Внешний город встретил их армией противника и механическими роботами под управлением ИИ. Когда они поравнялись с генералом врага, их тщательно осмотрели. Только убедившись, что на них нет ничего, кроме защитной брони, их пропустили дальше — в сторону цветущего, обманчиво мирного города.
— Соблюдайте правила и не провоцируйте местных жителей, — процедил генерал, глядя на них с угрозой. Мужчина лет шестидесяти, увешанный медалями, словно новогодняя ёлка игрушками, выглядел нелепо даже на фоне циничного генерала Вильсона. Его слова прозвучали скорее как формальность, чем как предупреждение, и группа не восприняла их всерьёз.
Больше 12 миллионов бойцов наблюдали, как они пересекают пустынное поле и медленно приближаются к первым строениям. Боевые группы противника внушали подавляющий страх — их вооружение было на порядок лучше, чем у повстанческих армий.
— Фух, наконец‑то прошли, — выдохнул Александр, активируя защитное поле, отражавшее любое излучение. Он почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. — Теперь забирайте свои вещи.
Он засунул руку в разлом и вытащил пространственные кольца товарищей, а следом — меч Падшего Ангела, который давно не пробовал крови.
— Моя винтовка, наконец‑то мы снова вместе, — с восторгом произнёс Веон, закидывая лямку на плечо. Остальные тоже заметно расслабились, когда оказались среди городских построек и больше не чувствовали на себе взгляды военных.
Внутренний город поражал своим великолепием — он напоминал оживший королевский дворец. Контраст с серым, унылым внешним городом был настолько резким, что у группы буквально захватывало дух. Здания стояли в идеальной гармонии друг с другом, и если посмотреть на город с высоты птичьего полёта, он походил на огромную шахматную доску. Каждый квадрат состоял из четырёх двухэтажных домиков с крышами, покрытыми чёрным золотом. Дома украшала золотая лепнина и драгоценные статуи самых причудливых форм. Улицы прятались под кронами деревьев, а некоторые квадраты были полностью зелёными — это были небольшие парковые зоны. Именно к одной из них группа и подошла.
В центре зелёного квадрата стоял мраморно‑белый фонтан с золотыми статуэтками. Вокруг него на лавочках сидели аристократы. Увидев на вошедших зелёные военные комбинезоны, они тут же потеряли к ним интерес — будто перед ними прошли не потенциальные угрозы, а всего лишь тени.
— Вы тоже это видите, друзья? — голос Рафаэля прозвучал тихо, почти растерянно. Группа застыла возле фонтана, разглядывая странное сооружение.
— Какая мерзость, — пробормотала Карина, крепче сжимая рукав Александра и с отвращением глядя на скульптуру. Улыбка мальчика на статуе казалась особенно отвратительной — будто он знал какой‑то секрет, который делал его выше всех остальных.
Приглядевшись, Александр и сам почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Золотое изваяние в центре фонтана изображало молодого человека во фраке, держащего руку под расстёгнутой ширинкой. Фонтан поливал из своего устройства статую голой девушки, стоявшей на коленях в ошейнике перед аристократом. Но самым жутким было выражение презрения на лице юноши — скульптор сумел передать его с пугающей точностью. Александру вдруг захотелось снести эту статую, а заодно и весь город.
— Действительно странное у них искусство. Не стоит задерживаться здесь, — потянув за собой Карину, он повёл группу прочь от этого места. Таурен несколько раз оглянулся на презрительное лицо мальчика, потом сплюнул на землю и поспешил за товарищами.
Квадраты из золотых домов и зелёных парков сменяли друг друга, а группа шла вперёд, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать бой раньше времени. Во внутреннем городе жила только элита Альвхейма — аристократы, их необычные «питомцы» и обслуживающий персонал, который поддерживал чистоту и порядок.
Им то и дело попадались аристократы и аристократки, выгуливавшие на поводках своих «животных». Только это были не собаки и не кошки. На поводках у этих людей шли другие люди — в ошейниках, изображавшие зверей.
— Босс, можно я пристрелю этого ублюдка? — тихо спросил Кристиан, не сводя глаз с улыбающегося мужчины и то и дело опуская руку к кобуре.
Александр не успел ответить. Мужчина сам подошёл к ним, на лице его играла ехидная улыбка.
— Нечасто доводится гулять в облачном районе, — засмеялся он, разглядывая группу. Длинные завитые волосы придавали ему вид безумного артиста. — Ох, конечно же нет, о чём это я… Хо‑хо, вы выглядите как эти грязные солдаты у крепостных стен. Нечасто можно увидеть столь отвратительно одетых людей, как вы.
Он дёрнул за ошейник, и голая молодая эльфийка, сидевшая на четвереньках, перевернулась на спину, изображая кошку.
— Чего вы так смотрите, плебеи? Хотите оказаться на месте этой бедняжки? Тогда я могу это устроить, — высокомерно рассмеялся мужчина и наступил ногой на живот эльфийки.
Рука Александра опустилась на плечо Кристиана. В тот же миг раздался громкий хлопок, и в голове аристократа появилось обугленное отверстие. Лицо Кристиана оставалось абсолютно спокойным — будто он только что проверил исправность оружия, а не оборвал чью‑то жизнь.
— Вы в порядке, девушка? — наклонившись, спросил Таурен, глядя на заплаканную эльфийку. Он хотел снять с неё ошейник, но вдруг резко отдёрнул руку. — Ай, больно! Зачем ты меня укусила⁈ — в его голосе звучало искреннее недоумение.
Из незащищённого бронёй запястья Таурена сочилась тонкая струйка крови. Эльфийка скривила лицо в такой гримасе, что вся группа невольно отступила на шаг.
— Что вы наделали, твари! Из‑за вас мне теперь снова придётся искать богатого хозяина! Ненавижу вас! — закричала она, и в её голосе звучали обида и глубокое осуждение. Она продолжала кричать, пытаясь привлечь внимание охранников.
Группа застыла в ступоре, не в силах осознать эту странную логику, когда прозвучал ещё один выстрел. Рядом с мёртвым аристократом упало тело его «питомца».
— Уходим отсюда, — первым пришёл в себя Александр. Он посмотрел на Кристиана, всё ещё державшего пистолет, и на остальных, сжимавших зубы. — Не стоит удивляться, Таурен, — обернулся он к другу, который всё ещё стоял посреди улицы, глядя на мёртвую девушку и сжимая рану на запястье. — Идём, нам нельзя здесь оставаться.
Слова Александра наконец подействовали. Бледный, потрясённый Таурен отвернулся и побежал за угол, туда, где уже скрылись остальные.
«Беру свои слова назад, — подумал Александр, замечая, как на них уставились местные жители, явно ожидая появления полиции. — Этот цветущий город — самое отвратительное место, которое я видел за последнее время». Даже после всего случившегося аристократы не испытывали ничего, кроме презрения. Им было всё равно на смерть своего собрата, лежавшего на земле.
Глава 55
После долгих часов в этом городе, насквозь пропитанном высокомерием, тщеславием и презрением ко всему человечному, Александру и его товарищам стало не по себе. Казалось, само пространство тут дышало надменностью и мечтало поскорее вытолкать их за пределы своих золотых стен. Каждый новый квартал с очередными фонтанами и извращёнными статуями только усиливал это чувство. Наконец, миновав ещё один такой квадрат, группа выбралась на главную площадь и оказалась в тени огромного парящего острова — тот нависал над ними, словно гигантский хищный зверь, готовый в любой момент сорваться вниз.
