродное, низшего порядка. Прана рассеивалась, терялась, как вода в песке. Ощущение было такое, будто он пытается накачать велосипедный насос в бронированную дверь.

Серёга нахмурился, усилил поток. Камень в его другой руке засветил ярче. Но эффект был мизерный. Лёгкое, едва заметное ощущение тепла, и всё. Даже состояние организма, которое я почувствовал, сдвинулось буквально на пару процентов.

— Чёрт, — выдохнул Серёга, отнимая руку. Он смотрел на меня с искренним изумлением. — У тебя что там внутри? Бетон? Я... я будто в пустоту энергию лью. Она в тебе не задерживается. Такое бывает с теми, у кого мана чистая идёт, а не прана... но и то не так. У тебя... какая-то другая энергия. Плотнее. Выше рангом, что ли. Жесть. Я с маной только Равиля лечил, когда он ещё был новичком только. Ты получается тоже с мамой, но на среднем этапе Пиковой ступени? — Серёга присвистнул, — Да ты крут.

Я промолчал, кивнул. Раскрывать карты про ци пока не хотелось. Слишком уж все здесь были насторожены ко всему нестандартному.

— Ладно, — Серёга пожал плечами, вставая. — С тобой, друг, мои методы не работают. Тебе, видимо, или самому учиться себя лечить, или... искать кого-то с похожей фигнёй внутри. — Он сунул камень обратно в карман. — Отдыхайте. Завтра, наверное, вам работу определят. Без дела тут не сидят.

Он ушёл, оставив нас наедине с новыми мыслями.

Мишка сиял, разминая здоровую руку.

— Видал, Коля? Рука почти как новая! И сил прибавилось! А у тебя... — его лицо стало серьёзным. — У тебя, выходит, такая крутая энергия, что даже лечить тебя не могут?