Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Девушка вышла из машины, опираясь на его руку. Выпрямилась. Поправила воротник пальто и повернула голову.

Нога замерла в миллиметре от асфальта.

Не потому что я принял решение остановиться. Не потому что взвесил риски. Тело просто отказалось слушаться меня. Я знал этот поворот головы.

Сила Титана ревела: бей.

Тело не двигалось.

Девушка взяла Виктора под руку. Она что-то говорила ему. Он наклонился чуть в сторону, слушая. Потом улыбнулась. Улыбка была боковая, я видел её только краем, но этого было достаточно, потому что эту улыбку. Эту конкретную, чуть асимметричную, которая начиналась с правого угла рта раньше, чем с левого, — Владимир знал с детства.

Маруся…. Она жива?

Внутри словно что-то взорвалось. Боль хлынула в грудь и душу тут же сжало. В глазах начало темнеть и я упал.

Глава 7

Темнота была короткой. Мгновение небытия, а потом асфальт под коленями, холодный, влажный, и запах мокрого камня в лицо.

Я поднял голову. Виктор ещё не вошёл.

Он стоял на верхней ступени, вполоборота к двери, наклонившись к рыжей. Говорил что-то, я не слышал слов через гул в ушах, но видел, как его рот двигается неторопливо, с той уверенностью человека, которому незачем торопиться, потому что мир подождёт. Маруся смотрела на него снизу вверх и улыбалась той самой улыбкой.

Сила Титана ударила изнутри.

Горячая, резкая, требовательная волна прошла от позвоночника в руки, в ноги, в зубы. Встань. Подай сигнал. Шесть изменённых под асфальтом ждут, луркеры ждут, Василиса ждёт. Один удар каблуком и всё это вскроется, поднимется, накроет. Сделай это сейчас, пока они на ступенях, пока не за бронированными плитами внутри.

Я смотрел на неё и не двигался.

Не потому что снова блок. Блока уже не было. Я это почувствовал первым. Как провал исчез, как то давление, что лежало поперёк воли, сдавливая команды и выкручивая решения, просто… рассыпалось.

Я смотрел на Марусю и думал о том, насколько Володя был идиотом. Он нёс эту картинку в себе всё время. Годы проведённые в доме отца. Издевательства брата. Потерянное ядро. Смерть Матери. И надежды. И вот эти рыжие волосы, кривая улыбка, голос, который он слышал во сне. Мученица. Жертва. Маяк.

А маяк стоял на ступенях вражеского клуба, под руку с человеком, который её «уничтожил», и улыбался ему своей фирменной улыбкой.

Виктор открыл дверь.

Маруся вошла первой, он придержал дверь и шагнул следом. За ними гвардейцы. Тяжёлые дубовые створки закрылись медленно, с достоинством дорогого дерева, и в последний момент, в последнюю щель, я увидел, как рыжие волосы исчезают в янтарном свете фойе.

Мышца на скуле дёрнулась. Я встал с колена.

Ярость пришла первой. Злость на себя, на это тело с его рефлексами и памятью мышц, на человека, который был в нём до меня и оставил после себя мины в нервной системе. Из-за одной улыбки я потерял чистый удар на открытом пространстве. Из-за воспоминания, которое не является моим. Из-за эмоции существа, которого больше нет.

Я дал злости прожечь ровно столько, сколько нужно.

Потом выдохнул, и она ушла. Не потому что я заставил её уйти усилием воли, а потому что за ней пришло другое. Холод. Расчёт. Полная тишина внутри, в которой хорошо думается.

Блок, державший меня всё это время, мёртв. Почти мёртв. То что заложил Володя перед своим уходом… сильно ослабло, как только я увидел её. Проиграл телу тут, но выиграл дальше. Я прямо ощущаю, что его проклятие ослабло, сильно так.

Я стоял в тени арки и смотрел на закрытые двери «Золотой Лозы» с тем чувством, которое не бывает у людей часто. Почти полная свобода. Ни привязанности, ни одного чужого «нельзя». Только цели, инструменты и путь между ними.

Хорошо.

Что ж, раз идеальный момент упущен… Значит, нужен другой. Я повернулся и пошёл вдоль стены, нащупывая магией Земли пространство под ногами. Фасад «Золотой Лозы» при ближайшем рассмотрении через Землю оказался куда интереснее, чем снаружи.

Я остановился в переулке за углом здания и опустился на одно колено, приложив обе ладони к мостовой. Магия ушла вниз широким веером. Старый известняк, потом слой грунта с корнями деревьев, посаженных ещё в прошлом веке, потом кладка. Массивная, с армированными поясами, серьёзная работа. Клуб строился с прицелом на то, чтобы простоять долго и выдержать многое.

Под зданием шли подвалы.

Первый уровень — обширный, с разветвлённой сетью коридоров. Кладовые, судя по отсутствию вибраций живых людей. Там стояло оборудование — металлические стеллажи, я чувствовал их ровными рядами по всей длине. Винный погреб, скорее всего. Серьёзный, судя по объёму пространства.

Второй уровень — технический. Вентиляция, канализационные трубы, электрические кабели в металлической оплётке.

И там, в трёх метрах от второго уровня, шёл городской коллектор. Широкий, старый, с той кирпичной кладкой, которую я уже знал наощупь. Расстояние между потолком тоннеля и полом технического уровня — достаточное. Грунт с примесью песка, рыхлый в нескольких местах там, где сочилась вода из старых соединений.

Там было слабое место.

Я поднялся и выпустил импульс вниз, в глубину, направленный точно под коллектор. Не боевой, а тихий, целенаправленный сигнал-образ. Маршрут. Точка входа. Ориентир для тех, кто сидел сейчас в темноте под столичными улицами и ждал.

Ответ пришёл через несколько секунд. Василиса — плотная, тяжёлая вибрация. Принято. Шесть чёрных Изменённых — меньшие импульсы, каждый отдельно, почти синхронно, как шесть разных голосов, произносящих одно слово друг за другом. Принято. Луркеры последние — не отдельные ответы, а общий фон, как гул трансформатора под током. Движение началось.

У меня было около семи минут, пока они переместятся под здание.

Я потратил их на охрану.

Двое у парадного входа. Смена каждые двадцать семь минут, расписание жёсткое. Двое за углом с коротким патрульным маршрутом. Магический фон у всех четверых. Восьмой ранг, у одного из парадных, возможно, девятый. Внутри ещё не меньше двадцати, распределённые по этажам. Виктор с гвардейцами на верхнем, там, куда ведёт главная лестница.

Необходимо заблокировать все выходы раньше, чем сработает их протокол эвакуации. Если Виктор успеет воспользоваться этим, следующий шанс появится нескоро.

Значит, ни один человек в этом здании не должен знать о штурме раньше, чем штурм уже будет внутри.

Я нашёл технический люк в пятидесяти метрах от угла здания, в тёмном участке переулка, где фонарь давно не горел. Болты поддались легко. Старые, с проржавевшей резьбой. Крышка отошла с тихим скрипом, и я нырнул вниз.

В тоннеле под «Золотой Лозой» пахло иначе, чем в коллекторе, где было гнездо. Там была сырость и тот характерный запах закрытого пространства, к которому привыкаешь и перестаёшь замечать. Здесь же смесь старого камня и кое-чего живого, тёплого, идущего сверху сквозь плиты. Запах готовки, дорогих ароматизаторов, разогретого металла от кухонного оборудования.

Я прошёл двести метров по тоннелю и нашёл их там, где и ожидал.

Василиса стояла первой, почти касаясь головой свода. Жёлтые глаза горели в темноте, как два маяка. За ней шесть чёрных Изменённых выстроились в ряд вдоль стены, плечо к плечу, оранжевые огни глаз на уровне примерно двух с половиной метров от пола. Луркеры рассредоточились дальше, в ответвлениях, тихие, плотные группы в темноте.

Сорок подопечных под землёй. Этого должно быть достаточно.

Я встал под нужной точкой.

Магия Земли ушла вверх, нащупала технический уровень, прошла сквозь него к полу первого подвала. Около метра грунта и рыхлая кладка в месте, где была старая заплатка. Кто-то когда-то чинил трещину и заделал её небрежно, наспех. Именно туда.

— Тихо, — сказал я, и слово ушло в темноту. — Когда я дам сигнал, поднимаетесь по команде. Не раньше. Луркеры первыми — они создают хаос. Следом Изменённые, следом ты. — Это последнее было Василисе.