Служащий надзора, младший и пока не замешанный в отправке рапортов, держал кожаный футляр с измерителями.
Михаил сел последним.
Елена Павловна осталась на крыльце.
Коляска тронулась.
За воротами Липового Ключа дорога разделялась.
Одна вела к Тихореченску и Восточной ветви.
Другая — на север, к промышленной слободе.
Несколько минут обе группы двигались параллельно за деревьями.
Потом стук дрезины исчез.
Остался только гул фабрики.
Михаил закрыл глаза.
Два ритма.
Поезд.
Накопитель.
И третий.
Внутри собственного контура.
Он бился не как сердце.
Как переключатель.
— Сергей, — сказала Варвара.
— Что?
— Ты снова перестал дышать.
Он вдохнул.
— Слышал систему.
— Она говорила?
— Пока нет.
— А если скажет?
— Не отвечу.
— Ложь.
— Почему?
— Ты всегда отвечаешь механизмам.
— Только если они неправильно работают.
Коляска вошла на подъём.
Впереди голубое сияние фабрики отражалось в облаках.
Пётр показал:
— Там.
Издалека донёсся металлический удар.
Фабричный накопитель завершил ещё один цикл.
Почти одновременно латунный колокольчик в руке Михаила дрогнул.
Один раз.
Потом второй.
Не условленный сигнал.
Не Нина.
Внутри металла прозвучал голос Берестова:
— Хорошо. Ты разделил людей.
Михаил сжал колокольчик.
— Что вам нужно?
— Чтобы ты сделал то, что делаешь всегда.
— Остановил аварию?
— Выбрал правильную.
— Правильной нет.
— Тогда почему едешь на фабрику?
— Потому что там нужна моя работа.
— А на разъезде погибнут другие.
— Там работают другие люди.
— Если они ошибутся, чья это будет ответственность?
— Их и моя. Не ваша.
Берестов рассмеялся.
— Ты всё ещё думаешь как начальник участка. Расставил людей, назначил задачи, назвал совместное решение свободным. Но в конце кто-то нажмёт кнопку.
— И это будете не вы.
— Уже нажал.
Связь оборвалась.
Колокольчик раскалился.
Михаил разжал пальцы. На коже остался ожог.
— Он был в линии? — спросила Варвара.
— Да.
— Слышал наш разговор до отъезда?
— Возможно.
— Значит, знает сигналы.
Михаил посмотрел на колокольчик.
Три коротких.
Два длинных.
Три и три.
Берестов мог повторить любой.
— Нужно предупредить Нину.
— Как, если он слушает?
Михаил ударил по колокольчику.
Не условным ритмом.
Сначала два коротких.
Потом длинный.
Потом снова короткий.
Неправильная последовательность.
Нина знала: Сергей всегда искал закономерность.
Бессмысленный сигнал должен был предупредить о компрометации кода.
Ответ пришёл через минуту.
Тоже неправильный.
Четыре удара.
Пауза.
Один.
Она поняла.
Варвара выдохнула.
— Теперь что?
— Договоримся на месте действиями.
— Вы на расстоянии ста вёрст.
— Поэтому будет трудно подделать.
Дорога вывела их к фабричной слободе.
У ворот собралась толпа.
Голубая сеть покрывала ограду.
Пожарные не могли войти.
Изнутри доносились крики.
Кулешов выбежал навстречу.
— Накопитель за пределом! Двери не открываются!
Михаил выпрыгнул из коляски.
Гул ударил в кости.
Поезд и фабрика действительно были одним механизмом.
Но теперь он слышал ещё одну деталь.
Между ними находился пустой промежуток.
Тот самый, где Берестов ждал выбора Сергея.
— Ведите к схеме, — сказал Михаил.
Кулешов побежал к административному корпусу.
В этот момент телеграф в доме Ярецких снова заработал.
Елена Павловна стояла рядом.
Лента вышла медленно.
Первая строка:
«ГРУППА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ДОСТИГЛА СОРОК СЕДЬМОГО ПОСТА».
Вторая:
«СОСТАВ НЕ ОТВЕЧАЕТ».
Третья:
«ДО ПРИБЫТИЯ НА РАЗЪЕЗД ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ».
Потом аппарат остановился.
Павел Тихонович подошёл.
— Что-то ещё?
Телеграф ударил сам.
Не кодом железной дороги.
Не почерком Берестова.
Каждый знак появлялся с разной силой, словно сообщение собирали два человека, тянувшие рычаг в разные стороны.
«НЕ ВЕРЬТЕ СИГНАЛАМ МОСТА».
«ПЛАСТИНА НАХОДИТСЯ НЕ НА РАЗЪЕЗДЕ».
«ОНА НА ПОЕЗДЕ».
Елена Павловна сорвала ленту.
— Кто передал?
Аппарат ответил подписью:
«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».
Павел Тихонович побледнел.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что Александр мёртв.
— В последние дни это оказалось ненадёжным основанием.
Управляющий смотрел на подпись.
— Он использовал такой код только со мной.
— Значит, сообщение настоящее?
— Значит, отправитель знает код.
— Разница важна.
— Да.
Телеграф застучал снова.
«БЕРЕСТОВ ОТКРОЕТ ВТОРОЙ КОНТУР, ЕСЛИ СЕРГЕЙ ПРИМЕТ ВЫБОР».
«СПАСТИ ОБА МЕСТА НЕДОСТАТОЧНО».
«НУЖНО ОТКАЗАТЬСЯ БЫТЬ ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЕМ».
Елена Павловна прочитала.
— Как?
Ответ:
«ПУСТЬ РЕШЕНИЕ ПРИМУТ НЕ ЧЕРЕЗ НЕГО».
Последняя строка:
«И НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ МИХАИЛУ УСЛЫШАТЬ МОЁ ИМЯ».
Павел Тихонович рванул бумагу.
Поздно.
В Липовом Ключе погас свет.
Под домом проснулся Нижний источник.
А в коляске у фабрики Михаил услышал голос отца.
Не через телеграф.
Изнутри чёрного контура.
— Миша.
Третий ритм остановился.
Сергей почувствовал, как чужая память поднимается навстречу голосу.
Михаил Ярецкий ещё не существовал отдельно достаточно ясно, чтобы ответить.
Но тело узнало отца.
И система получила недостающую команду.
Золотая линия вспыхнула под кожей.
На востоке грузовой поезд ускорился.
Фабричный накопитель перешёл в последний цикл.
До разрыва оставались минуты.
Михаил понял, что Берестову не требовался осознанный выбор Сергея.
Ему было достаточно двух человеческих привязанностей, тянущих общее тело в разные стороны.
Имени отца.
И крика сестры за запертой фабричной дверью.
Голос Александра произнёс:
— Выбирай, сын.
Михаил открыл глаза.
На стене фабрики сами собой загорелись два слова:
«ПОЕЗД».
«ФАБРИКА».
Между ними появилось имя:
«СЕРГЕЙ».
Телеграфный аппарат в Липовом Ключе, на сорок седьмом посту и в фабричной диспетчерской одновременно выдал одну строку:
«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».
Глава 11. Одна авария на двоих
На стене фабричной диспетчерской горели три слова:
«ПОЕЗД».
«ФАБРИКА».
«СЕРГЕЙ».
Телеграфный аппарат закончил сообщение и замолчал.
«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».
Голос Александра исчез вместе с последним ударом ключа, но золотая линия под кожей Михаила продолжала пульсировать. Она шла от запястья к локтю, затем раздваивалась.
Одна ветвь тянула на восток, к грузовому составу.
Другая уходила вниз, в главный накопитель фабрики.
Третий ритм находился внутри тела.
Он ждал решения.
Не мысли.
Не слова.
Действия.
— Не трогайте ничего, — сказал Михаил.
Кулешов, уже взявшийся за центральный рубильник, отдёрнул руку.
— Если не отключить накопитель, он разорвётся.
— Если отключить сейчас, весь поток уйдёт в поезд.
— Откуда вы знаете?
— Потому что именно этого от меня требуют.
Служащий надзора посмотрел на светящиеся слова.
— Контур не способен понимать надпись.
— Он и не понимает. Берестов заранее заложил два режима и использует меня как переключатель.
Варвара быстро осмотрела его руку.
— Золотой линии раньше не было.
— Была. Не проявлялась.
— Что она делает?
— Связывает родовой допуск Михаила с двумя внешними узлами. Если я начну спасать фабрику, система сочтёт, что выбрана фабрика. Тогда железнодорожная часть получит полную нагрузку.
