Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Трещины затягивались не равномерно. Сначала самые мелкие, потом средние, и каждая из них исчезала с тем тихим треском, с каким затягивается надрыв ткани.

Открыл глаза. Искры, бегавшие по поверхности, замедлились, стали реже, потом погасли. Пульс ядра, до этого неровный и частый, начал выравниваться. Я чувствовал это через ладонь.

Я убрал руку.

Несколько секунд ничего не происходило. Борис всё ещё держал Василису, хотя она больше не боролась, а просто лежала, дыша. Ирина стояла неподвижно в метре от стола.

Потом у Василисы начала затягиваться грудь. Медленно в первую секунду, потом быстрее, потом с той характерной скоростью, которую давал катализатор Ирины. Хитиновая броня нарастала поверх мышц пластинами, смыкаясь с хрустом и щелчками. Культя руки потемнела, потом из неё начали проявляться контуры новых тканей.

Борис отпустил её и отступил на шаг. Василиса открыла глаза.

Посмотрела в потолок. Опустила взгляд на свою грудь, где новая броня ещё не успела стать той же плотности. Потом посмотрела на свою руку, которая отрастала медленно и неровно, как бывает в первые минуты интенсивной регенерации.

В её взгляде было то, что можно назвать благодарностью.

— Ты… — Ирина произнесла это слово так, как произносят первый слог фразы, когда остальное ещё не сложилось. Она смотрела на Василису. Потом на её ядро. Потом на мою руку. Потом снова на Василису, как будто нужно было несколько повторных просмотров, чтобы обработать увиденное.

Я пошёл к свободному краю стола, где стояла вода, и вытер ладонь.

— Это ты… — Ирина всё ещё стояла на месте. — Ты спас Вику таким же образом?

Я не ответил.

— Откуда? — Её голос изменился. Он стал выше, быстрее. — Откуда это? Что это за сила? Ты понимаешь, что это невозможно? Это выше всего, что когда-либо делал человеческий маг. Это выше любого ранга, это выше любой записи в каталоге аномальных способностей, которую я изучала! Этого не существует!

Я молчал и смотрел на неё.

Она сделала шаг ко мне, потом ещё один, потом взяла меня за рукав разорванной рубашки и начала трясти. Её глаза блестели. По щеке пошла слеза, она, кажется, не заметила.

— Ты понимаешь, что это меняет всё? Это меняет абсолютно всё, что я знала о магической физиологии, о пределах восстановления, о природе ядра…

Я чуть улыбнулся. Сила Титана действительно была недосягаема для людей, и это не было открытием. Ирина перехватила мою улыбку. Замолчала. Вытерла щёку тыльной стороной ладони. Механически, не задумываясь и опустила взгляд. Потом вдруг резко повернулась и почти побежала к своему рабочему столу.

Схватила блокнот, карандаш. Начала писать. Быстро, с той лихорадочной скоростью, с которой пишут, когда боятся забыть раньше, чем успеешь записать. Периодически поднимала взгляд: на Василису, на меня, снова на лист.

Ольга и Вика стояли у прохода и смотрели молча.

В их взглядах было что-то, что я умел определять, хотя и не испытывал сам. Трепетное, смешанное чувство, которое у людей возникает, когда они видят нечто, превосходящее их рамки возможного. И это нечто стоит рядом с ними и, по всей видимости, не собирается причинять им вред.

Подошёл к соседнему столу. Маруся лежала так же. Без сознания, дыхание ровное.

— Большов, ты нечто… — странно смеялась Ирина, продолжая записывать. — Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты и не человек вовсе.

Я смотрел на неё несколько секунд. Мой научный сотрудник тут же взял себя в руки и положил блокнот на стол. Подошла ко мне и склонила голову.

— Ты исследовала её? — кивнул на Марусю.

— Да, — кивнула она. — Уникальный образец. Я не преувеличиваю. За весь период исследований мне не попадалось ничего подобного.

Она помолчала, собирая слова.

— В стандартном варианте изменения изменённый теряет внешность. Физиология перестраивается под нужды нового ядра. Те, с которыми мы работали до этого, выглядели как Борис как Василиса. Сохранились пропорции, узнаваемые черты, но никто не спутал бы их с обычным человеком. Здесь — другое. Внешность полностью сохранена. Абсолютно, до последней черты. Такого не встречалось даже у самых лучших экземпляров. Будь даже ты. Твой рост, мышечная структура. Она всё равно отличается от человеческой. А кости. А тут… Я проверяла её структуру кожи, состав крови, нервные связи. Всё человеческое, ничего не замещено.

Я слушал и наблюдал за её лицом.

— Но внутри… двойная система. Второй источник вплавлен в её ядро не снаружи, как мы делали со своими образцами. Он интегрирован внутрь, в саму структуру. Это… — Ирина сделала короткую паузуа. — Это колоссальная работа. Технически это несопоставимо сложнее того, что делали мы. И судя по природе второго источника, это делали намеренно, с конкретной целью.

— Какой?

Ирина ответила не сразу. Она смотрела на Марусю, и в её взгляде первый раз за этот разговор появилось что-то, что не было профессиональным.

— Подавление личности с сохранением сознания, — произнесла она ровно. — Это не просто управление через артефакты. Это встроенный механизм подчинения прямо в ядро и мозг. Она не могла сопротивляться командам. Но при этом она всё понимала. Всё чувствовала. — Ирина шумно выдохнула. — Судя по тому, что я вижу в архитектуре системы, это было сделано намеренно. Создатель хотел именно этого: чтобы оболочка подчинялась, а сознание внутри оставалось живым. Чтобы она понимала и не могла ничего сделать. Это… — она осеклась, — это очень изощрённо.

Я не ответил ничего.

Я думал о Викторе, который лежал и плакал кровавыми слезами. О Николае Медведеве, который выстроил для своего сына такую игрушку. Взяли девочку, которую любил Володя. Превратили её в послушный инструмент, который понимает каждое унижение и не может даже закрыть глаза. Это была не жестокость от избытка силы. Это была точная, расчётливая жестокость людей, которые умеют думать и выбирают, на что тратить это умение.

Мерзко и низко. На такое способны только больные и обиженные создания. Даже муравьи и то более адекватны. На мгновение внутри вспыхнула ярость и она была моей. Мне плевать на эту девушку, лично для меня она никто. Но сам факт, того что сделали Медведевы, чтобы сыночек развлекался и упивался её болью. Вот что меня злило. Мне даже ещё больше захотелось их уничтожить для себя.

— Ты можешь разобраться в этой технологии? — Спросил я.

— Уже начала, — ответила Ирина.

— Твоя задача… Понять её полностью и использовать для моих… подопечных. Меня не интересует система подчинения, что в ней. Лишь то как её сделали достаточно сильной и потом это использовать.

Она кивнула. Взяла блокнот обратно.

Подошла Ольга. Она держалась в двух шагах. Видно, что хочет что-то спросить, но не уверена в выборе момента. Когда я посмотрел на неё, она решилась.

— Ты знал её? — спросила она, кивнув в сторону Маруси.

— Знал.

Ольга кивнула и не стала задавать следующего вопроса, хотя следующий вопрос у неё был. Я видел это по тому, как она держала руки. Умная девочка.

Я отошёл от столов, до дальней стены коллектора, где было тихо, и сел на бетон, прислонившись спиной к кирпичу. Закрыл глаза.

Последнее, что я услышал, прежде чем сознание отключилось. Это скрип карандаша Ирины по бумаге.

Тепло было первым, что я почувствовал.

Тепло живых тел, которые прижались к моим бокам и спали. Я открыл глаза. Вика лежала справа, свернувшись, голова на плече. Ольга слева, чуть менее компактно, с рукой, которая лежала у меня на предплечье так, словно во сне она так держалась за что-то надёжное.

Я несколько секунд смотрел в потолок.

Потом аккуратно, стараясь не тревожить, начал двигаться. Ольга проснулась первой — открыла глаза и сразу приподнялась, убрала руку. Вика мгновение спустя.

— Сколько я спал? — уточнил я.

Ольга посмотрела на часы. Не сразу ответила. Сначала несколько раз перевела взгляд с циферблата на меня.

— Двое суток, — сказала она наконец. — Почти.