Горожане выглядели так, словно их жизнь давно превратилась в серую рутину: поношенные полосатые робы, две метки — номера на груди и в виде татуировки на руке. Это были не отбросы из трущоб, а уважаемые граждане внешнего города, которым каким‑то образом удалось сохранить достоинство среди всеобщего упадка.
Серые двухэтажные домики, пустынные улицы без единого деревца или куста — даже с имеющимися технологиями, даже в условиях ядерной зимы, это выглядело почти кощунственно. Его внутренний эстет морщился при виде такой безжизненности.
Кто‑то только оторвался от работы — чумазые, грязные, они исподлобья смотрели на роскошные машины. Подавляя эмоции, эти люди день за днём цеплялись за жалкое существование, боясь потерять даже те крохи, что у них ещё оставались. Каждое утро они просыпались с мыслью: «А вдруг завтра будет ещё хуже?» Хотя, казалось, хуже уже некуда.
Колонну автомобилей отгородили красными лентами, а доблестные служители правопорядка встали между знатью и горожанами, чётко проводя черту: «Вы здесь. Мы — там».
Впрочем, не все смирились с этой границей. Кто‑то выкрикивал вслед машинам грязные ругательства, а в сторону колонны полетели несколько камней. Но вскоре полицейские отряды быстро и жёстко разогнали дебоширов.
«Такой заголовок в газете выйдет через несколько часов», — мелькнуло у него в голове.
«Вот дела», — подумал он, оценивая не самую спокойную обстановку в городе. Нужно было ускорять выполнение плана. Машина времени… Он даже не знал её чертежа. Единственное, что сохранилось в памяти из разговора с архимагом Аврелиусом, — для активации устройства требовалось колоссальное количество энергии.
Он задёрнул шторку на окне и откинулся на спинку сиденья, притянув к себе одну из спутниц. Сара слегка засмущалась, но, заметив ревнивый взгляд тёмной эльфийки, крепче прижалась к нему, обняв за руку.
За окном шумела толпа. Город казался спокойным лишь снаружи — в сердцах людей уже тлели красные огоньки, готовые в любой момент вспыхнуть настоящим пожаром.
В двух километрах от колонны аристократов…
Рафаэль.
Он оказался в этом мире совсем недавно, но жгучая ненависть, пробирающая до костей, уже расцветала новыми оттенками. Долгие годы борьбы за свободу в его родном мире не прошли даром — они закалили его, научили видеть несправедливость даже сквозь чужие законы и традиции.
Диагноз, поставленный врачами, сбылся с пугающей точностью: сначала он утратил способность развиваться, потом перестал есть, чувствуя отвращение к любой пище, а вскоре, скрученный от боли, покинул прежний мир и оказался перед вратами. Дальше — лишь яркая вспышка обжигающего света, а потом — это тело, это место, этот ужасный мир, казавшийся даже хуже ада по меркам его собственной системы.
Проснувшись здесь три месяца назад, он начал изучать устройство общества, вникать в его примитивную механику. И в конце концов ему удалось найти единомышленников. Скоро они очистят этот город от грязи и тлена, захватившего умы людей.
— Рафаэль, несколько наших людей смогли отвлечь полицию на себя. Когда мы начнём действовать? — спросил один из товарищей, в голосе которого слышалось нетерпение.
Он вспомнил их первую встречу с Русланом: тогда они долго спорили, отстаивая свои точки зрения, и даже лейтенанта полиции удалось переубедить.
— Ещё не время, друзья. Торжество этих ублюдков ещё не началось — пока слишком рано. Давайте лучше ещё раз обсудим наш план, — спокойно ответил он, стараясь остудить горячие головы.
Из подвального помещения доносились споры и выкрики, но вскоре всё стихло. Несколько теней, прижимаясь к стенам домов, начали бесшумно продвигаться в сторону дворца.
Александр.
Его машина доехала до пропускного пункта, и, припарковавшись, он вышел перед величественным дворцом. Оставив Джорджа в автомобиле, он вместе со спутницами остановился у дворцовых ворот, вглядываясь в грандиозные очертания здания.
Это было действительно великолепное зрелище. Четыре высокие башни устремлялись далеко в небо, а на их вершинах мигал яркий жёлтый свет. Сияние очерчивало контуры дворца, создавая видимый защитный барьер — будто сама магия охраняла этот островок роскоши.
— Босс, почему вы сняли свою маску? — раздался удивлённый голос Ириллы.
Он протянул руку и снял маску с лица тёмной эльфийки, затем взглядом дал понять Саре, что пора показать своё лицо.
— Никто ещё не в курсе, но недавно я выходил на контакт с Боррином, начальником полиции. Старый гном долго ломался, но в итоге мы теперь легально зарегистрированы как семья Барона Анарендила, — пояснил он, видя удивление на лицах девушек. — При остальных называйте меня Бароном или по полному имени.
Девушек он тоже зарегистрировал — в качестве своих жён. Правда, вслух этого не сказал: две воодушевлённые баронессы могли бы слишком бурно реагировать, а это явно помешало бы плану.
Подойдя к двери дворца, они столкнулись с Кровавым Джоном. Тот скользнул по ним высокомерным взглядом и, пройдя проверку, скрылся внутри. Александр остался для него просто напыщенным сынком какого‑то аристократа — без маски его никто не узнавал.
— Прошу прощения за беспокойство, господа, — обратился к ним проверяющий на входе.
Окинув его взглядом, Александр мысленно хмыкнул: даже дворцовая собака, наверное, носила костюм за полмиллиона монет.
— Если вы пришли по приглашению, предъявите его, пожалуйста. Или вы можете пройти, заплатив определённую сумму.
Ничего необычного: такое разделение по классам было «нормальной» практикой даже в его прошлом мире. За ними уже выстроилась очередь из желающих попасть внутрь, и многие были готовы выложить по миллиону монет за право участвовать в этом мероприятии.
Он протянул приглашение. Проверяющий изучил его, а затем его мерзкий взгляд скользнул по их рукам.
— По постановлению короля мы должны проверить, отсутствуют ли метки на ваших руках. К счастью, мы не можем позволить всякому сброду участвовать в пиршестве, — процедил он, будто наслаждаясь собственной властью.
Александр молча показал пустое запястье, затем резко приблизился к проверяющему и одним точным ударом поставил его на колени.
— Мне не нравится, когда всякий мусор вроде тебя настолько доволен своим положением, — бросил он, проходя дальше. Они миновали ворота и оказались в королевском саду.
Сзади послышались торопливые шаги — раненого контролёра быстро заменили другим прислужником.
При входе в сад взгляд сразу цеплялся за величественные мраморные скульптуры богов. Среди этих лиц он узнал только Юпитера — самого надоедливого из всей этой божественной компании.
После серого города, как он его называл, контраст буквально бил по глазам: пустынные улицы и унылые домики сменялись буйством красок. Вдоль дорожек росли аккуратно подстриженные кустарники, вдали журчали фонтаны, но главным украшением сада были цветы.
