Вик Разрушитель 12 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

Включённые звуковые фильтры погрузили меня в абсолютную тишину, мерный и шелестящий шум колёс куда-то пропал. Я опустился на одно колено, касаясь правой перчаткой земли, и закрыл глаза, входя в глубокий транс. Мне нужно создать «Раковину» — высшую форму антимагического умения, слившегося с энергией духовных практик. Техника, открытая мною, позволит построить идеальную траекторию, с помощью которой я пройду сквозь колесо. Проще говоря, я хочу физически замедлить время.

Погружение в транс помогло моему сознанию на миг синхронизироваться с вращением передних лопастей, и тут же воздействовать на внутренний ряд, находя в их движении микроскопическую паузу, разрыв, точку переключения фаз.

Раз! Срываюсь с места, оставляя за собой глубокую колею выдранного дёрна. Два! Лопасть проносится в миллиметре от моего лица, но я уже проскользнул дальше, на полшага изменив движение, чтобы войти в более узкую щель между жуткими металлическими лезвиями смерти. Три! Тягучий скрежет лопасти, едва коснувшийся моего ранца с батареями, звучит как запоздалый рёв обманутого зверя. И я оказываюсь по другую сторону чёртовой карусели, чтобы во всей красе разглядеть голографического дракона. Такой красавец, жалко даже уничтожать. А снежный дракон и росомаха как будут глядеться на родовом гербе, интересно?

На моей ладони взбухает «сфера абсолютной пустоты». Теперь-то я могу использовать антимагическое оружие. Направляю его на дракона. Сфера подлетает к мечущейся твари, но не взрывается — она втянула голограмму в себя, искажая и ломая чёткие линии. А потом мишень аннигилировала с гулким хлопком, от которого по трибунам пронёсся ледяной ветер.

Цифры на табло застыли, знаменуя окончание состязания. Эрик, стоявший поодаль в ожидании моего финиша, подошёл ко мне. Подняв защитное стекло, я улыбнулся, ощущая, как по лицу катятся крупные капли пота.

— Ты — самоубийца, — заявил Берсерк, покачивая головой, тем не менее, протягивая руку в перчатке.

Я вложил в неё свою, крепко пожал.

— Это почему?

— Меня в ледяную дрожь бросило, когда ты в это адское колесо шагнул. Подумал, ну всё, пропал княжич. Сейчас полетят по сторонам металлические ошмётки. Если бы ты слышал, какая гробовая тишина установилась на трибунах — оценил бы трагизм ситуации.

— Всё было рассчитано, — я усмехнулся, радуясь своей прозорливости, когда оттачивал технику «Раковины», долгими вечерами пропадая на тренировочной площадке. Как будто знал, что пригодится. А если честно, за бравадой скрывался запоздалый страх. Я никогда не использовал этот приём в «полевых» условиях, и малейшая ошибка могла привести к непоправимому. Превратиться в фарш на глазах невест — хуже истории не придумаешь. Дурацкая смерть, от которой можно только покраснеть. Но мертвецы не умеют краснеть.

— Извини за прямоту, Андрей, — Эрик приложил руку к груди. — Надеюсь, не станешь меня на дуэль вызывать… Но ты сумасшедший.

— Как и ты. Такой прыжок тоже не из разряда легкодоступных.

Мы оба засмеялись и взглянули на табло, где застыли цифры моего забега.

— Чего они тянут? — удивился Бергерссон.

— Думают, аннулировать мой результат или оставить всё как есть, — предположил я. — Видел, как я проходил ледяной лабиринт?

— Видел. Всё чётко и по делу, — хмыкнул Эрик. — Ты же стены не просто так ломал, а бил по магическим узлам, разрушая схему.

— Ого, догадался! — а Берсерк-то умный малый!

— Обычная тактика, если попадаешь в подобную ситуацию, — Биргерссон пошевелил металлическими плечами. — Наши эрили частенько устраивают тренировки в ледяных лабиринтах. Тут что главное: быстро отыскать слабые узлы и методично их разрушить, нарушая магическую связку. Потому что иначе будешь плутать в коридорах до скончания века.

— И многие так умеют?

— Как ни странно — нет, — хмыкнул бывший соперник. — Оказывается, подобная мудрость не для всех доступна. Я вот внимательно своих учителей слушал, и не жалею, что тратил много сил на эту технику.

— А что же ты тогда, как слон, ломился вперёд, не используя такую технику? — удивился я.

— Понимаешь, я её и использую, но тут ты меня сильно разозлил, вот и полез напролом, несмотря ни на что. «Забрало упало», — весело оскалился парень. — Заодно захотел проверить, как отреагируют арбитры,

В это время трибуны взорвались восторженными криками. Но хватало свиста и недовольных воплей. Не знаю, что не понравилось зрителям. На табло загорелись цифры. Подсчёт закончился, и стало ясно, что Эрик опередил меня всего на один балл. Берсерк расплылся в улыбке и хлопнул по моему плечу тяжёлой ладонью.

— Поздравляю с победой, брат! Я впервые не расстраиваюсь, что проиграл. И знаешь, подумал вот о чём: дядюшка Снорре поступил очень мудро, подарив тебе перстень. Чёрт возьми, я рад, что мы никогда не будем врагами! Хочу надеяться на это, — исправился он.

— Я тоже надеюсь, брат, — с размаху опускаю свою длань на плечо Эрика.

А потом мы по-дружески обнялись, улыбаясь, с лязгом соприкоснувшись броневыми пластинами. Этот момент схватили операторы, и теперь вовсю крутили его на экранах. Невидимый диктор что-то восторженно вопил, в воздухе с гулкими хлопками расцвели огни фейерверка. И мы с чувством выполненного долга пошли через всё поле под трибуны, не забыв поприветствовать короля и гостей в ложе. Я же отыскал взглядом своих невест и послал им воздушный поцелуй.

2

— В чём дело? — хмуря брови, спросил Харальд, глядя на табло, где уже некоторое время застыло время, отмечавшее окончание раунда княжичем Мамоновым. — Почему не объявляют победителя?

— Дорогой, не переживай, — погладила его руку королева Ранди, сидевшая справа. — Может, я чего-то не понимаю в спортивных расчётах, но по времени молодые люди закончили соревнование почти одинаково. Наш пилот всё равно проиграл, но выступил достойно. Надо его чем-то поощрить.

— Ваше Величество, позвольте объяснить, — раздался за спиной негромкий голос распорядителя королевской ложи. — Насколько я понимаю, у судей разногласия. И вопрос стоит о полном аннулировании результатов русского пилота после прохождения ледяного лабиринта.

— Это скандал! — вырвалось у Сиггрид. — Вы понимаете, чем грозит подобное заявление?

— Я понимаю, дротскона, — в голосе распорядителя появились нотки сожаления. — Но приглашённые судьи пользуются правом на собственное мнение, как и любой человек в нашем прекрасном королевстве. Для них конъюнктура не имеет никакого значения.

— А в чём проблема? — Харальд чуть-чуть повернул голову, показывая, что ему не нравится долгое ожидание. — Русский пилот прошёл лабиринт, используя свои магические техники. Опытный человек сразу определит, что он бил по узловым точкам, а не просто делал проход в стенах. В ином случае система сама бы определила, используется ли просто физическая сила, или игрок действует правильно. Раз Мамонов вышел невредимым из лабиринта, система посчитала, что воздействие на препятствия было приемлемым.

— Нисколько не сомневаюсь в справедливом мнении Его Величества, — низко поклонился распорядитель. — Будем надеяться, что арбитры примут правильное решение.

В это время Олаф и Вигбъёрд, сидя во втором ряду сразу за девушками, слушали их взволнованные голоса. Гости же в своём большинстве проявляли спокойствие, переговаривались друг с другом. У военных были свои интересы, у послов — совершенно иные. В ожидании вердикта судей почему бы не обсудить сторонние вопросы?

— Проход через адское колесо был явным безумием! — горячилась Великая княжна Лидия, держа в руке стакан с холодным лимонадом, и изо всех сил сдерживалась, чтобы ненароком не вскипятить его. С таким-то Даром! — У меня сердце едва не выскочило из груди! Разве можно так рисковать собой?

Заметив заинтересованных кронпринцев, наклонившихся к их ряду, сразу замолчала, сердито отвернувшись в сторону арены. На её щеках полыхал румянец.

— А мне понравился этот финт! — заявил Олаф. — Как и Его Величеству. Вы бы видели его лицо, когда Андрей просочился между лопастями колеса!