— Потому сбросился вниз? — уточнила рыжая. — Скажи честно, ты возишься с ним, чтобы компенсировать травму из-за дятла?
Гринпис прижал ладони к груди, закрывая воробья от жестокого мира, и отвернулся. Искра вздохнула. Я почти посочувствовал… или нет.
— Ладно, — я хлопнул Степана по плечу. — Давай решать. Нас девять. На чём летим?
Степан оглядел площадку. Ка-32 — громадный, чёрный с жёлтым. «Робинсон» — компактный, белый, лёгкий. «Ансат» — элегантный, синий и готовый.
— Девять человек влезут и в Ка-32, и в «Ансат», — сказал он. — У обоих хватит мест.
— Тогда будем исходить чисто из веса. Полетим на Ка-32, — ответил я. — Он самый тяжёлый, его в Хранилище пихать расточительно. Даже пустой весит почти семь тонн.
Степан кивнул, но тут же прищурился.
— А два оставшихся? «Робинсон» — где-то семьсот. «Ансат» — две триста. Итого три тонны только на сами машины. У нас места ещё хватает?
Я не ответил сразу. Открыл системный интерфейс.
Буфер опыта: 49 360.
— Охренеть, — выдохнул Степан. — Алексей, да ты качаешься быстрее, чем я бородой зарастаю.
— Просто массовое производство, — отмахнулся я. — Мне сейчас от Прометея и «Стрекоз» опыт прилетает так часто, что я отключил уведомления. Буду просто раз в день смотреть, сколько там скопилось. Ну и… по сути меня же качает фракция. Вопрос с забором растворённой в пространстве маны ещё не решён. Лунные панели не работают нормально. Так что всё держится на людях в прямом и переносном смысле.
ХРАНИЛИЩЕ ФРАКЦИИ «РАТОБОРЦЫ»
Текущий объём: 65 тонн.
Расширить?
Стоимость: 1000 опыта за 1 тонну.
— Возьму с запасом, — продолжил я, — чтобы на самые лакомые куски угря хватило, как и обещал.
Списано: 20 000
Текущий баланс: 29 360
Текущий объём: 85 тонн.
— Никогда не думал, — произнёс Степан, глядя на цифры, — что наступят времена, когда вертолёт можно будет положить в карман.
Я вздохнул и смахнул окно.
— Планирую дожить до времён, когда смогу положить в карман армию.
Степан хмыкнул. Кажется, он воспринял это как шутку. Я подошёл к «Ансату». Положил ладонь на обшивку, чуть ниже двери. Металл был прохладным, осеннее солнце уже не грело.
Объект: Лёгкий многоцелевой вертолёт «Ансат».
Масса: 2365 кг.
Отправить в Хранилище фракции?
Да/Нет
Голубое свечение начало стремительно обволакивать фюзеляж «Ансата». Холодный свет поглотил стекло кабины, скользнул по изящной хвостовой балке и взмыл к втулке винта, очерчивая контуры длинных композитных лопастей. На краткий миг вертолёт вспыхнул ослепительным сиянием, сотканным из чистой магии, а затем бесследно исчез. Резкий, бьющий по ушам хлопок разорвал тишину — это окружающий воздух с воем схлопнулся, мгновенно заполняя вакуум над опустевшим бетоном.
Там, где секунду назад стояла летающая машина, осталось только пятно от масла на площадке и лёгкий запах керосина.
— Мать честная… — Медведь едва не поперхнулся пивом.
Горыныч замер с бутылкой у рта, забыв сделать глоток.
Женя молча повернул голову, убедился, что угрозы нет, и вернулся к наблюдению. Но я заметил, как дрогнул уголок его губ.
— Лёша, — Искра встала с ведра, глаза широко раскрыты, но в них уже загорелся знакомый огонёк. — Ты только что запихнул вертолёт в инвентарь.
— В Хранилище фракции.
— Без разницы! Ты засунул здоровенный вертолёт в карманное измерение! — она развела руки. — До Системы, чтобы угнать вертолёт, нужен был гениальный план, банда наёмников и пара взрывов для отвлечения внимания. Остросюжетный боевик, заголовки в прессе! А теперь? Подошёл, потрогал, и машина растворилась, — она картинно вздохнула. — Никакой романтики криминального мира.
— «Робинсон» тоже заберём, — сказал я.
Мы со Степаном подошли к маленькому белому вертолёту. Четырёхместный, с поршневым двигателем. Простая машина, но для обучения пилотов и патрулирования отлично подходит.
Ладонь на фюзеляж. Подтверждение.
Вторая голубая вспышка. Ещё один пустой участок бетона.
— Ладно, — Борис собрал рассыпавшиеся карты и сунул за пазуху. — К этому, наверное, когда-нибудь привыкну. Но это не точно.
— Теперь топливо, — сказал я. — Где-то здесь должна быть заправочная станция или склад ГСМ. Керосин для Ка-32 и «Ансата». Авиабензин для «Робинсона». И масла, всё, что найдём. Степан, пойдём.
Тот кивнул.
Мы двинулись к зданию у края площадки. Административно-хозяйственный корпус, судя по вывеске. Дверь оказалась незаперта — кто-то уходил в спешке и не потрудился. Внутри место выглядело, как стандартная контора: стойка ресепшена, стенд с фотографиями вертолётов, пыльные буклеты на полу. Из коридора направо — кабинеты менеджеров. Налево — дверь с табличкой «Технический персонал».
За ней обнаружился второй коридор, уходивший к задней части здания. Пахло маслом и резиной. Хороший знак.
Степан толкнул следующую дверь. Склад ГСМ. Небольшой, но аккуратный. Бочки с авиационным керосином ТС-1 — шесть штук. Канистры с маслами. Две бочки с автомобильным бензином АИ-95. Стеллаж с фильтрами, шлангами, воронками.
— Хватит для начала, — сказал Степан, оглядев запасы.
— Забираем всё, — подтвердил я, прикидывая массу. Тонн пять-шесть суммарно. В обновлённое хранилище войдёт без проблем. — До последней канистры.
* * *
Максим вжимался лопатками в ворота. Ладони, ободранные о камень, оставляли на створках тёмные мазки. Сердце колотилось так, что отдавало в горло.
Зултакар не двигался. Он просто стоял в двух метрах и смотрел.
В тишине было слышно, как где-то в недрах башни капает вода. Кап. Кап. Кап. Падение каждой капли гулко отражалось от высоких сводов, и казалось, что это отсчёт чьих-то последних секунд.
— Не… не подходи, — выдавил из себя Максим.
Лич чуть склонил голову набок. Жест был почти птичий, и от этого ещё более жуткий. Багровые огоньки в пустых глазницах не моргали. Не могли моргать.
— Я никуда не двигаюсь, смертный, — прошелестел Зултакар. — Это ты пятишься. Хотя пятиться тебе уже некуда.
Максим скосил глаза вправо, влево. Ниши с мумиями смотрели на него пустыми проёмами высохших глаз. Доспехи поскрипывали — может, от сквозняка, а может, и нет. По ту сторону зала, у дальней стены, чернел низкий каменный алтарь с разложенными на нём костями какого-то чудовища.
— Я… я ничего вам не сделал, — Максим попытался говорить ровно, но голос звучал, как у обиженного подростка. — Отпустите меня, я уйду. Я никому ничего не скажу. Я даже не знаю, где нахожусь. Меня сюда притащила эта чёрная тряпка…
— «Тряпка», — повторил Зултакар не то с насмешкой, не то со старческим раздражением. — Эта «тряпка» древнее твоей страны, твоего города и твоего рода вместе взятых. Будь повежливее.
Лич сделал шаг, посох глухо ткнулся в камень. Максим дёрнулся, инстинктивно потянулся к инвентарю — и вспомнил, что никакого серьёзного оружия там нет. Пальцы сжались в пустой кулак.
— Замри, — приказал Зултакар. И, не повышая голоса, добавил: — Если ты ещё раз попытаешься призвать что-нибудь из своего жалкого схрона, я обращу в пыль не железку, а твою руку. Кисть. От запястья и ниже. Ты хочешь этого, смертный?
Максим помотал головой. Часто-часто, как бракованная игрушка.
— Хорошо, — Зултакар сделал ещё шаг. — Тогда слушай внимательно. Я тебя сюда не для расправы доставил. Расправа — это слишком просто и слишком быстро. А ты, Максим Орлов, мне нужен дееспособным. По крайней мере, на ближайшее время.
Имя из мёртвых уст ударило хуже пощёчины. Неужели это умёртвие видит ник у него над головой? Он что, тоже носитель Системы?
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — прохрипел Максим.
Лич не счёл нужным отвечать на этот банальный вопрос. Вместо этого он продолжил:
— Ты сегодня ушёл от своих, — спокойно сказал лич. — Из обиды. Из гордости. А знаешь, почему? Потому что у тебя в груди есть тёмный гнилой уголок, который не даёт покоя по ночам.
