Оживитель Гробницы (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Живых на Гробнице лишь около двух третей населения.

— И все же! Эти химеры-сумасброды — лишь мелкое неудобство в глобальном плане. Сам подумай! Полигон велик и находится не так уж близко к городу. Даже доберись чудовища до большого скопления народа, там заодно и большое скопление некров, многие из нас — с боевым опытом, да вот хоть Бьер-новичок — большой молодец, я тебе говорил уже? Ну да ты и сам знаешь, отличный вообще парнишка, очень многообещающий. Особенно радует, что жену хорошую нашел, она его карьеру знатно двинуть может. Если он у нас приживется, можно будет аккуратненько так его Стихийницу попросить о протекции — о Воднице, которая с его учеником живет, я даже не заикаюсь, там неизвестно что, мутно все как-то, но Воздушница явно женщина с понятиями. И Бьеру польза, и нам…

— Потом к этому вернемся, — кивнул Агрим. — С Бьером и его учеником не все так просто, но я понял, о чем ты. У меня боевого опыта нет у самого, так что не подумал.

— Вот, да, ты же никогда в принципе боевкой-то не занимался, только в теории… В общем, эти аварии на Полигоне — это фрустрация для нас, неудобство для всех и возможное сворачивание одного из наших проектов. Одного из! Самого многообещающего, но и только. Нет, учитель, я подозреваю тут не саботаж в прямом смысле, а наложение дыр. Дыры в одной системе совпали с дырой в другой системе.

— Поясни, — вздохнул Агрим.

— Я думаю, что пластины вставляли некроконструкты. Рабочие полигона.

— Приходило в голову, — кивнул Агрим. — Линдхольм тоже так подумал сначала. Но их всех проверяли. Спрашивали у каждого, отдавали ли им приказ вставлять в голову химеры пластину. Ответ отрицательный.

— Да, потому что мы искали человека-преступника! Никто не спросил у конструктов, вставлялили они пластину, только насчет приказа!

— Та-ак, — Агриму захотелось рявкнуть на ученика: «И ты только сейчас об этом говоришь⁈» — но он сдержался. — Ты их уже проверил с новой формулировкой?

— Проверил. Нашел двух конструктов, которые воткнули пластины в головы химер без явного приказа.

А вот теперь Агрим не сдержался и выругался.

— Да, абсолютно моя же реакция, — поддержал Эльм. — Вот в этом и беда с умертвиями! Пока не задашь нужный вопрос — не получишь нормальный ответ. Даже если смысловой переход, казалось бы, очевиден.

— Что ты с ними сделал?

— Перевел в режим глубокой консервации. Но подумай вот о чем. Их было двое. Не один.

Агрим тут же понял, что имел в виду. Это не случайная ошибка программы — это сбой, который как минимум один раз повторился. И значит, может повториться снова.

— В общем, это одна сторона проблемы, — продолжал Эльм. — Другая сторона — внезапная агрессия мегахимер! Ладно пластина. Это — предохранительная мера после первой аварии. Но мы так и не поняли причины, по которым мегахимеры вообще начинали бросаться на людей. Обследование головы химеры мне много толку не дало. Мои посредники не умеют думать, а сам я не знаю, какие вопросы задавать.

Агрим хорошо изучил своего ученика. Тот ни за что не пришел бы к нему в такой час и не завел бы такую многословную шарманку, если бы у него не было уже готового плана действий.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— По-моему, все очевидно, — пожал плечами Эльм. — Мы заменили консервант, не меняя программирование — и начались аварии. Новый консервант улучшает проводимость нервных волокон. Должно быть, как-то изменились свойства мозга, и стандартные программы начали давать сбои. Если я пропитаю себя этим новым консервантом — должно быть, сумею «изнутри» понять, в чем именно проблема. Может быть, и сигналы мегахимеры смогу полностью отшифровать. После чего составлю новую программу.

Агрим был вынужден подавить первый решительный порыв решительно же ему отказать.

— Неприемлемый риск, — наконец холодно сказал он через несколько секунд. — Что если ты сойдешь с ума?

— Пригласи наших лучших боевиков, включая Бьера и Ликке. Думаю, они мне легко голову оторвут. Пропускная способность у меня меньше, чем у тебя, и меньше, чем у них. Значит, грубой силой я их не одолею, а опыта у них больше. А потом эту голову вы вымочите в нормальном консерванте и пришьете к какому-нибудь свободному телу… Только девушкой не делайте, умоляю, а то знаю я эти приколы!

Агрим мрачно поглядел на ученика, показывая, что он думает о его чувстве юмора. Эрик Эльм остался безмятежен.

— Что если новый консервант дает необратимые изменения? Что если мозг нельзя будет вернуть к прежнему состоянию?

— Да с чего бы? — легкомысленно спросил Эрик. — Это было первое, что наши алхимики проверили на некроконструктах! Отлично все вымачивается и возвращается!

— Они неразумные. Мозг некроманта — другое дело. Кодекс, опять же. Нарушишь кодекс — погибнешь. Что если безумие подтолкнет нарушить?

— Это наука, учитель, — заметил Эльм. — Кто не рискует, тот не двигает вперед человечество. Ты сам меня этому учил.

Агрим поморщился.

— Не могу тебе запретить то, на что пошел бы сам. Но прошу: проверь все еще раз, пожалуйста. Будь осторожнее. Хотя бы ради меня. Я слишком многих учеников уже потерял — в том числе и так!

— Не волнуйся, — весело сказал Эльм, — наша богиня считает меня болтуном и пустомелей, к себе на постоянное житье скоро не ждет!

Все это напоминало хоррор-сцену из какого-то голливудского… не знаю, даже не ужастика? Драматического такого нуар-триллера, наверное. Каменное помещение без окон — именно каменное, с выглаженными почти до зеркальности стенами, разделенное надвое решеткой. Не декоративной оградкой — толстой такой решеткой с прутьями чуть ли не в обхват ладони. Между прочим, дорогая штука для Империи, где нет сталелитейной промышленности!..

Точнее, я думаю, что нет. Может, в мирах третьего-второго уровня и есть, надо спросить. Более высокий уровень материальной культуры на Гробнице как бы намекает.

По одну сторону от этой решетки находилась ванна с фиолетовым консервантом, в котором лежало обнаженное фиолетовое тело. Взгляд не сразу узнавал Эрика Эльма: я лично видел его не так уж часто, и привык к тому, что черты у него всегда оживленные, и что он болтает как ненормальный. Когда эта отличительная черта пропадала, некроманта становилось почти невозможно опознать.

Рядом с ванной выстроилось несколько человек: во-первых, старший некромант-алхимик планеты по фамилии Рейнхард (старая некромантша, совершенно лысая, что среди женщин-некромантш редкость, но при этом с ярким макияжем) — она руководила перепропиткой. Во-вторых, Элсин, в-третьих, главный телохранитель Главы Круга Кейн Ликке, в-четвертых, неожиданно — мой знакомый по раскопкам Вальдерс, которого мы притащили в город из-за гигантской миноги, в-пятых и шестых — еще двое незнакомых мне некромантов, мужчина и женщина. Все, кроме Рейнхард, оказались в этой половине комнаты из-за их боевого опыта: предполагалось, что если что-то пойдет не так, и фиолетовый консервант сведет Эльма с ума, они сумеют оперативно оторвать ему голову или другим образом обезвредить.

По другую сторону решетки компания собралась куда более разношерстная. Во-первых, я — попал сюда исключительно по настоянию магистра Агрима. Во-вторых, сам магистр Агрим — неожиданно, оказалось, он не чувствует себя достаточно уверенно, поскольку не имеет боевого опыта. Удивительно!

С другой стороны, если он всю жизнь прожил в давненько освоенных мирах и его никогда не прельщала карьера телохранителя, охранника, или какого-нибудь сыщика-спасателя, как Ройгу, то, может, не так уж и удивительно. Все некроманты проходят базовую боевую подготовку в Академиях, и, поскольку немертвый мозг не забывает навыков, все могли, если припрет, считаться боевой силой. Кодекс на этот счет однозначен: предназначение всякого некроманта — верно служить Империи как на поле боя, так и в решении хозяйственных задач! Однако одно дело теория, другое дело — опыт. Так ректор Трау, прекратив поддерживать навыки, из блестящего хирурга превратился в посредственного и запорол вторые глаза Элсина (считая первыми его родные). Агрим, похоже, трезво оценивал свои силы.