Инженер. Система против монстров 8 (СИ) - Гремлинов Гриша

Тарас Ершов стоял, прислонившись к холодной кирпичной стене одной из дворовых построек, и смотрел на кипевшую в отдалении работу. Он засунул руки в карманы потёртой куртки, которую ему выдали из общих запасов. Неброская, гражданская, но тёплая.

Его взгляд, привыкший выхватывать детали, скользил по фигурам людей, сновавших у строительных лесов. Они таскали цемент, мешали в огромном корыте раствор, суетились. Бывшие рабы, ещё вчера потерявшие надежду в подвалах этого отеля, сегодня строили свой новый дом. У них появилась цель.

Но Ершова сейчас интересовал не общий трудовой порыв. Его интересовал один конкретный человек.

Хмурый — Уровень 3

Мужчина с лицом, будто высеченным из камня тупым зубилом. Он работал наравне со всеми, даже с каким-то остервенением: подхватывал мешки с цементом, которые, казалось, весили больше него, и тащил их, низко пригнувшись к земле. Но даже в этой работе чувствовалась какая-то фальшь. Он не только работал, он демонстрировал усердие. Слишком явно, слишком натужно.

Ершов мысленно прокручивал в голове короткие беседы, которые провёл за последние пару часов. Десятки людей, десятки историй. Он не использовал «Глас Истины», пока нет. Это слишком грубый инструмент для тонкой работы. Сейчас он работал по старинке: наблюдение, беседа, сопоставление фактов. Ну и «Детектор лжи», который стал его пассивным навыком. Очень помогающим навыком.

«…да, я его помню, он молчаливый такой, — говорила ему бывшая студентка Катя-перевёртыш. — Но был ли он с нами в подвале? Не знаю. Нас там было так много, особо на ники не смотрела. Вообще наплевать было. Просто страшно… Я только тех помню, кто рядом со мной спал…»

«Этот? — хмурился Белов-гончар. — Не припоминаю. Я думал, он из ваших, из бойцов. Уж больно взгляд у него тяжёлый…»

«Да фиг его знает, — отмахнулась Полина-парфюмер. — Лицо у него неприятное, а вот был ли в подвале, не скажу».

Никто. Ни один из двух десятков опрошенных не мог с уверенностью сказать, что видел Хмурого среди пленников до штурма. Никто не ответил: «Да, это Саша, мы с ним неделю одну пайку делили». Это настораживало. Он словно материализовался из воздуха в общую массу спасённых.

«Детектор лжи» молчал. Люди не врали, они действительно не помнили. А человек, которого никто не запомнил, либо мастер маскировки, либо его там попросту не было.

Ершов снова посмотрел на Хмурого. «Охотник» и «Бизнесмен». С профессией мог наврать легко. Это просто графа, которую ввёл Алексей. Её каждый заполнил сам. Но класс… класс Система даёт за суть. За то, кем ты являешься на самом деле. Охотник. На кого ты охотился в своих коттеджных посёлках на Новой Риге, «бизнесмен»? На кабанов? Или на тех, кто мешал твоему «строительству»?

Шаркающие шаги отвлекли полицейского от размышлений. Ершов не стал поворачивать голову. Он знал, кто это. Запах пота, грязи и отчаяния стал визитной карточкой этого человека.

— Ну что, взглянул на клиента? — вполголоса спросил Тарас, продолжая смотреть на стройку.

— Взглянул, — раздался охрипший, безжизненный голос Сокола.

Ершов скосил глаза. Предатель стоял рядом, ссутулившись. На нём была старая, грязная фуфайка. Кто-то из рабочих или из людей Алексея сжалился над доходягой, который трясся от холода в своей рваной куртке. Ошейник «Верность-1» тускло поблёскивал на его шее, как символ нового статуса. Он выглядел сломленным, но в глубине глаз ещё тлел уголёк ненависти.

— И что скажешь? — спросил Ершов. — Вспоминай всех, кто был в вашей банде. Основной костяк, шестёрок, приближённых, тех, кто на воротах стоял, кто в зверинце работал. Был такой среди них? Может, ник другой был?

Сокол несколько секунд молча смотрел на работающего Хмурого. Он щурился, напрягая память. Ершов внимательно следил за ним, его внутренний детектор был наготове.

— Нет, — наконец, уверенно сказал Сокол. — Такого не было. Ни среди бойцов, ни среди обслуги. Лицо незнакомое. Я бы запомнил. У него рожа такая… что кирпича просит.

«Правда», — констатировал Ершов. Колокольчика не было. Сокол не врал. Он действительно не узнавал этого человека.

Это одновременно и упрощало, и усложняло дело. Хмурый не был Гладиатором. По крайней мере, не из тех, кого знал Сокол. Но тогда кто он? Откуда взялся? Может, он был одним из тех, кого банда держала в одиночной камере за особые «заслуги»? Или он вообще не отсюда, а прибился к толпе уже после штурма, воспользовавшись хаосом?

Ершов сунул руку в карман и извлёк оттуда две сигареты. Без фильтра. Дешёвое курево, найденное в одном из разграбленных ларьков. По нынешним временам — валюта.

— Держи. Как договаривались.

Он протянул их Соколу. Пальцы предателя метнулись с неожиданной быстротой, выхватывая сигареты из ладони Ершова. Он не стал закуривать. Бережно, почти с нежностью, спрятал их во внутренний карман фуфайки.

— Ещё что-то будет? — спросил Сокол, не глядя на опера.

— Пока нет. Иди работай, — бросил Ершов. — И помни. Я слышу враньё. Всегда.

Сокол ничего не ответил. Он просто развернулся и поплёлся обратно к корыту с раствором. Ершов проводил его взглядом. Игрушка в руках Алексея. Полезная игрушка. Живой архив данных по банде Гладиаторов, который можно допрашивать и использовать как дешёвую рабочую силу. Жестоко. Но справедливо.

Далёкий гул, доносившийся со стороны дороги, стал громче, отчётливее. Это был низкий, утробный рёв мощных дизельных двигателей под высокой нагрузкой. Работа на стройплощадке замерла. Люди подняли головы, с тревогой вглядываясь в сторону ворот.

— Свои! — раздался зычный голос дозорного. — Открыть ворота!

Двое рабочих оставили свои занятия и отворили створки.

Первым во двор медленно и важно, как флагманский линкор, вплыл седельный тягач Volvo. Его синяя кабина была покрыта слоем грязи и пыли, на решётке радиатора висели клочья какой-то дряни, но он двигался с несокрушимой уверенностью дорожного викинга. За ним тянулся длинный полуприцеп, на борту которого виднелась выцветшая надпись «Продукты». За рулём сидел Борис. Его широченная довольная улыбка была видна даже через лобовое стекло. Рядом с ним, прямой как палка, сидел профессор Геннадьев.

Следом, рыча и выпуская облака сизого дыма, въехал старый МАЗ-5440. Настоящий работяга, кондовый и надёжный, как кувалда. Его кабина была выкрашена в выцветший оранжевый цвет. Он тащил за собой стандартный морской контейнер. В кабине сидел Медведь. Он вёл машину одной рукой, положив вторую на открытое окно. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он всю жизнь водил контейнеровозы.

Замыкал колонну тягач Scania. За рулём сидел Тень. Рядом виднелся Женя. Очевидно, что стрелка взяли с собой в качестве охраны, чтобы стоял на стрёме, пока профессор-инженер чинил двигатели и вливал в аккумуляторы новую жизнь.

Колонна остановилась в центре двора. Двигатели, чихнув в последний раз, заглохли. Воцарившуюся тишину тут же нарушил скрип открывающихся дверей. Первым из Volvo выпрыгнул Борис. Он хлопнул дверью так, что грузовик качнулся, и победно вскинул руку.

— А вот и кукуруза! — громогласно объявил он на весь двор. — Двадцать тонн отборных зёрен! Будем делать попкорн до второго пришествия! А ещё муку! И самогон! Дядя Коля, готовь аппарат!

Из толпы рабочих донёсся одобрительный гул. Перспектива самогона воодушевляла больше, чем попкорн. Медведь молча выбрался из МАЗа, обошёл свой грузовик, похлопал по колесу, словно прощаясь с верным конём, и направился к Борису.

— Химия на месте, — коротко доложил он. — Мыло, порошки, шампуни. Всем хватит до конца дней.

Профессор Геннадьев выбрался из кабины Volvo с другой стороны.

— Алексей будет доволен! — возбуждённо заговорил он, поправляя очки. — Двигатели теперь в прекрасном состоянии! Немного повозились с форсунками у Volvo, но это мелочи. Классический дизель, надёжный, как швейцарские часы! А вот Scania… там пришлось поработать, она на боку лежала. При опрокидывании в топливную систему попал воздух, а масло залило цилиндры через вентиляцию. Пришлось повозиться, чтобы всё продуть и запустить двигатель, но теперь она в полном порядке! И вы бы видели, как эти два молодых человека её поднимали! — он уважительно покосился на берсерков. — Вот она, силушка богатырская!