Инженер. Система против монстров 12 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Женя, Тень, Фокусник, пройдитесь вокруг, триста метров. Вдруг дроны что-нибудь упустят.

Три молчаливых кивка. Женя с автоматом за спиной вместе с худым и бесшумным Тенью и ухмыляющимся Фокусником растворились среди деревьев.

— Ершов! — позвал я.

Опер подошёл неспешно, сунув руки глубоко в карманы тёмной куртки. Его обветренное лицо с густой щетиной выражало привычную скептическую усталость. Сейчас Тарас выглядел не как маг истины, а как типичный опер в засаде, которому забыли привезти кофе. Тяжёлый, цепкий взгляд исподлобья, сканирующий толпу.

— Персональное задание? — хрипло спросил он.

— В точку, — кивнул я. — Тарас, мне нужны твои профессиональные навыки. И ментовские, и системные.

Ершов усмехнулся, обозначив глубокие морщины в уголках глаз.

— Дай угадаю. Фильтруем контингент?

— Мы сейчас разобьём лагерь. Иди в народ. Посиди у костров, послушай, о чём шепчутся. Рейн доложила, что там наша Мария-Банши воду мутит, подбивает людей отколоться. Мне нужна полная картина. Выяви тех, кто просто напуган и ноет, и тех, кто реально гнилой и готов поднять бунт.

Бывший капитан полиции понимающе прищурился.

— Значит, проведём оперативную работу с населением. Мой детектор и так уже фонит от их паники и вранья самим себе. Пойду, пощупаю пульс у нашей оппозиции. Узнаем, кто там самый смелый и самостоятельный, помимо крикливой домохозяйки.

Он развернулся и, чуть сутулясь, направился к группке гражданских, на ходу доставая из кармана помятую пачку сигарет.

Я активировал «Техно-Око». Шесть «Стрекоз» и четыре «Пессимиста» и так кружили над лагерем. Плюс две самоходные турели «Цербер-3». Мысленно обратился к Хранилищу фракции.

Пространство над поляной слегка исказилось, подёрнувшись прозрачной рябью. Появилось подкрепление — ещё два десятка дронов.

Распределил их по четырём секторам, задал протокол патрулирования и переключил управление на автопилот.

Активирован протокол: «Рой дронов».

«Церберы-3» — шестиколёсные платформы с автоматическими спаренными стволами — заняли позиции на флангах лагеря, тихо урча электромоторами, запитанными от кристаллов. Их турели с сенсорами медленно вращались, сканируя лес. Если какая-нибудь тварь сунется — получит очередь раньше, чем успеет рыкнуть.

Искра наблюдала, как я распоряжался, сидя на поваленном бревне.

— Знаешь, — сказала она, — в тебе определённо пропал талантливый завхоз.

— Логистика — основа цивилизации.

— Звучит как лозунг на кружке офисного менеджера.

Я усмехнулся и обернулся, чтобы проверить, как идёт обустройство. Палатки уже появлялись — материализованные из инвентарей голубыми вспышками. Армейские четырёхместные, туристические двушки и даже один роскошный шатёр. Неведомо откуда добытый, но явно предназначенный для нас с Искрой. Люди возились с растяжками и кольями, помогали друг другу. Некоторые уже улыбались, несмотря на промозглую погоду. Видимо, сама мысль о том, что не нужно никуда ехать, позволила расслабиться.

Олег Петрович и Вера ставили полевой медпункт — раскладной стол, укрытый брезентовым навесом. Рядом Светлана Николаевна разворачивала свой портативный лабораторный комплект. Дядя Коля доставал ей ёмкости из пространственного кармана.

— Светлана Николаевна, — окликнул я. — Отдыхайте. Сегодня синтезировать ничего больше не нужно.

Она подняла голову и посмотрела на меня взглядом учёного, которому предложили не думать.

— Алексей, меня интересует состав местного грунта. Если мы всё же будем…

— Завтра возьмёте пробы, — мягко отрезал я. — Вы два часа назад едва стояли на ногах. После синтеза гиперконцентрата. Сядьте. Выпейте чаю.

Она поджала губы, но дядя Коля гулко кашлянул и забрал из её рук оборудование.

— Пойдём, Светочка. Командир дело говорит. Чаёк, бутербродик, посидим. А грунт от нас никуда не сбежит.

Хруст ветки за спиной прозвучал неестественно громко. Я неторопливо обернулся.

Ко мне целенаправленно, как ледокол сквозь торосы, пёрла Мария. Поджатые губы превратились в бледную нить, а выжженные пергидролем кудри воинственно подпрыгивали. За её широкой спиной маячило несколько человек — «группа поддержки», благоразумно не решившаяся подойти вплотную.

— Иванов! — голос склочной банши резанул по ушам, заставив пару еловых иголок с ближайшей ветки осыпаться на землю. — Что за цирк вы тут устраиваете, молодой человек⁈ Мы не собираемся ночевать в этой грязи-и-и! — последняя нота взвизгнула бензопилой.

Я скрестил руки на груди. Мой обновлённый слух легко отфильтровал акустический удар, переведя её потуги в лёгкий фоновый писк.

— Мы уходим! Сейчас же! — добавила она, поняв, что не проняло.

— Уходите? — я слегка склонил голову, глядя на неё сверху вниз. — Скатертью дорога. Лес большой.

Женщина поперхнулась заготовленной тирадой. Тяжёлая грудь судорожно вздымалась, пальцы сжались в кулаки.

— И уйдём! Я своими связками сосны валю, мы себе форт за день отстроим! Нам ваши ужасы и взрывы даром не сдались! Выдавай нашу долю провизии, палатки, оружие, и мы пошли!

От дежавю захотелось поморщиться. Как же банально. Я сделал плавный шаг к ней. Этого хватило, чтобы Мария инстинктивно вжала голову в плечи и отшатнулась, едва не споткнувшись о корень.

— Долю? — негромко, но веско переспросил я. — Мария, вы перепутали профсоюзное собрание с апокалипсисом. Всё, что здесь есть — еда, транспорт, лекарства, оружие, — принадлежит фракции. Вы выходите из фракции? Значит, уходите в том, что на вас надето. С голыми руками. К ночи температура упадёт до нуля. А ваши голосовые связки, какими бы громкими они ни были, не согреют ваших людей и не остановят стаю мутантов, которые с радостью прибегут на ваш крик.

Она открыла рот, хватая воздух, словно выброшенная на берег щука. Лицо пошло некрасивыми красными пятнами.

— Ты… ты не имеешь права! Это тирания!

— Это математика, — я обнажил зубы в вежливой улыбке, от которой её свита сделала синхронный шаг назад. — А теперь выпейте горячего чаю, Мария. Отдохните у костра. Поберегите голос. Завтра он вам понадобится — чтобы сказать мне спасибо за то, что вы всё ещё живы.

Я отвернулся, оставив её задыхаться от возмущения и бессильной ярости, и неспешно пошёл проверять сектора обстрела турелей.

Вскоре вернулся к бревну, где сидела Искра. Только уселся, как мой желудок предательски заурчал. Громко.

— Опять? — покосилась Аня.

— Ускоренный метаболизм, — вздохнул я. Из инвентаря достал пакет с сушёным мясом и начал жевать. Не ресторан, но калории — это калории.

Перед выездом из «Крома» мы провели совещание. Так что я уже рассказал ей и остальным про сеанс ментального общения с Владыкой Химер, про мутагенную энергию, которой он меня наградил. Про «Кайрос», который использовал её для внесения изменений в мою физиологию. И про всё остальное, что случилось в этот короткий промежуток времени, показавшийся вечностью.

Мы проверили таймеры. Нет, никакой потери дней не произошло. Так что Барьер не рухнул. Но в нём очевидно есть трещины, раз чужеродная энергия просачивается в наш мир.

— О чём задумался? — тихо спросила Искра, положив голову мне на плечо.

— О Морвейге, о Владыке Падали, о Чёрной Башне, обо всём, — честно ответил я. — Раз сроки падения Барьера не изменились, значит, Система изначально учла скорость его разрушения под ударами эмиссаров. И учла достаточно точно. Может, идеально точно.

— И чего? — не поняла Искра.

— Время, — сказал я. — У Системы есть власть над временем. В аномалиях оно остановлено. А здесь, видимо, она заглядывает наперёд.

— Переживаешь, что отказался от грибницы? — едко добавила рыжая.

— Задумываюсь о том, как бы взломать аномалии. Но не это меня беспокоит.

— А что тогда? — Искра приподняла голову и посмотрела на меня с тревогой.

— Контроль времени — магия не дешёвая. На неё наверняка уходит чудовищное количество маны. Но… если она доступна Системе, то кто сказал, что ею не может воспользоваться Бесформенный?