Инженер. Система против монстров 10 (СИ) - Шиленко Сергей

— Перфорированная графитовая диафрагма перед сопловым вкладышем — гаситель продольных колебаний. Шашка секционированная, три сегмента с демпфирующими прокладками из бронированного каучука. Резонанса с корпусом не возникает.

— Ладно. А прямоточный?

Я переключил голограмму, чувствуя мощный прилив энтузиазма от работы с человеком, который не уступает мне.

— Убираем заряд, оставляем камеру сгорания. На входе — осесимметричный воздухозаборник с центральным конусом. На дозвуке работает как диффузор. Минимум запуска — Мах ноль-семь, степень повышения давления полтора, тяга три-четыре килоньютона. На Мах полтора — косые скачки на конусе, полноценное ударное сжатие, десять-двенадцать килоньютонов. Регулировка тяги — через расход керосина, диапазон от тридцати до ста процентов. Можно включать, выключать, зажигать снова.

— Логика применения?

— В каждой гондоле тандемная система. Сначала отрабатывает твердотопливный заряд, который проталкивает самолёт через звуковой барьер и освобождает канал для прохода воздуха. В этот момент система впрыска подаёт керосин, и ускоритель переходит в режим прямоточного двигателя, подхватывая и поддерживая крейсерскую сверхзвуковую скорость.

Степан потёр заросший щетиной подбородок.

— Делаем оба. Твердотопливный — для первых испытаний, он проще. Прямоточный — позже, когда разберёмся с теплозащитой камеры. Там же за две тысячи?

— Две тысячи сто пятьдесят в ядре факела, — подтвердил Прометей. — Рекомендую силовой корпус из ЭП648 с термобарьерным покрытием — стабилизированный иттрием диоксид циркония, плазменное напыление, триста микрон. Плюс плёночное охлаждение через перфорацию жаровой трубы.

— Значит, начинаем с твердотопливного, — подвёл итог Степан. — Завтра утром первый прожиг. Прометей, готовь программу для пятиосевого. Работаем.

Я смотрел, как он разворачивает собственное рабочее пространство рядом с моим, и видел человека, который заглянул в невозможное — и понял, что оно возможно.

— Степан, — спросил я. — Ты понимаешь, что мы проектируем авиадвигатель в подвале? Вдвоём плюс ИИ?

Он поднял глаза — усталые, красные, но счастливые.

— Лёш, я двадцать лет проектировал в КБ с коллективом в триста человек и согласованиями в шести инстанциях. Девять десятых времени — бюрократия. А здесь только инженерия. Только суть. И когда мой расчёт через секунду верифицируется цифровой моделью, — он кивнул на голограмму, — это то, ради чего я стал инженером.

— Назовём его «Стриж», — сказал я. — Быстрый, хищный, как Ту-141.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Лёгкий штурмовик-перехватчик С-1 «Стриж».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 1000 × 3 = 3000

Приятная волна тепла прошла по телу. Не от магии, просто удовлетворение от проделанной работы.

— Один есть, — сказал я. — Теперь второе. Грузовик. Тут, я думаю, споров будет меньше. Классическая схема. Высокоплан, чтобы рампа была у самой земли. Два турбовинтовых двигателя. Максимальная грузоподъёмность и простота.

— Ан-26, — тут же отозвался Степан. — Вечная машина. Я на такой летал. Простая, надёжная, как топор. Только нам нужно что-то поменьше. И попроще в производстве.

Он подошёл, открыл собственное пространство «Разработки Чертежей» и начал набрасывать контуры. Широкий, «пузатый» фюзеляж. Прямое крыло, расположенное сверху. Два двигателя в мотогондолах на нём. Т-образное хвостовое оперение.

— Вот. Силовой набор из титановых шпангоутов и стрингеров. Обшивка — композитные панели. Двигатели можно те же, ТВ3–117, только дефорсированные, для большего ресурса. Грузовой отсек должен быть герметичным и модульным. Сегодня везём людей, завтра ящики с патронами, послезавтра лёгкий шагоход или партию роботов.

— Прометей, скопируй, проанализируй и дополни, — скомандовал я. — Добавь оборонительные турели с автоматическим наведением в хвосте и верхней части фюзеляжа. И систему сброса грузов на парашютах.

Андроид несколько секунд обрабатывал информацию, внося в эскиз Степана сотни мелких правок, оптимизируя аэродинамику, рассчитывая прочность.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Средний военно-транспортный самолёт АТ-1 «Атлант».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

— «Стриж» и «Атлант», — Степан с благоговением смотрел на две готовые голограммы. — Мы правда сможем это построить?

— Сможем, — твёрдо ответил я. — Но для этого нам нужны не только модули, а полноценный завод. Или хотя бы большой, хорошо оборудованный ангар. И вертолёты, чтобы добраться до источников топлива для новых аппаратов. Поэтому наша следующая цель — вертолётная компания на той стороне Москвы-реки.

Степан кивнул, посерьёзнел.

— Понимаю. Но как мы туда доберёмся? Река — это серьёзное препятствие. Мосты, скорее всего, разрушены. Вплавь на лодках не вариант. Кто знает, что там в воде теперь водится?

— Я как раз отправил дронов на разведку прибрежной зоны, — ответил я, активируя «Техно-Око». — Хотел посмотреть, есть ли какие-нибудь суда покрупнее. Кстати, надо проверить, как там наши вчерашние… вольноотпущенники.

На большой голографической панели, сменив чертежи, появилось изображение с камеры дрона-разведчика «Стрекоза». Мы увидели заброшенный гаражный кооператив. Ржавые ворота, заросшие бурьяном проезды. Камера висела прямо над одним из гаражей, фокусируясь на щели между створками и землёй.

— Это они там? — спросил Степан.

— Они, — подтвердил я. — Добежали до этого кооператива и решили заночевать. Не самый плохой выбор. Но им не повезло.

Я перемотал запись на несколько часов назад. Ночь. Четыре фигуры в панике забегают в один из гаражей и захлопывают за собой ворота. А через десять секунд из-за угла выползает тварюшка.

Степан при виде её тихо выругался.

Существо походило на гигантскую сколопендру, длиной метров десять. Её хитиновое тело состояло из множества сегментов тёмно-бордового цвета. Красотка извивалась с мерзкой грацией. Каждый сегмент нёс пару ярко-жёлтых, похожих на серпы ног, которые двигались волнообразно, помогая тварь скользить по асфальту очень живенько.

Голова представляла собой бронированную капсулу с пучками фасеточных глаз, а вместо челюстей у неё были огромные, чёрные, изогнутые ногочелюсти, с кончиков которых капала зеленоватая жидкость, испарявшаяся с шипением на асфальте. Зверюшка приползла не просто так. Длинные, подрагивающие антенны-усики ощупывали воздух, землю, стены. Она искала ребят.

И нашла нужный гараж. Остановилась. Приподняла переднюю часть тела, и мы услышали сухой, стрекочущий звук, похожий на треск сотен кастаньет. Она начала биться головой о ворота. Бум. Бум. Металл содрогался. Затем она замерла и просто осталась ждать. Терпеливый хищник.

Я перемотал обратно на «прямой эфир». Сколопендра никуда не делась. Она свернулась полукольцом у ворот, её многочисленные ножки мелко подрагивали.

— Она их караулит, — прошептал Степан. — Ждёт, пока оголодают и выйдут.

Именно в этот момент створка ворот в кадре дрогнула и медленно приоткрылась, образуя узкую щель. Наверное, кто-то из беглецов решил проверить, ушла ли красавица.

Сколопендра мгновенно отреагировала. Она рванулась вперёд, как сжатая пружина. Её голова с чудовищным шипением ударила в щель. Ногочелюсти лязгнули по металлу. Из гаража донёсся отчаянный крик, и створку с силой захлопнули изнутри. Тварь с яростью забилась о ворота. Ударилась ещё несколько раз, а потом снова замерла, вернувшись в режим ожидания.

Честно говоря, я смотрел на эту сцену с холодным, отстранённым удовлетворением. Чувство, похожее на то, что испытываешь, когда сложный механизм, который ты собрал, работает именно так, как было задумано. Они хотели свободы. Они её получили. Со всеми прилагающимися удовольствиями. Их выбор, их борьба. Их урок.