Фэнкуан: циклон смерти (СИ) - Дени Женя Женя

Парень прошёл до раковины, включил кран и начал умываться, вяло растирая лицо руками.

Юра не стал спрашивать, что случилось. Не стал предлагать помощь. Он просто вылетел из туалета со скоростью, на которую только был способен, и тут же столкнулся с перепуганной девчонкой, влетевшей прямо в него.

— Аааа! — заверещала она и с такой силой оттолкнула Юру, что он чуть обратно в туалет не влетел, едва удержав равновесие.

То, что творилось в зале, не поддавалось описанию. Девушка с длинными чёрными волосами навалилась на сотрудника кафе, прижимая его к дивану и вгрызалась в его руку. Тот пытался отбиться, кричал, но ей было абсолютно плевать. Мужик с вытянутыми вперёд руками и такими же жуткими, безумными глазами, как у парня в туалете, пытался ухватить пробегающих мимо людей, и те с визгом шарахались в стороны.

Юра рванул к выходу, перепрыгивая через опрокинутые стулья и расталкивая обезумевших людей. Выскочив на улицу, он надеялся вздохнуть спокойно, но и здесь его ждал кошмар. Только он сделал три шага от кафе, как из соседней двери барбершопа вывалились двое: собственно сам барбер и его клиент. Клиент пытался оттяпать кусок от мужика в чёрном фартуке, вцепившись зубами ему в плечо. Юра, не думая, со всей силы пнул зомби по рёбрам, и тот завалился рядом с барбером, дёргаясь и пытаясь встать. Юра не видел, не чувствовал на себе взгляда Евы, которая уже орала на него из машины, жестикулируя и заставляя топать к тачке. Но он и сам понял, что надо бежать. Лавируя между паникующими людьми, он всё же добрался до кэмпера и влетел внутрь, захлопнув за собой дверь.

Ева уже включила ультрафиолетовую лампу и сидела на диване, прижимая к себе Бобу. Пёс жалобно скулил, чувствуя всеобщее напряжение.

— Ты чего так долго? — выпалила она, вглядываясь в его лицо. — Тебя не укусили? Всё нормально? Эй? Эй, Юра?

Она забеспокоилась, когда увидела, как парень просто сидит, уставившись на руль, и тяжело дышит, не в силах вымолвить ни слова.

— Я.. да.. — наконец выдавил он, дрожащими руками заводя машину, давая ей прогреться. — Я видел… Я видел такое… страшное лицо…

— Внимание. Внимание. Внимание. На территории Москвы и Московской области введён режим чрезвычайной ситуации… — приглушённо зазвучало из динамиков радио, которое Ева не выключила. Она дала Юре дослушать до конца, а потом нажала на кнопку, обрывая прослушивание.

— Что ты видел?

— Там был парень в туалете… — каждое слово давалось ему с трудом. — У него были такие… красные глаза… и он был весь какой-то серо-зелёно-буро-малиновый, блин… У него были такие стрёмные вены… знаешь, такие иссиня-чёрные, будто…

— Да, — кивнула Ева. — Это токсин. Ты ж не контактировал с ним? Юр?

Юра отрицательно покачал головой.

— Нет…

— Сможешь ехать? Нам нельзя тут оставаться.

— Но я ещё не очистился, — заметил Юра, указывая на лампу, которая продолжала работать. — Мне будет неудобно ехать, пока она включена. Слепит глаза.

— Чёрт… — выдохнула девушка.

— Как это? — Юра повернул к ней бледное, растерянное лицо. — Я ж… Всё ж было нормально? Пять минут назад всё было как обычно…

— Юра, — Ева старалась говорить спокойно, хотя внутри у неё всё клокотало. — Мы готовились к этому дню с тобой. Мы знали, что так будет.

— Да, но я надеялся до последнего, что ничего такого не будет, что мы просто подурачимся и посмеёмся над нашей паранойей и просто отсидим в тюряге за то, что отоварили ФСОшника… Я не готов…

— Юрочка, никто не готов.

Девушка чуть не засмеялась от его предположения: просто отсидеться в тюряге за нападение на спецагента. Это было действительно смешно, если вообще можно было назвать смешным такое наивное представление о последствиях. Но Юра, видимо, искренне надеялся, что легко отделается, что всё обойдётся парой месяцев за решёткой, а потом жизнь вернётся в нормальное русло. Ева не стала его разубеждать. Ситуация на улице с каждой минутой становилась всё хуже. Когда Юра отсидел десять минут под ультрафиолетовой лампой, Ева перебралась вперёд и попросила его трогаться с места. Боба остался на диване, свернувшись калачиком и прикрыв глаза, но уши его настороженно двигались, улавливая каждый звук снаружи.

— Хорошо, что мы предустановили карты, — она испытала облегчение, убедившись, что навигатор всё ещё работает. — А то связь ведь каюкнули… Потом фиг мы маршрут построили.

Юра вёл молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Ева старалась лишний раз его не трогать, не дёргать вопросами и просто молчала, глядя в окно на город, который стремительно сходил с ума. Машины спецслужб носились туда-сюда, как сумасшедшие, мигалки мелькали со всех сторон, создавая калейдоскоп красных и синих вспышек. Периодически раздавались выстрелы: то одиночные, то короткими очередями, а иногда воздух сотрясал глухой грохот, скорее всего что-то взрывали.

— О-хре-неть… — вирусолог не выдержала и невольно выругалась, когда её взгляд упал на горизонт.

Сорокаэтажное здание гостиницы "Скайхоутел" полыхало так яростно и безудержно, что казалось, будто огонь способен прожечь дыру прямо в небесной тверди. Из окон верхних этажей вырывались длинные, хищные языки пламени, которые жадно облизывали стеклянный фасад и карабкались всё выше по обшивке, где уже начинали трескаться и оплавляться декоративные панели. В свете этого зловещего, багрового зарева снегопад вдруг показался кровавым: каждая снежинка мерцала в воздухе, словно маленькая искра, падающая с небес прямо в распахнутую огненную пасть. Ветер гнал горячие вихри вверх, и вместе с ними в небо поднимались клочья густого, жирного, едко пахнущего дыма, который застилал горизонт и заставлял глаза слезиться даже на расстоянии.

На двадцатом этаже с оглушительным, раскатистым хлопком лопнули панорамные стёкла патио. Огромные витражные панели не выдержали резкого перепада температур: внутри здания бушевал пожар, нагревая воздух до сотен градусов, а снаружи стоял минус. Стекло треснуло сразу в нескольких местах, и через секунду тысячи сверкающих осколков с грохотом посыпались вниз, отражая огненные отсветы и рассыпаясь красивыми, но смертоносными звёздами. Почти сразу вслед за этим из проёма, где находилась зона крытого бассейна, наружу хлынула вода. Видимо, перекрытие или пластиковый купол, закрывавший бассейн на зиму, не выдержал чудовищного жара и деформировался. Конструкция провалилась внутрь, и теперь несколько тонн ледяной воды с глухим, пугающим гулом обрушивались вниз, на головы мечущимся внизу людей и припаркованные автомобили. Когда вода сталкивалась с раскалёнными поверхностями и открытым огнём, воздух мгновенно наполнялся густыми клубами пара. Он поднимался вверх тяжёлыми, клубящимися серыми облаками, и даже с большого расстояния было слышно злое, угрожающее шипение.

На тридцатом этаже, где располагался ещё один бассейн, спустя несколько секунд повторилась та же самая картина. Потоки воды стремительно, с неумолимой силой падали вниз, смывая языки огня с фасада и разбиваясь о выступающие балконы, срывая с них обшивку и куски утеплителя. На одно короткое мгновение показалось, что противоположная стихия начинает побеждать пожар: вода гасила пламя там, где достигала его, и на несколько секунд наступала жалкая видимость порядка. Однако уже через секунду стало окончательно ясно: её катастрофически недостаточно, чтобы справиться с такой масштабной бедой.

Пламя давно перекинулось на соседние этажи и внутренние помещения, пожирая всё на своём пути с ненасытной жадностью. Через разбитые окна вырывались всё новые и новые всполохи, и огонь, подпитываемый мебелью, коврами, пластиком и горючей отделкой, продолжал неумолимо распространяться по зданию, не встречая серьёзного сопротивления. Внизу, у самого подножия гостиницы, суетились три пожарные машины, словно муравьи перед лицом всесокрушающего лесного пожара. Пожарные торопливо, со сноровкой, выработанной годами тренировок, разматывали тяжёлые, заскорузлые от мороза рукава и прокладывали их через заснеженную парковку. Двое из них, сбившись в кучу, направляли стволы вверх, отчаянно пытаясь достать мощной струёй до горящих этажей, однако вода, вырываясь из сопла, не могла достичь и половины высоты здания. Ветер тут же ломал струю, сбивал её с траектории и разбивал на мелкие, безобидные капли.