Турнир (СИ) - Аверьянов Евгений

— Если вы не вызовете особые отряды сейчас, ответственность за последствия ляжет на вас.

Патрик нервно прошёлся вдоль стола.

— А что мне делать с людьми? Что говорить? Они уже требуют открыть ворота. Купцы, гости, мастера, жители окраин. Полгорода видело три сигнала тревоги. Что я должен им объяснять?

Человек в капюшоне ответил сразу:

— Правду.

Барон остановился.

— Какую правду?

— Ту часть правды, которая тебе выгодна. Скажи, что опасность пока не ликвидирована, что дороги проверяются, что ты не можешь позволить людям покидать стены, пока не убедишься в их безопасности. Говори, что переживаешь за их жизни.

— А они поверят?

— Они захотят поверить. Это разные вещи, но результат почти одинаковый.

Церковник холодно произнёс:

— Ненадолго.

— Достаточно, чтобы выиграть время, — сказал человек в капюшоне. — Когда разберёмся с этой проблемой, придумаем, как сделать барона ещё и героем.

Патрик медленно опустился в кресло. На столе перед ним лежали донесения: раненые, погибшие, пропавшие, разрушенная площадка, неизвестное количество древних механизмов, перекрытая дорога, паника у ворот. Он смотрел на бумаги и молчал.

Представитель церкви поднялся.

— Я дам вам несколько часов. Если ситуация ухудшится, я отправлю сообщение сам.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся.

— Не играйте с огнём, господа.

Глава 25

Утро началось со стука в дверь. Я в этот момент как раз пытался убедить себя, что несколько часов нормального сна способны вернуть человеку веру в разумность происходящего. Получалось плохо. Стоунград за ночь не развалился, Барсик не съел мебель, Кристина не устроила мне допрос с применением тяжёлых предметов, но ощущение, что мы сидим внутри закрывающейся ловушки, никуда не делось. Стук повторился, и Кристина посмотрела на меня.

— За нами пришли?

— Удивительно, что не ночью.

Я поднялся, накинул камзол и пошёл открывать. На пороге стоял мужчина в форме баронской службы. Не стражник, но и не простой посыльный. Спокойный, аккуратный, с лицом человека, которому велели быть вежливым, но внимательным.

— Господин Грант?

— Да.

— По поручению барона Стоуна уточняю состояние участников турнира. Все ли в доме? Нет ли раненых, повреждений, иных проблем?

Я почти услышал в этой фразе другое: «Все ли сидят там, куда их посадили? Никто ли не исчез? Не завёлся ли у вас в доме лишний хищник размером с телёнка?»

— Всё в порядке, — сказал я. — Мы на месте. Проблем нет.

Мужчина коротко кивнул, но взглядом всё же скользнул по прихожей. К счастью, Барсик в этот момент проявлял редкую мудрость и не пытался выглянуть из соседней комнаты с выражением «а меня посчитать забыли».

— Город находится на особом положении, — продолжил посланник. — Барон настоятельно просит гостей и участников турнира по возможности не покидать дома. Это временная мера. Не стоит подвергать себя опасности.

— Разумеется, — кивнул я. — Мы понимаем.

Он снова поклонился и ушёл. Я же закрыл дверь, задвинул засов и некоторое время смотрел на него.

— Это домашний арест? — спросила Кристина за спиной.

— Вежливый. С заботой о нашей безопасности.

«Если кормят, я не против», — лениво сообщил Барсик из комнаты.

— Твоё мнение сегодня не учитывается.

Кристина нахмурилась.

— Что будешь делать?

— Меня оставили дома, но не уточнили, сколько у нас глаз и где именно они должны находиться.

Она вздохнула.

— Серж…

— Я осторожно.

Кристина посмотрела так, будто эта фраза в моём исполнении давно потеряла юридическую силу.

— Не отвлекай меня ближайшие несколько часов, — сказал я. — Если придут ещё раз, тяни время. Если начнут ломиться — зови.

— А если Барсик решит выйти прогуляться?

«Барсик не идиот.»

— Он говорит, что будет вести себя хорошо.

— У меня есть сомнения по этому поводу, — со скепсисом в голосе заявила Кристина.

— Тогда скажем так: я очень надеюсь, что он временно изобразит разумное существо.

«За добавку изображу даже мебель.»

С этим вопросом разобрались быстро. Я снова вытащил из охлаждающего шкафа приличный кусок мяса, выдал его Барсику в качестве платы за дисциплину и поднялся в мастерскую.

После вчерашних полётов кристалл питания заметно просел. Дальние расстояния жрали энергию намного быстрее, чем короткие прогулки по мастерской. Это было неприятно, но ожидаемо. Передача восприятия, управление, стабилизация, полёт, поддержка канала — всё это не могло работать на честном слове и моём раздражении. К счастью, кристаллы у меня пока были. Спасибо барону за расходники к собственной головной боли.

Я поставил новый накопитель, проверил фиксаторы, сенсоры, крылья и вывел птицу к окну.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

— Поехали.

Связь открылась уже привычно. Мир раздвоился, потом основное внимание ушло в маленький корпус. Птица сорвалась с подоконника, просела над двором, поймала поток и поднялась выше крыш. Город снизу шумел, но уже не паниковал так, как вчера. Страх за ночь успели загнать в дома, приказами прижать к стенам и назвать особым положением.

Я направил птицу к боковым воротам. И оказался там очень вовремя. Через них как раз выходил отряд. Полноценная группа бойцов в несколько сотен человек, построенных колонной. Пехота с усиленными арбалетами, щитоносцы, люди с длинными копьями, несколько телег с тяжёлыми ящиками и пара офицеров на лошадях. Ворота открыли ровно настолько, чтобы выпустить их, а затем тут же начали закрывать обратно.

— Значит, всё-таки решили ударить первыми, — пробормотал я.

Сидя в мастерской, я чувствовал, как пальцы сами сжались на краю стола. Птица тем временем набирала высоту, уходя над стеной и дальше, за город. Картинка слегка дрожала на порывах ветра, но оставалась достаточно чёткой.

Бойцы двигались быстро, но осторожно. Дорогу перед ними проверяли разведчики, по сторонам шли стрелки, телеги держались ближе к центру колонны. С расстояния всё выглядело внушительно. Люди, оружие, дисциплина, уверенность. Проблема была в том, что древним конструктам обычно плевать на подобное.

Я поднял птицу ещё выше и направил к развалинам крепости. Подлетать слишком близко не стал. Достаточно было держаться на такой высоте, чтобы видеть общую картину и основные детали.

Механизмы оставались на месте. Низкие бронированные жуки, несколько более высоких конструкций на длинных опорах, пара тяжёлых машин у развороченной дороги. Они не двигались к городу, не расширяли зону, не преследовали случайных беглецов. Просто стояли и медленно меняли позиции внутри своего участка, будто охраняли невидимую границу.

Отряд подошёл к этой границе примерно часов через пять. Офицеры что-то приказали, и пехота перестроилась в несколько рядов. Вперёд вышли стрелки с усиленными арбалетами. Щитоносцы прикрыли их сбоку. Телеги с ящиками остались позади.

Первый древний конструкт стоял у дороги. Низкий, широкий, с сегментированной бронёй и длинными суставчатыми опорами. Он почти не двигался, только тонкие металлические отростки над передней частью медленно шевелились, словно пробовали воздух на вкус.

Прозвучала команда, и первый залп ударил по цели. Десятки болтов врезались в броню, отскочили, звякнули о камни и рассыпались по земле. Конструкт даже не пошатнулся.

Второй залп был точнее. Люди били в стыки, под опоры, в переднюю часть, в щели между броневыми сегментами. Несколько болтов застряли, но глубоко не вошли. Один выбил искру. Другой оставил длинную царапину. И всё.

— Плохо, — сказал я вслух.

Ситуация выглядела максимально паршиво. Люди не находили слабых мест. Не потому, что плохо стреляли. Просто броня была рассчитана не на турнирные дротики и не на охотничьи арбалеты. Это была настоящая защита древнего механизма, сделанная людьми, которые явно подозревали, что по их изделиям будут стрелять не из детских игрушек.