Макс Лазарь. Книга 3 (СИ) - Кощеев Владимир

— Прямо сейчас наверняка в городе идут переговоры о том, как закончить эту войну, — озвучил своё предположение я. — И если я прав, у европейцев на руках достаточно мощные козыри — всё руководство кланов у них фактически под прицелом. А Комендарии, которых Орсини демонстративно пропускают через блокаду, не будут вмешиваться, ведь это вредит их собственным интересам.

Несколько секунд мы ехали в полной тишине.

— Что мы будем делать? — уточнила напарница.

— Как и всегда, Мира, — пожал плечами я. — Мы не вступаем в переговоры с врагом. Мы его уничтожаем. Прибавь газу и дай мне связь с командующим Рябининых. Пора сообщить им приятные новости, что их почти окружили. А потом, когда Орсини будут уверены, что у них всё под полным контролем, мы зайдём к ним в тыл.

— И тогда лишим их козыря в переговорах, — кивнула Мира, после чего на её лице возникла так знакомая мне кровожадная улыбка. — Мне нравится.

Глава 10

Как только мы приблизились достаточно, чтобы я мог оперативно вмешаться в бой между Рябиниными и Орсини, Мира подключила меня к частоте командующего группировкой русского клана.

За это время ситуация только усугубилась. По какой-то причине, вероятно, из-за полной потери дронов, Рябинины не видели приближения врага. Или же европейский клан нашёл иной способ ослепить противника. В любом случае требовалось действовать, пока ещё есть шанс исправить положение.

Подключившись к командующему, я заговорил:

— Чернов, говорит Лазарь, вас в течение двадцати минут возьмут в плотное кольцо, — сразу же перешёл к важному я. — Вам необходимо реагировать прямо сейчас, пока ещё есть время.

— Лазарь⁈ — нервно переспросил тот. — Опять ты. Значит, у нас тут будет жопа.

— Если не начнёте разворачивать батареи, так и будет, Тимофей Владиславович, — заверил я. — Через три минуты я обозначу сектор, куда нужно будет ударить вашим людям. Это северо-восток от вашего автомобиля. Готовьтесь.

Передвигался Чернов на личном броневике, и как один из руководителей боевого крыла клана соображать быстро умел. С ним мы столкнулись не первый раз, я уже спасал именно его подчинённых. Да и Рябинины получили от меня кое-какую выгоду, когда я громил объекты Орсини. А потому про меня Тимофей Владиславович был наслышан.

Не успели истечь обещанные мной три минуты, а Рябинины уже развернули артиллерию — ту, что осталась.

— Выбиваем им матки, — предупредил я, перебираясь в кузов. — Если мы не ослепим Орсини, не только сами окажемся под огнём, но и остальных подставим. Их же спалят через несколько минут, русские нихрена не видят.

— «Терракот» готов к работе, — отозвалась напарница, и я услышал, как на крыше машины пришёл в движение механизм. — Ты же не забыл, что я могу вырубить Орсини всю электронику?

Я покачал головой, прекрасно зная, что модуль превосходно считывает мои движения. Ему необязательно смотреть глазами искусственного тела, чтобы понимать, что я делаю.

— Помню, — подтвердил я, снимая с креплений огнестрельную снайперскую винтовку. — Но нам нельзя пока что показывать все свои возможности. Иначе мне придётся сначала воевать вместо русских и китайцев, а потом брать власть в Долине в свои руки. Потому что они тоже пожелают себе такой же мощи.

И я также не забыл, что у Орсини есть чисто механическая система управления, на которую они легко переключатся, если электронная выйдет из строя просто так. Совсем другое дело — в горячке боя, где это даже не сразу осознают и начнут противодействовать.

— Прибережём козыри до момента, когда они точно понадобятся, — закончил свою мысль я.

Высунувшись с винтовкой в одну из бойниц, я воспользовался привилегиями оператора модуля Предтеч в их же сети. Я-то прекрасно видел, где и как располагаются дроны Орсини, уже поднимающиеся в небо.

— Три… — услышал я негромкий шёпот Миры. — Два… Один… Огонь.

С крыши со свистом вылетела первая пара ракет. Прожигая небо реактивной струёй, они унеслись на позиции европейцев. Первый снаряд Орсини умудрились сбить с совсем другого места и сделали это совершенно зря.

Грохот разрывов ударил по ушам, несмотря ни на какое подавление панциря. Массированный артиллерийский расстрел Рябиниными позиций Орсини превратил несколько пусковых установок европейцев в оплавленные, посечённые осколками обломки.

— Одна матка уничтожена, — доложила со своего места напарница. — Русские уничтожили три единицы.

— Отлично, убирай остальные матки, — ответил я.

Сам при этом навёлся в прицел на ближайший дрон, зависший в воздухе. Крупнокалиберная пуля угодила ему прямо в корпус, разнося машинку на клочки. Короткое движение стволом, перекрестье прицела находит следующую цель.

«Терракот» надо мной снова изрыгнул свои снаряды, посылая ракеты под другим углом. На тактической карте Орсини засуетились, прекрасно осознавая, что их коварный план по созданию капкана для русских накрылся медным тазом. А я продолжил методичный отстрел дронов, которые должны были дать им картинку для корректировки огня.

— Чернов, — вновь активировав связь, крикнул я. — Передаю координаты по целям.

Мира не стала дожидаться моей команды и напрямую перебросила данные Рябининым. На первые пару минут у них будет примерная тактическая картина. Потом Орсини всё равно успеют разбежаться.

Я не смотрел, что происходит в лагере русских, был занят своим делом, продолжая снимать дроны. Напарница продолжала управлять машиной, пока модуль подбирал очередную цель и давил её «Терракотом». Рябинины же заливали помеченные места залповым огнём, спеша задавить как можно больше европейской техники.

— Орсини отступают для перегруппировки, — доложила Мира.

— Корректируй огонь, — скомандовал я, не отрываясь от процесса.

Движущаяся машина — не лучшее место для снайперского огня, но мы уже оказались так близко, что позиции русских можно было рассмотреть в прицел. Так что я убрал винтовку и принялся снаряжать израсходованные магазины.

Несколько раз мимо броневика проносились ответные выстрелы артиллерии Орсини. Но Мира уводила нашу машину раньше, чем опасность оказывалась серьёзной. А самые настырные ракеты и вовсе сбивала из пулемётной турели.

Шлем панциря заглушал для меня грохот стрельбы и шум работы броневика. Так что я даже удивился, когда увидел, как пулемёт пожирает ленту, выплёвывая пустые гильзы в ящик отработки. Но задерживаться я всё равно не стал — раз дроны пока не представляют угрозы, а наступление Орсини сорвано, самое время для контратаки.

— Лазарь, — заговорил Чернов, включив связь, — не знаю, как ты их видишь, но продолжай делать то, что делаешь. Нам нужно стереть ублюдков с лица земли, и я хочу, чтобы они тут все полегли. Я тебе лично за это доплачу поверх того, что тебе Рябинины платят.

Я подавил усмешку, рвущуюся наружу, и ответил:

— Тимофей Владиславович, они бегут, — доложил я. — Предлагаю переходить в преследование потихоньку, как только у меня будут точные координаты, я вам их скину.

— Один полезешь? — переспросил тот. — Не нужно геройствовать, Лазарь. Мне нужны только твои глаза. Остальное мы сделаем сами, к этим уродам у нас есть собственный счёт.

Я переглянулся с Мирой и кивнул в ответ на невысказанный ей вопрос.

— Сейчас оставлю вам планшет с тактической картой, — предупредил я. — Я уже вижу вашу машину. Планшет подключён к нашей системе наблюдения в режиме реального времени. Но мне всё равно придётся держать дистанцию, иначе мы ослепнем. Опять.

— Выхожу тебе навстречу.

Пока мы подъезжали к его броневику, пока наружу вылез его помощник в бронежилете вместо доспеха, Мира уже успела поколдовать на аппарате, который нам особенно-то и нужен не был. Ничего необычного сторонний человек не найдёт — источник связи через этот планшет не определишь, а вот картинка, которую транслирует сам модуль, вполне сгодится для наведения огня.

— Бери, — я практически всучил планшет подскочившему к моей двери мужику. — Я погнал дальше. Меня не пристрелите, мать вашу.