Пробуждение (СИ) - Аянский Егор

Туман?

Небольшое облако?

Да хрен его знает! Но я мог направлять эту штуку в нужном мне направлении, а попавшие внутрь нее потоки начинали ощущаться сильно иначе. Если до этого я улавливал лишь их вибрации, то теперь понимал, что могу на них влиять!

Влево и вправо; вверх и вниз; вперед и назад… Я словно играл на невидимой арфе, струны которой изгибались и тянулись как мне угодно.

Так, а если…

Аккуратно дотронулся до «скрипящего узла» и почувствовал исходящее от него напряжение. Оно было неровным: некоторые участки вот-вот грозились лопнуть.

Попробовать их распутать?

Вопреки опасениям, это оказалось не таким уж и сложным занятием. Я просто начал тянуть и расслаблять участки, в которых скопилась максимальная нагрузка.

Первый, второй, третий…

В какой-то момент «стягивающая проволока» не выдержала и словно змея с шипением соскользнула вниз. Напряжение мгновенно исчезло, а следом пропал бесячий скрип.

— Константин!!

— А?

Я вздрогнул и видение исчезло. Надо мной нависало улыбающееся лицо Кудрявцева.

— Что? Что это было! — выдохнул я.

— Поздравляю! Ты только что самостоятельно вошел в состояние сканирования рабочей области.

— Но… — от волнения я начал запинаться. — Но это… Это ни хрена не был нежный кисель. И приятных воздушных струек там тоже не было… Да мне там чуть мозги на части не порвало!

— А кто сказал, что ты должен чувствовать пространство, как Алексей? — подмигнул ученый. — Ты — другой! Не равняй себя с рядовым порталистом, чей уровень ниже твоего на несколько порядков.

— Ну зашибись! Между прочим его ощущения были намного приятнее. Да я просто не выдержу погружаться туда постоянно!

— Привыкнешь. Люди ко всему привыкают. Давай, поднимайся.

Он протянул мне руку и в этот момент дверь спортзала с грохотом открылась. На пороге возник запыхавшийся Леха. Вид у него был, скажем прямо, охреневший.

— Что-то случилось? — в голосе Кудрявцева послышалась тревога…

— Это пусть он вам расскажет! — порталист злобно уставился в мою сторону. — Говоришь никогда не работал с пространством?

Я ошалело уставился на него:

— Ну да, не работал. А с чего ты решил, что это не так?

— С чего решил? — он округлил глаза. — Да с того, что ты только что расхерачил мой маяк!

Сказать что я офигел — не сказать ничего. Нет, я конечно понимал, что совершаю какую-то необычную манипуляцию, но мне даже на секунду в голову не пришла мысль о местной портальной точке. Во-первых меня никто не предупредил, что эти штуки так сильно «скрипят»; а во-вторых, по словам того же Лехи, она находилась в полукилометре от базы. Как ее можно было достать отсюда я не понимал.

— И чего ты молчишь? — продолжил напирать охотник.

— Алексей, притормози коней! — вступился за меня Кудрявцев. — Константин пробыл в режиме сканирования меньше минуты. Сомневаюсь, что он вообще что-то мог за это время сделать.

— А кто тогда мог? Вообще-то мы с ним единственные порталисты на базе, — парень перевел взгляд на меня. — Может все-таки начнешь говорить?

— Так вы мне слова сказать не даете! — развел я руками.

— Слушаем тебя внимательно, — начальник лаборатории вернулся на лавочку и выжидающе уставился на меня.

— В общем сначала у меня появилось ощущение, будто мой мозг подвесили на крючьях…

— … а потом из меня вылезло какое-то облако. Внутри него я мог управлять этими струнами и просто развязал узелок, ослабив натяжение.

— Нда-а, — вздохнул Леха, — Повезло, так повезло…

— В смысле? — я вопросительно уставился на него.

— Я о твоей сверхчувствительности.

— Да лучше бы она была поменьше! Вот у тебя вообще ощущения кайфовые были.

— Дурак ты, — беззлобно улыбнулся он. — Чем ярче порталист чувствует вибрации, тем ему проще работать. Чтобы ты понимал: у меня бы поиск этого маяка занял минут десять и еще столько же я бы потратил на его уничтожение.

— Получается…

— Что наши занятия на сегодня всё, — закончил за меня Леха.

— Почему? — опешил я.

— Ему теперь необходимо создать новый маяк и передать его координаты нашим коллегам, — пояснил Кудрявцев. — Эта процедура не была согласована заранее и потому может затянуться до обеда.

— Ну так после обеда можно, не?

— После обеда у меня были несколько другие планы. К тому же у Алексея имеются служебные обязанности, от которых его никто не освобождал.

— Понял, — вздохнул я. — Значит продолжим завтра?

— Ага, — отозвался Леха. — Но ты сам виноват.

— Да я же не специально!

— Проехали. Бывай.

Парень крепко пожал мне руку и покинул спортзал. Проводив его взглядом, я виновато обернулся к ученому:

— Жесть… Я правда не хотел.

— Ничего страшного. Меня куда больше заботить, что теперь еще один человек знает о твоих возможностях.

— Не доверяете Лехе?

— Не то, чтобы не доверяю, но…

Он на секунду задумался, а затем вдруг резко сменил тему:

— А давай-ка прямо сейчас займемся крайне важным и полезным делом! Предлагаю прогуляться до нашего завхоза и наконец-то подобрать тебе отдельную комнату.

— А потом? Вы вроде говорили, про какие-то планы.

— Потом я бы хотел вернуться в зверинец, чтобы немного поэкспериментировать с твоим пернатым другом. Раз уж мы ввели тебе дозу фали, то и нечего добру пропадать.

— А что за эксперимент?

— Помнится ты очень хотел узнать, как происходит ментальное общение между двумя людьми под действием вещества? — улыбнулся ученый.

— Ну да.

— Вот и узнаешь. В свою очередь мне не терпится выяснить, как тоже самое будет происходить между тобой и лояльным к тебе мутантом. Есть шанс, что мы сможем получить ответы на вопросы, которые терзают ученых вот уже две сотни лет!

— Это какие же?

— Кто они? Почему так ненавидят людей? Что ими движет? И множество, множество других…

— А с чего вы вообще решили, что какая-то вчерашняя ворона сможет дать нам такие ответы?

— Не знаю, Константин… Но на моей памяти ты первый человек, с кем они вообще попытались вступить в добровольный ментальный контакт. И упускать такую возможность будет преступлением.

Николай Евгеньевич отвел меня этажом ниже, где находился местный хозяйственный склад. Его единственным обитателем оказался не особо приветливый мужичок, лет пятидесяти. Он молча выслушал пожелания моего спутника, а затем нагрузил меня здоровенным матрасом, теплым одеялом, парой больших полотенец и комплектом постельного белья.

— В какую комнату поселите? — как-то уж очень осторожно у него поинтересовался ученый.

— Двадцать шестая устроит?

— Это Игнатова бывшая?

— Она самая.

— Да, вполне, — Кудрявцев снова переключился на меня. — Ты пока размещайся, а я пойду закончу кое-какие дела. К обеду вернусь.

— Понял. Душ здесь есть?

— Есть. Иван Дмитриевич все покажет. Не скучай.

После его ухода завхоз велел расписаться в парочке журналов и отвел меня правую часть корпуса, где обнаружился выход в жилую зону. Натянутые вдоль прохода бельевые веревки с высыхающей одеждой и исходящий от нее запах стирального порошка почти сразу вызвали во мне чувство домашнего уюта. По сути это была самая обычная общага, каких полно в нашем гетто, разве что только малышня по коридору не бегала.

Впрочем взрослых я тоже не обнаружил.

— Как-то слишком тихо тут у вас, — заметил я.

— Ну так все нормальные люди днем работают, — буркнул завхоз, протягивая небольшой ключик. — По коридору до конца, затем направо. Третья комната.

А как же «Иван Дмитриевич тебе все покажет»?

Я окинул взглядом уходящие в полутьму коридор и кивнул:

— Ладно, разберусь. А душевая…

— Через одну дверь от твоей. Но горячая вода будет только вечером. Мыло найдешь в прикроватной тумбочке.

Выделенное жилье оказалось вполне приемлемым: отлично сохранившиеся обои, чуть поцарапанный на пороге ламинат, чистый оштукатуренный потолок. Обещанные кровать и тумбочка тоже выглядели сносно. От старого хозяина здесь осталось настенное зеркало с цветными наклейками, да пара вонючих половых тряпок в углу. Несколько непривычным было отсутствие окон, но в подземном корпусе иначе быть и не могло.