Пробуждение (СИ) - Аянский Егор

— Вы не знаете, где можно достать первое издание «Хроник»?

— Именно первое?

— Да!

— В красноярском поместье Щербаковых должно быть — у них шикарнейшая библиотека.

— Срочно! Слышите? Срочно организуйте туда телепорт!

— Но Костя… Он же вот-вот проснется!

— Пусть Алексей за ним присмотрит. Уверен — они найдут чем заняться.

Красноярская Метрополия, Круг А, резиденция Щербаковых.

Яков Натанович и Николай Евгеньевич одновременно вскочили из гостевых кресел и нетерпеливо уставились на приближающегося к ним человека. С князем они разминулись всего на какие-то полчаса — тот совсем недавно отбыл по делам, так что результат их визита целиком зависел от желания княгини уделить им время.

— Сожалею, господа, — громко объявил мужчина в ливрее. — Ее Светлость велела передать, что не готова к столь спонтанной встрече и не сможет вас принять.

Мужчины растерянно переглянулись, однако дворецкий продолжил:

— Тем не менее Александра Михайловна приняла решение удовлетворить вашу просьбу. Пройдемте, господа.

Эдельштейн легонько толкнул соседа и улыбнулся:

— Ну вот, а вы боялись.

— Поверьте, — шепнул ему коллега. — Нам это однажды обязательно аукнется. Щербаковы никогда и ничего не делают просто так.

— Простите, я вас не расслышал, — обернулся дворецкий.

— И не должны были! — строго заметил Николай Евгеньевич. — Ведите, куда велено.

— Вот, книга которую вы просили. Пожалуйста наденьте перчатки и постарайтесь ничего не испортить. С вашего позволения я побуду неподалеку, чтобы исключить…

— Да идите вы уже! — раздраженно рявкнул Кудрявцев. — Мы не в том возрасте, чтобы портить раритеты!

Два ученых мужа, затаив дыхание, приступили к изучению толстого фолианта, выпущенного в первые годы становления Империи. Именно это издание «Хроник Смутных Времен» считалось наиболее полным, поскольку на момент его выхода положения о работе издательств еще не были приняты. От более поздних версий книги данный экземпляр отличался наличием пары десятков фотографий, позже отредактированных цензурой. Разумеется все удаленные иллюстрации так, или иначе касались членов Императорской семьи.

— Нашел! — радостно воскликнул Эдельштейн.

Кудрявцев перевел взгляд на указательный палец коллеги. Снимок, на который тот показывал не показался ему особо примечательным: обычное фото с празднования дня рождения в семейном кругу. Роскошно накрытый стол, полтора десятка нарядных гостей разных возрастов, а в центре — улыбающийся подросток, задувающий свечи.

— Узнаете?

— Ну разумеется! Это наш юный Император, празднующий совершеннолетие в кругу семьи.

— На тот момент «наш будущий Император», — поправил его Эдельштейн. — Впрочем ключевая фраза здесь: «В кругу семьи».

— Поясните?

— Мне уже приходилось изучать это фото в молодости, поскольку в число моих увлечений входила генеалогия. И уже тогда эта иллюстрация вызвала у меня вопросы.

— Какие?

— Смотрите, — Философ начал водить пальцем по снимку. — Здесь собрались только самые близкие родственники Демидовых. Это обе бабушки Императора, ныне покойные, а это — его дед. Тоже, кстати, давно почивший. Далее по порядку: отец; у него на коленях — родная племянница, то есть двоюродная сестра нашего государя; затем тетка по материнской линии. А вот дальше…

Палец ученого остановился на рослом парне, сидящем слева от именинника. Несмотря на то, что на его голове был надет праздничный колпак, а лицо оказалось частично скрыто длинными волосами соседки, Кудрявцев все равно его узнал.

— О, господи! Да это же вылитый Константин!

— Вот именно, Николай Евгеньевич, вот именно, — развел руками Философ. — Тогда я так и не выяснил, кто этот парень. Однако теперь, зная о его возможной невероятной силе и праве присутствовать на семейном празднике вывод напрашивается сам собой…

— Считаете, что он незаконнорожденный брат Императора?

— Это самое разумное объяснение. Правда тогда возникает еще больше вопросов.

— Каких, например?

— Самый очевидный, что на момент зачатия Кости этому человеку должно было быть не меньше сорока пяти лет. Сомнительно, что молодая выпускница стала бы с таким спать.

— Ну почему же? — задумчиво произнес Кудрявцев. — Он ведь богат и хорош собой. Куча девок на ее месте согласилась бы.

— Там немного другая ситуация. Он ей представился нищебродом из гетто.

— Знаете. Сорок пять — не шестьдесят. С нынешними возможностями в области омоложения вполне можно скрыть полтора-два десятка лет. А то что прикинулся бедным — ну так ведь интереснее!

— Допустим, — кивнул Эдельштейн. — Тогда давайте снова вернемся к родителям Императора и посчитаем вероятности. Всем нам доподлинно известно, что Альберт Демидов является психокинетиком с параметрами в районе ста шестидесяти баллов. Показатель не самый плохой, но сражаться за московский престол с такими монстрами, как Воронцовы или Разумовские он бы явно не мог.

— Не мог. Пока на сцене не появился его сын Андрей.

— В точку! По официальным данным наш государь родился от девушки из мелкого клана Булатовых, имеющей чуть больше семидесяти баллов в магнетизме. Вопрос на засыпку: какие шансы у двух середняков родить величайшего психокинетика, показатель которого почти вдвое больше, чем у родителей вместе взятых?

— Ну, знаете, Яков Натанович… Не вы первый задаетесь этим вопросом.

— Вот-вот! Но допустим сработала вероятность один к миллиарду. Вам не кажется подозрительным, что после прихода Демидовых к власти весь клан Булатовых погиб в пожаре, именно тогда, когда мать Императора гостила у своих родных? Причем погибли так, что не осталось ни единой возможности подтвердить, или опровергнуть их родство с государем, поскольку весь биологический материал сгорел. Удобно, правда?

— Ничего нового вы мне не открыли. Всем понятно, что без интриги там не обошлось, но копаться в этом открыто желающих мало. Обычно такие любопытные умирают в результате «несчастных случаев». Лучше прямо скажите: к чему вы клоните?

— Да все к тому же! Мы только что выяснили, что больше полувека назад в клане Демидовых находился не один, а сразу двое детей с параметром четыреста плюс!

— Все-таки считаете, что они братья по по отцу?

— Не по отцу, — замотал головой Эдельштейн. — Демидов-старший гарантированно не имеет генетических отклонений, поскольку ему однажды пришлось серьезно полечиться у моего однокашника. Думаю у ребят была общая мать-мутант, которая каким-то невероятным образом сумела сохранить детородную функцию.

— Хотите сказать наш Император наполовину монстр? — округлил глаза Кудрявцев.

— После сегодняшнего осмотра Кости я бы этому не удивился. Да и кому, как не государю легче остальных скрывать это? Личный врач плюс умение контролировать волю подданных. Они даже под пытками ничего не скажут.

— Ясно. Значит Булатова была нужна только для отвода глаз?

— Именно! Смутное время, борьба за власть. Покушение на талантливых детей было в порядке вещей — все стремились ослабить конкурентов. А вот потомок слабоодаренных родителей навряд ли кого-то бы заинтересовал. Пускай Демидов-старший и не блистал способностями, зато всегда отличался расчетливостью и острым умом. Даже сейчас, в свои восемьдесят, он продолжает занимать пост главы Тайной полиции и покидать его, похоже, не собирается. Так что многоходовочка вполне в его духе.

— А знаете… Может вы и правы насчет родства по матери, — задумчиво произнес Кудрявцев. — Присмотритесь внимательно. Парни схожи между собой, но при этом старший не имеет ничего общего с Альбертом Демидовым. А вот наш Император безусловный сын своего отца — один только подбородок чего стоит! Ну и разница в росте, конечно.

Эдельштейн сфокусировал протез на лице возможного Костиного предка, а затем неожиданно произнес:

— Хм-м… Коллега, вы тоже не смогли прочитать это слово?