— Груз в сохранности. Температурные показатели стабильны, но наблюдается тенденция к остыванию, — сообщил Прометей. — Рекомендую поместить биологические объекты в термостабилизированную среду.
— Скоро всё будет, — кивнул я. — Но сначала разберёмся с нашими скульптурами.
Мы вернулись к бетонному блоку, за которым я оставил окаменевших охотников. Они стояли всё в тех же позах. Серые, безжизненные, холодные. Я подошёл ближе и посмотрел на часы в углу интерфейса. С момента их превращения в камень прошло уже больше получаса. Эффект явно не собирался спадать сам по себе… Что-то не то. Курица ведь ждала, когда они раскаменеют, а мать-наседка не стала бы надолго оставлять яйца.
И тут я заметил кое-что важное. То, на что в пылу боя не обратил внимания.
Над их головами пусто.
Абсолютная информационная пустота. Ни имён. Ни уровней. Ничего. Система их просто не видела. Словно передо мной стояли не люди, а… просто камни. Декорации.
Что это может значить? Вариантов негусто. Либо магия окаменения убивает жертву, превращая её в памятник самой себе. Но тогда снова встаёт вопрос о поведении курицы. Либо… пока они обращены в камень, они не являются живыми существами в понимании Системы. Они предметы.
А предметы можно убирать в инвентарь.
Моё сердце забилось чаще от предвкушения. Если я прав, то это решает все проблемы с транспортировкой. Я протянул руку и коснулся плеча коренастого стрелка, но помедлил и решил убедиться. Мысленно отдал команду «Анализ компонентов».
Предмет: Окаменевший гуманоид (мужчина).
Тип: Статуя.
Качество: Уникальное.
Описание: Биологическая форма, подвергшаяся магическому воздействию типа «Петрификация». Жизненные процессы остановлены. Структура изменена на молекулярном уровне.
— Интересно девки пляшут… — прошептал я. — Ладно, попробуем.
Отправить в Хранилище?
Да/Нет
— Да!
Голубая вспышка, и массивная статуя исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро погасло. Мда… и чего я сразу не попробовал проверить их? Возможно, потому что мне даже в голову не приходило, что окаменевших людей можно уже за людей не считать.
— Ну вот, один вопрос решили, — удовлетворённо кивнул я. — Прометей, ты это видел?
— Зафиксировал, — отозвался искин. — Эффективный метод транспортировки недееспособных союзников. Рекомендую внести в тактические протоколы.
Я подошёл к остальным. Вспышка! Копейщик отправился вслед за товарищем. Ещё вспышка! Рейн тоже исчезла в пространственном кармане.
— Всё, железяка. Миссия выполнена. Возвращаемся домой.
Я окинул взглядом робота, обвешанного сумками, и быстрым шагом направился в обход дома к машине. Пора закладывать основы будущей птицефермы.
* * *
— Оно тёплое! — восторженно прошептала Олеся, прижимаясь щекой к гладкой скорлупе.
Девочка сидела на старом диванчике в одной из подсобок отеля, обнимая гигантское яйцо. Её глаза сияли чистым, незамутнённым счастьем. Рядом с ней стояли три баула, из которых торчали края одеял, укутывающих остальных «цыплят».
— Осторожнее, Леська, — предупредил я. — Их нельзя трясти или ронять. Внутри всё очень хрупкое.
— Я аккуратно, дядя Лёша, — заверила она, не отрывая восторженного взгляда от яйца. — Они живые. Я чувствую.
Искра, стоявшая рядом, театрально вздохнула.
— Пятнадцать штук… Ты представляешь, какой омлет можно было бы забабахать? На всю ораву бы хватило. С лучком, с грибочками… Эх, пропадает деликатес.
— Они не деликатес! — тут же вскинулась Олеся, насупившись. Она даже закрыла яйцо собой, защищая от рыжей «хищницы». — Это же курочки! Они лучше, чем омлет!
— Конечно, лучше, — тут же переобулась Искра, хитро подмигнув мне. — Если их вырастить, они же новых яиц нанесут! Это называется «инвестиция в будущее», кнопка.
В этот момент дверь распахнулась, и в подсобку шагнул Варягин.
Паладин выглядел как человек, который только что закончил инвентаризацию склада с боеприпасами и обнаружил недостачу. Он был суров, собран и явно ожидал доклада о чём-то серьёзном. И тут его взгляд упал на сияющую Олесю. Потом на яйцо размером с баскетбольный мяч в её руках. Потом на три огромных сумки рядом.
Лицо Варягина стало непроницаемым. Он закрыл глаза, брови съехались, на лбу появились напряжённые складки. Я видел, как шевелятся его губы. Раз… два… три… Он считал. Видимо, его выдержка, закалённая в горячих точках, сейчас проходила самое суровое испытание — испытание абсурдом… и зверюшками.
Открыв глаза, он повернул голову ко мне. Взгляд у него был очень, очень усталый.
— Алексей, — ровным, лишённым всяких эмоций голосом произнёс он. — Умоляю, скажи, что в этих мешках не яйца Гадозубов или Крикунов.
Я прислонился к стеллажу и спокойно ответил:
— Нет, Сергей Иванович. Это куры.
Варягин моргнул.
— Куры? — переспросил он, явно ища подвох. — Просто… гигантские куры?
— Ну, почти, — кивнул я. — Куры, способные взглядом превращать живую плоть в камень. Но вы не волнуйтесь, я почти уверен, что эта способность просыпается только на высоких уровнях. А пока цыплята маленькие — это просто пушистые комочки.
— Со змеиными хвостиками и крылышками летучей мышки! — радостно добавила Олеся.
Лицо Варягина дрогнуло.
— Превращать в камень… — повторил он. — Куры-горгоны. Замечательно. Просто чудесно, — он посмотрел на Олесю, которая продолжала ворковать с яйцом. — И сколько этих… биологических бомб замедленного действия ты притащил?
— Пятнадцать, — честно признался я.
Варягин слегка пошатнулся, словно получил невидимый удар под дых. Он провёл ладонью по лицу, стирая ошеломление.
— Пятнадцать василисков, — пробормотал он. — В жилом корпусе. Рядом с детьми. Алексей, ты… ты умеешь удивлять.
Я молча достал из инвентаря флягу с водой из «Вечного Источника». Прохладная, чистая, восстанавливающая силы. Протянул ему.
— Хлебните. Полегчает.
Варягин покосился на флягу. Отрицательно покачал головой.
— Мне нужно что-то покрепче, — глухо пробормотал он. Развернулся и, не говоря больше ни слова, твёрдым шагом удалился по коридору. Возможно, пошёл искать дядю Колю-самогонщика.
Не успела закрыться дверь, как в проёме возникла целая делегация.
Первой вошла Вера с лёгкой тревогой на лице. За ней на пороге появился Олег Петрович и сразу же окинул обстановку цепким взглядом. Следом, недовольно бурча, ввалился дед Василий с ружьём. А замыкал шествие высокий, нескладный мужчина с растрёпанными русыми волосами и испуганным взглядом — Кирилл, наш агроном.
— Ну и чего ради тревожите? — проворчал Василий. — У меня там, между прочим, только половина периметра закрыта. Знаки чертить надобно. А вы тут… Ох ты ж, ёжик!
Дед уставился на яйца. Его кустистые брови поползли на лоб.
— Это ж с какого динозавра такие подарочки?
— С Куролиска, дед Василий, — пояснил я. — С очень крупной несушки. Кирилл, спасибо, что пришли. Нужна ваша консультация. Как нам обеспечить сохранность этого… выводка?
Кирилл, стоявший за спиной Олега Петровича, с ужасом посмотрел на гигантское яйцо. Но потом взял себя в руки, шагнул вперёд и, преодолевая робость, подошёл к Олесе.
— Можно? — тихо спросил он.
Девочка кивнула. Кирилл осторожно прикоснулся к скорлупе.
— Хорошо… — пробормотал он. — Не успели остыть. Это просто отлично. Им нужно постоянное тепло. Я, конечно, агроном, а не зоотехник, но…
Он запнулся и облизал пересохшие губы. Видимо, нахлынуло болезненное воспоминание. Сейчас их у всех достаточно, но отвлекаться на них нерационально.
— Но? — подбодрил я.
— Дача у нас в Нахабино была, — пояснил он. — Дед держал и кур, и уток, и гусей. И инкубатор у него самодельный был, из холодильника. Я в детстве помогал. Ну и когда учился, были у нас основы животноводства. Так что про кормление и содержание знаю достаточно. В инкубации тоже немного разбираюсь.
