Некрохакер Гробницы (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Возможно, — проговорил я, потер лицо. — Действительно, как-то я… с этими исследованиями да с детишками, возможно, упускаю картину. Но у меня нет ощущения надвигающейся бури. Что эти фиолетовые могут затеять? Захватить… — я чуть было не сказал «почту, телефон и телеграф», но вовремя поправился: — Канцелярию и перекрыть доступ к остальным мирам Империи? Карсен их мигом сожжет. Да и под Кодексом они, сильно дурить не смогут. И зачем? Чтобы превратить всех некромантов империи в фиолетовых зомби? Что им с этого за профит? Они же нормальные люди, а не одержимые.

— В кого, прости, превратить?

— Зомби — фольклорный и литературный образ из моего мира, — объяснил я почти академично: у самого Элсина и нахватался. — Мертвец, которого подняли из могилы и запрограммировали убивать живых и жрать их мозги.

— Жрать? Как? И зачем? — изумился профессиональный некромант.

Я вспомнил, что как-то представил его самого в таком образе (с вытянутыми руками и воплем «Мозги!»), и фыркнул.

— Ну вот такой у них программный сбой. Зачем им жрать мозги и каким образом они умудряются это проворачивать — неизвестно, литературные источники отвечают на этот вопрос по-разному, а настоящих инцидентов не было… насколько мне известно. Это чистая выдумка.

— Программный сбой… — пробормотал Элсин. — Да. Если помнишь, вся история с этими фиолетовыми начиналась как раз с программного сбоя. Эльм вроде бы его поправил, но тем не менее, это все мне крайне не нравится.

— В любом случае, это пока бесполезный разговор, — покачал я головой. — Если что-то начнет происходить, тогда и надо будет решать. Либо брать девчонок в охапку и линять, либо вмешиваться в заварушку — по обстоятельствам. Но пока…

В этот момент в окно вереницей начали влетать первые пчелы и ровными рядами разворачиваться перед мольбертом, формируя в воздухе плоский прямоугольник. То же самое поведение, которого мне удалось добиться в Руниале от пчелок, так нехорошо поразивших Ройгу. Здешние более крупные перепончатокрылые также всячески крутились, перелетали с места на место, не выползая за пределы плоскости. И — жужжали. Тем же самым разнообразным модуляционным жужжанием, то тише, то громче.

Некроконструкт, до сих пор ожидавший перед мольбертом, пришел в движение и начал рисовать. Рисовал он как принтер: сверху вниз, построчно, делая точки разного размера. Это позволяло обойти ограничение на способность умертвий рисовать в принципе. С подобными навыками у них еще хуже, чем с чтением, нужно, чтобы при жизни умел, и то постоянно рисует ерунду, даже если четко ограничить все параметры.

— Обрати внимание, — сказал я. — Сперва мне удавалось получать только карту, объекты с высоты пчелиного полета, взгляд сверху. Но теперь пчелы подстраиваются под особенности человеческого зрения: высоту глаз, угол зрения и все такое. Так что мы получаем искомую достопримечательность, как если бы на нее смотрел человек. Вот только точка, с которой мы на нее смотрим, произвольная, иногда из подворотни какой-нибудь. Надо доработать распознавание и исполнение команд…

— Даже в таком виде — это невероятное достижение! — воскликнул Элсин.

А между тем моя программа-то внезапно выполнилась лучше, чем я думал! На мольберте мой «некропринтер» как раз начал зарисовывать главный вход в Департамент, сверху вниз. Хо-хо, это мое программирование так удачно сработало — мол, называю объект, ищи фасад или главный вход? (Сложнее всего было задать критерии, по каким определять этот «фасад»: пчелиные мозги архитектурные нормы не ловили, я пытался выкрутиться через отражающие поверхности — мол, где больше окон, там и фасад. Однако срабатывало пока через два раза на третий.) Или в данном случае просто повезло?

— Надо же, как точно изобразили, — заметил Элсин. — Смотри, на ступенях кто? На Ройгу похожа.

Действительно, «принтер» опустился ниже, строка за строкой вырисовывая из крошечных точек знакомый элегантный силуэт с пышной копной кудрявых волос.

— Да… — медленно произнес я, внутренне леденея. — Это Ройга, и ее убивают! Нет, похищают.

Есть довольно много способов убить немертвого окончательно, но кинжал сзади в шею — обычно не один из них. Если пытаются перерезать позвоночный столб, значит, хотят обездвижить! А именно это и делал некроконструкт (судя по форме) позади Ройги. И еще несколько фигур начинали вырисовываться вокруг и ниже, на ступенях Департамента и на земле. Похоже, Ройга раскидала с десяток или два нападавших, но последний к ней все-таки подобрался, поймал в захват и всадил в шею нож — момент, который пчелы и запечатлели! Если оставить кинжал в ране, то некромант не сможет срастить волокна сам!

Блин, один шанс из тысячи… А с другой стороны — Ройга как раз хотела заглянуть в Департамент сегодня, пока я буду на Полигоне, а потом уже подойти сюда. Не так уж странно, что момент моего показательного тестирования пчел и ее выхода из Департамента совпали!

Я подавил импульс немедленно телепортироваться туда — и будь что будет! Пока пчелы летели, пока мой некроинтерфейс рисовал — прошло минут десять с этого момента, а то и больше! Ройги там уже нет — и где она теперь, непонятно. Интересно, могу ли я попросить Огонь телепортироваться к ней?.. Вряд ли, я интуитивно чувствовал, что программирование так не работает — попросить-то я могу, но где окажусь в итоге…

— Это конструкты в форме Департамента ее хватают? — спросил Элсин, тоже разглядывая все еще рисуемый сюжет с бесстрастностью хорошего исследователя. — И с темной кожей?

— Фиолетовой, скорее всего, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Где она может быть сейчас, есть идеи?

Во мне поднималась холодная рассудочная волна. Значит, «фиолетовые» все-таки взбунтовались, и вопроса вмешиваться или нет у меня не стоит — тем более, что Карсена нет в городе. Блин, ведь наверняка же «они» специально и подгадали к моменту, когда его не будет! Ну что ж, сожгу их сам — а потом буду договариваться с Главой Круга. Вроде, он приличный мужик. Других вариантов, похоже, нет.

— Скорее всего, в… — начал Элсин.

В этот момент дверь в лабораторию отворилась. Я закрыл ее, но не видел нужды ее запирать — ничем секретным заниматься не планировал, о моих опытах с пчелами уже вся Гробница в курсе.

В комнату сплошным потоком хлынули фиолетовые немертвые «лаборанты» — много, очень много, человек чуть ли не полсотни. Удивительно, что в моей лабе вообще поместилось столько. В отличие от живых, они не толпились в дверях, просачивались сразу, словно их проход был поставлен хореографом и на несколько раз отрепетирован. Перешагнув порог, умертвия немедленно принимались рассредоточиваться по лаборатории. Ничего не трогали, просто стояли.

Один из конструктов обратился к нам:

— Магистр Шелки, прошу вас сохранять спокойствие, вас эта ситуация не касается. Магистр Бьер, прошу пройти с нами.

— Кто отдал вам приказ забрать меня? — спокойно спросил Элсин.

— Слуга не может ответить на этот вопрос, извините, — сказало умертвие.

Другое умертвие между тем шагнуло к Бьеру за спину — и выхватило откуда-то длинный тонкий стилет. Видимо, такой же, как тот, которым почти на наших глазах уработали Ройгу!

Элсин все-таки не зря меня тренировал: я успел издать предупреждающий возглас, а еще выпустить направленный огонь по этому кинжалу: умертвие я жечь побоялся, потому что просто заставить его вспыхнуть было бы почти бесполезно — фиолетовая пропитка же. А если контролируемым выбором, то… Вариант «сжечь всех немертвых людей в этой комнате» имел бы крайне нежелательные для меня последствия!

Едва кинжал в языках пламени заалел красным калением — в единый миг, могу! — фиолетовая рука обуглилась и плоть стала отваливаться, обнажая кости. Но это почти не имело значения, потому что та же самая рука уже, вывернутая, повисла плетью: Элсин почуял атаку и успел раньше.

И пока я соображал, как лучше приняться за дело, мой учитель ускорился и вломился в толпу нападающих смазанным черным вихрем. Умертвия ускориться не могли, однако, если я верно мог судить, фиолетовая пропитка давала им кое-какие преимущества — некоторые умудрялись уворачиваться от ударов Элсина, возможно, даже контратаковать. И всех их было сложно поломать: у Элсина не было при себе топориков, так что те умертвия, с которыми он заканчивал разбираться, имели вид буквально перекрученных выжатых тряпок.