Макс Лазарь. Книга 3 (СИ) - Кощеев Владимир

Я кивнул и, бросив взгляд в зеркало, улыбнулся. Одетая в пуховик молодая девчонка в очках, высмотрев на парковке номер нашей машины, быстро перебирала ногами, неся в руках большой бумажный пакет, от которого валил пар.

Я не стал играть в барина и опустил стекло раньше, чем она подошла ближе.

— Ваш заказ, — произнесла сотрудница ресторана, прежде чем передать мне еду и напиток. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — отозвался я, прежде чем положить добычу на кресло, которое занимала проекция Миры.

Блондинка на это фыркнула, и сразу же появилась на заднем сидении. Сложив руки на груди, ассистентка изо всех принялась изображать, как ей не нравится подобное отношение, но губы то и дело подрагивали, сдерживая улыбку.

Я же достал стаканчик кофе из подставки и, открыв крышку, всыпал туда пару пакетиков сахара. Ложки по какой-то причине не полагалось — и как я должен сахар мешать? Так что пришлось воспользоваться трубочкой, которую положить догадались. Размешав напиток, я снова накрыл его крышкой и тронулся с места.

А стоило нам вклиниться в поток машин, я продолжил разговор.

— Я всё прекрасно понимаю, Мира, — вернулся к нашей теме я. — Но меня устроит любой Селиванов, про которого ты сможешь нарыть информацию.

Она вскинула бровь, и я внёс уточнение:

— Кроме женщин и детей, само собой.

Конечно, можно было бы вырезать всех. Однако я-то не Селиванов. К тому же по дворянским традициям наследование по правилу прялки в Российской Империи запрещено. Нужно личное дозволение государя, чтобы какая-нибудь внучка Григория Ильича возглавила Селивановых, а я не верю, что наследник престола, чьего отца Селивановы убили, снизойдёт до такого слюнтяйства.

Вот в то, что их вычеркнут из всех списков благородного сословия Российской Империи, лишат активов, арестуют имущество — вполне. Иначе его собственные подданные не поймут, здесь не правовое государство, когда даже массовый убийца может рассчитывать на снисходительность суда. Абсолютная монархия не просто так называется абсолютной. Да, государь от многих знатных фамилий зависит, но месть за императора не тот повод, когда у кого-то из дворян вообще рот откроется, чтобы выступать против.

— Из детей у них только малолетние девочки, — пожала плечами блондинка. — Так что можешь даже не переживать на эту тему. Но мне понадобится время, всё-таки земные технологии хоть и примитивны, придётся перелопачивать много информации. А ты, кроме всего прочего, обещал мне интересные подарки.

Я усмехнулся и ткнул пальцем в навигатор.

— Поэтому мы и едем в музей военной техники, — ответил я. — Посмотришь, так сказать, вживую на достижения человечества. Туда свозят все трофеи с каждого конфликта, чтобы подданные могли прийти, посмотреть, сфотографироваться у вражеской побеждённой техники. Я сам там разок был, ещё в гимназии, и должен сказать — коллекция впечатляет.

Мира благодарно улыбнулась.

— А пока ты будешь выяснять расписание Селивановых, мне нужны люди, которые у них остались в столице, — проговорил я, продолжая рулить. — Заодно проложи маршрут к ним так, чтобы успеть как можно от больших избавиться за эти сутки. Так как следующий наш перенос будет, скорее всего, в Европу.

Блондинка кивнула и растворилась в воздухе, показывая тем самым, что приступила к выполнению задания. А я потягивал кофе, вёл автомобиль и вдыхал запах холестериновых мин, которые ехали в бумажном пакете. Ох уж этот непередаваемый аромат дешёвого фастфуда!

Остановившись на ближайшей городской парковке вдоль дороги, я вскрыл пакет и с наслаждением впился зубами в бургер. Вот она, прелесть цивилизации! В этой пересушенной котлете, в мягкой пшеничной булке, которая сыплется под пальцами, в химозном кетчупе и совершенно безвкусной горчице.

Где бы я такого в Долине поел? Да нигде, там подобное питание не в чести. А здесь — плати и жри, сколько хочешь. А учитывая, что с моим обновлённым телом мне никакие проблемы со здоровьем от неправильного питания не грозят, есть риск и вовсе переключиться исключительно на уличную еду.

Добив первый бургер, я запустил пальцы в жареную картошку и сразу прихватил горсть. Солёные дольки, попадая в рот, едва не заставляли меня стонать от удовольствия. И нет, вкус был то ещё дерьмо, но сам факт попадания в цивилизацию грел меня больше, чем любая картошка на отработанном масле. Всё-таки как многого мы не ценим, пока не окажемся этого лишены.

Расправившись с едой и допив кофе, я выбросил всё в урну. И пока возвращался к машине, поймал себя на мысли, что уже прекрасно отдохнул. Каким бы крутым ни было моё тело, а человеческая психика устроена так, что ей требуется перезагрузка.

Как часто я видел тех, кто пытался ради этой самой перезагрузки нажраться до невменяемого состояния, отмучиться с похмелья, а потом ощутить себя живым — когда все последствия остались позади. Я никогда не налегал на алкоголь больше своей нормы — слишком наглядны были примеры, к чему приводят трясущиеся руки соратников, теряющих способность работать.

Сев в машину, я продолжил путь в музей. Мира сохраняла молчание, перекапывая информацию и сверяя её с тем, что у неё получалось нарыть в сети. Мы слишком старые данные откопали, кого-то арестовала государственная безопасность, кого-то зачистили по приказу самого главы рода Селивановых. Так что блондинке предстояло не просто сопоставить устаревшие сведения, но и найти уцелевшие фигуры, которые наверняка не желают быть найденными.

Только у музея Мира появилась рядом с довольным лицом.

— Нашла одного из казначеев, — сообщила ассистентка. — Сальников Никита Алексеевич, один из бухгалтеров инвестиционного фонда, в котором держала свои сбережения супруга Григория Ильича. В руках Никиты Алексеевича сосредоточено не менее двадцати трёх миллиардов рублей. Конечно, часть из них — законные средства, но процентов восемьдесят — грязные деньги.

Я кивнул, выбираясь из машины.

Несмотря на то что сегодня был будний день, парковка у музея была забита автомобилями. Множество семейных пар с детьми стремились посмотреть на вещественное доказательство мощи победоносной русской армии. Я сунул руки в карманы и влился в их поток.

— У Сальникова на сегодня запланировано свидание с любовницей на квартире, которую он оплачивает с запасного счёта, — продолжила докладывать Мира, бросая по сторонам заинтересованные взгляды. — Девушка живёт на полном обеспечении Никиты Алексеевича и совсем не думает скрывать, кто её благодетель — в её переписке столько компромата, что одного его хватит, чтобы закопать Сальникова.

— Прекрасно, — ответил я, вставляя беспроводной наушник. — Продолжай.

— Встреча назначена у неё в квартире в семь вечера. Во всяком случае, на это время заказан ужин из ресторана, — усмехнулась блондинка, и сквозь неё пробежал мальчишка лет пяти, вооружённый пластиковым автоматом.

Ассистентка на миг запнулась, разглядывая ребёнка, а тот, разумеется, её не видел и самозабвенно отстреливался от невидимых врагов. Но целился при этом в направлении Миры, так что я на секунду даже засомневался, настолько ли она незаметна, но затем наваждение схлынуло, когда в теле блондинки появились дыры от пуль.

Лицо пацана ни капли не изменилось, и стрелять он прекратил, только когда пузатый отец взял его за руку и принялся отчитывать, что нехорошо стрелять в людей. Я проводил их взглядом и двинулся дальше к входу в музей.

— Тебе нужно подумать о детях, — резко сменив тему, произнесла Мира. — Я, само собой, не способна к продолжению рода, но могу собрать инкубатор, в котором мы сможем вырастить твоего наследника. Даже на Земле это возможно, используя только ваши технологии, чтобы не вызывать подозрений.

Я хмыкнул в ответ, заходя на территорию музея — основная масса экспонатов располагалась на открытом воздухе.

— Подумаем об этом, когда я найду способ задержаться больше, чем на сутки, — ответил я.

Поход по музею занял много времени. Несколько часов я бродил по аллеям, останавливаясь у той мёртвой техники, которую выбирала Мира. Мне было неясно, по какому критерию она это делает, но времени у нас было полно, так что прогулка длилась и длилась. Лишь раз мы прервались — чтобы я мог поесть в местном кафе.