— Вернуть основателя на трон. Уничтожить всех, кто способен изменить его решение.
Нулевая стража подняла оружие.
Не против Элиаса.
Против Сергея, Михаила, Марии, Варвары и Елены Павловны.
На лбу каждого стражника горела древняя императорская печать.
Элиас посмотрел на свои руки.
— Я ещё ничего не сделал.
Варвара перехватила золотое ружьё.
— Значит, самое время решить, чего не сделаешь.
За спиной Элиаса открылся тронный зал, построенный за четыреста лет до империи.
На троне сидел он сам.
Старый император поднялся и произнёс:
— Молодая версия не имеет права отказаться от судьбы, которая уже создала этот мир.
Глава 40. Первый император
Древний тронный зал вошёл в Ротенбург не дверью, а воспоминанием всей империи.
Каменные колонны выросли сквозь вокзальные платформы. На месте механических часов появилось чёрное солнце, окружённое золотыми знаками. Под ногами людей проступил мозаичный пол, изображавший карту континента в эпоху, когда не существовало ни империи, ни Ротенбурга, ни государств с нынешними названиями.
Старый Элиас стоял перед троном.
Он был одновременно очень стар и лишён возраста. Золотой контур заменял ему позвоночник, корона вросла в череп, а открытый глаз на груди вращался, рассматривая разные эпохи. За спиной императора выстроились люди в одежде древних племён. Некоторые держали бронзовое оружие. Другие носили устройства, которым предстояло быть изобретёнными через столетия.
— Молодая версия не имеет права отказаться от судьбы, которая уже создала этот мир, — повторил император.
Элиас, впервые получивший отдельный возраст всего несколько минут назад, смотрел на старика как на приговор.
— Я не создавал империю.
— Создашь.
— Не хочу.
— Это страх первого момента. Он пройдёт.
— Ты помнишь, что не хотел?
— Да.
— И всё равно стал?
— Потому что увидел необходимость.
Варвара встала рядом с молодым Элиасом.
— Он уже отказался.
Старый император перевёл на неё открытый глаз.
— Препятствие.
— Это имя мне уже давали.
— Ты уничтожила три устойчивые системы, не предложив замены.
— Предлагала людей.
— Люди не являются системой.
— Поэтому ты и построил империю?
— Я вошёл в последовательность, когда континент погибал.
Тронный зал показал прошлое.
Четыреста лет до основания империи. Земля была разделена между городами, каждый из которых использовал собственный локальный закон. В одном эфир лечил болезни, но дети рождались без памяти. В другом электричество работало, а огонь не давал тепла. Третий жил в ускоренном времени и за один внешний год переживал десятилетия войн. Между городами не существовало общего настоящего.
— Это последствия нашего решения? — спросил Сергей.
— Последствия первого разделения одновременного города, — ответил император. — Оно происходило не раз.
— Значит, эксперимент номер три уже завершался.
— Бесчисленно.
Первый заговорил через Лёшу:
— Но существо сказало, что он всегда шёл.
— Потому что каждая попытка создать последовательность распределяет жителей назад по истории, — сказал император. — Один из нас неизбежно оказывается достаточно далеко в прошлом, чтобы построить единый контур. Без него локальные области уничтожают друг друга.
— Почему именно ты? — спросила Мария.
— Я первым согласился получить один возраст.
— Это не даёт права на трон.
— Дало способность помнить мир без времени. Для людей прошлого я знал будущее, болезни, войны и движение звёзд. Они назвали это божественным правом.
— А ты не возражал, — сказал молодой Элиас.
— Сначала возражал.
— Потом?
— Увидел город, где дети умирали каждое утро и возвращались вечером, не помня родителей. Увидел область, в которой старики крали время младенцев. Увидел войну между двумя версиями одного народа. Им требовался общий порядок.
— И ты создал Императорский контур.
— Его первый слой. Я связал локальные области единым ритмом. Позже люди превратили ритм в власть.
— Удобное разделение ответственности, — заметил Воронцов.
Он стоял под прицелом собственной Нулевой стражи, но продолжал говорить спокойно.
— Вы создали устройство, которое признавало ваш голос высшим.
— Иначе области не согласились бы синхронизироваться.
— Или вы не нашли другой способ.
— Другого не существовало.
— Эта фраза уже пережила слишком много тиранов.
Старый император поднял руку.
Древняя печать на лбах стражников вспыхнула. Они направили кварцевые карабины на Воронцова.
— Следственная функция подлежит устранению.
— Назовите полномочие, — потребовал он.
— Я основал источник права.
— Источник права не равен праву.
— Поздняя уловка.
— Работает?
Печати дрогнули.
Воронцов продолжил:
— Стража присягала городу и Хартии. Вы существовали за столетия до их рождения. На каком основании ваш приказ старше их добровольной присяги?
— Все современные права происходят из установленной мной последовательности.
— Родитель не владеет взрослым ребёнком. Создатель не владеет системой после передачи. Прошлое не владеет настоящим.
Один из стражников опустил оружие.
Печать на его лбу треснула.
Император посмотрел на него.
— Без моего решения ты не родился бы.
Стражник с трудом ответил:
— Это не значит, что я обязан вам умереть.
Другие начали опускать карабины.
Древний приказ сопротивлялся. Несколько человек упали на колени, пытаясь разорвать связь между историей своей страны и живой волей.
Элиас коснулся знака на груди.
— Отмени приказ.
Старик покачал головой.
— Ты должен принять контур. Только одна и та же личность может отменить первоначальную команду.
— Мы разные.
— Пока нет.
— Я выбрал отдельный возраст.
— Но не имя.
— Меня зовут Элиас.
— Это общее имя нашей полной формы.
— Тогда выберу другое.
Старый император впервые проявил тревогу.
— Имя не изменит происхождение.
— Зато изменит право непрерывности.
Молодой человек посмотрел на жителей Ротенбурга. Ему было трудно выбрать даже выражение лица: в одновременном городе он имел все. Теперь каждое слово закрывало остальные варианты.
— Меня зовут Илья.
На его груди древняя корона раскололась.
Старый император качнулся.
— Чужой язык.
— Местный.
— Ты отказываешься от всех наших возрастов.
— Нет. Отказываюсь считать их приказом.
— Тогда Императорский контур потеряет основателя.
Мария Константиновна поднялась с помощью дочери.
— Он давно его потерял.
Император посмотрел на великую княгиню.
— Ты носишь мою кровь.
— Моя семья построила право на вашей памяти.
— Поэтому обязана сохранить.
— Нет. Поэтому обязана признать преступления, совершённые этим правом.
— Континент распадётся.
— Возможно.
— Миллионы погибнут.
— Возможно.
— Как ты можешь говорить спокойно?
— Не могу. Но страх не вернёт вам власть.
Старый Элиас ударил посохом по мозаичному полу.
Тронный зал расширился.
Ротенбург исчез из поля зрения. Все активные носители оказались в прошлом, среди города, ещё не ставшего столицей. Вокруг стояли деревянные стены, за которыми горели локальные области. На востоке небо двигалось в десять раз быстрее. На западе земля повторяла один и тот же землетрясение. На юге люди жили без смерти, но не могли рожать. На севере дети появлялись взрослыми, не зная языка родителей.
— Посмотрите, — сказал император. — Это мир без общего порядка.
Илья стоял рядом со своей старой версией.
— Что произошло дальше?
— Я собрал пять областей и установил общий ритм. Потом ещё двенадцать. Через сорок лет контур охватил материк.
