Это сплаттерпанк, мать его! (ЛП) - Скипп Джон

Как будто у каждого с рождения есть свой особенный ангел-хранитель, понимаете, о чем я? И вы живете себе, живете, но каждый раз, когда дело доходит до катастрофы, он приходит на помощь. Он проводит вас через все это, как бы поглаживая по голове, и говорит: "Все в порядке, Дотти, ты сделала пару неверных шагов, но я все равно тебя люблю". У вас тоже есть свой ангел-хранитель. Это совершенно очевидно. Я смотрю на вас на экране телевизора, и совершенно ясно, что вы знаете, зачем вы родились. Вы смеетесь, плачете, задаете правильные вопросы и собираете миллионы людей вместе пять дней в неделю, чтобы помочь нам вспомнить, зачем вообще Бог создал нас. Это тихий голос ангела в вашем ухе, который говорит: "Помнишь меня? Ну, давай же! Нам есть куда пойти и кого повидать!" Но я потеряла своего, клянусь богом, и теперь не знаю, что делать. Как будто я пошла в одну сторону, а он – в другую, и в какой-то момент мы оказались в глуши, за тысячи миль друг от друга, и пути назад нет, потому что пути назад нет. Все всегда говорили мне, что пути назад нет, и теперь я не могу не верить им, потому что я совершенно, совершенно потеряна. Так о чем же я могу думать? Вот о чем. Я думаю, что я должна была его потерять. Думаю, что я должна была стать примером того, чего делать не стоит. Понимаете, о чем я? Я чувствую себя солдатом, который идет на войну и знает, что погибнет, и знает, что выхода нет, и единственное, что он может понять, – это то, что где-то есть картина побольше, и он станет одной из ее деталей, одним из тел, сложенных в кучу на странице учебника по истории, который кто-то заставит читать своих детей, чтобы они, возможно, не повторили его ошибку. Они будут держаться за этого ангела и не отпустят его, пока не придет время умереть и он не улетит навсегда. Может, это и есть то самое? Я не знаю. По правде говоря, я, наверное, никогда этого не сделаю. Я не могу отделаться от мысли, что если бы я пришла на ваше шоу и меня смотрели бы 50 миллионов человек, то, может быть, мой ангел-хранитель увидел бы меня и успел вовремя. Но у меня не хватило смелости отправить последнее письмо, так что, держу пари, и это я не отправлю. Иногда мне кажется, что я не увижу своего ангела-хранителя до самой смерти, и от этого мне хочется умереть поскорее. Понимаете, о чем я? Я сама не понимаю, о чем говорю. У меня в голове как будто судороги. Как вообще можно думать, когда в голове судороги? Так что, может быть, я не так уж и не права. А вы как думаете? Я люблю вас, Опра. Мне жаль.

С любовью,

Дороти Эбигейл Нефф

ПОМЕТИТЬ КАК ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО "Б"

Большая часть самой сложной работы была сделана прошлой ночью, до того как Дейл, пошатываясь, пришел домой, изнасиловал ее и избил. Она уже все подготовила. И многое из того, что она сделала, было продиктовано простым расчетом: разбросанную повсюду одежду, валяющиеся повсюду газеты, дешевую мебель, ковры и обшивку стен, из которых состоял ее дом. Плюс еще кое-что... Дальше все зависело от стратегического расположения предметов и выбора времени. Да, время было решающим фактором, как и покупка трех канистр с жидкостью для розжига. Оставалось только одеться. И позвонить. И привести все в порядок. Дотти натянула зеленый топ на бретельках и рваные шорты, которые оставила в гостиной накануне вечером. Сбоку от входной двери стояла обувь. Она выбрала рыжевато-коричневые кожаные шлепанцы. Надевая их, она подумала:

"В этой одежде ты и умрешь".

Эта мысль беспокоила ее не так сильно, как должна была бы. Забавно. Когда она думала о Баззе Ройере в его угольно-черном костюме, нелепом полосатом галстуке и с лысеющей макушкой, ее охватывала волна отвратительной жалости, которую быстро вытесняла мысль о том, что он умер таким же, каким был при жизни. И если это означало, что он был дураком, то, по крайней мере, он умер таким, каким был, и не пытался притвориться кем-то другим. Она надеялась, что ей удастся хотя бы в этом проявить честность. Всю дорогу по Леман-стрит она поражалась тому, как ярко все вокруг. И дело было не только в солнце, которое последние десять дней палило над бедной многострадальной землей, устанавливая рекордную жару. Все вокруг было ярким: сочная зелень деревьев и газонов, белый, кирпичный и рыжеватый цвет домов, выстроившихся вдоль улицы, разноцветные машины и цветы, голубое и белое небо. Ей казалось, что перед ее глазами словно сняли толстую тонировочную пленку. Это было почти как под кайфом, сплошная эйфория.

В задней части пиццерии "Джим и Нина" был таксофон. Массивный кондиционер на стене над головой с гигантской бесполезностью гонял по маленькой комнате воздух, нагретый до 43 градусов, но его бессмысленный рев более чем надежно скрывал ее от глаз девушки за стойкой. Дотти достала из заднего кармана мокрую бумажку, вставила в щель четвертак и набрала номер. После семи гудков мужской голос сообщил ей, что она дозвонилась до отдела новостей 8-го канала.

- Я хочу сообщить о пожаре, – сказала она.

7 августа

Дорогая Опра!

Если вы это читаете, значит, я, должно быть, мертва. Не расстраивайтесь. Я и сама не расстраиваюсь. Смерть не может быть хуже, чем была моя жизнь, и у меня такое чувство, что дальше будет намного лучше. Но я хочу, чтобы вы знали, что произошло, потому что я хочу, чтобы вы поняли. Тогда, может быть, вы сможете провести шоу без меня, но люди все равно узнают эту историю, и, может быть, другим не придется делать то, что сделала я, просто чтобы показать миру, что они больше не могут терпеть. Все началось вчера, когда я смотрела телевизор. По утрам я смотрю канал 2 из Балтимора. В девять показывают вас, в десять – Фила Донохью (он мне нравится, но не так, как вы). Наверное, это потому, что он не женщина. Иногда мне кажется, что он разговаривает со мной свысока, а я и так натерпелась от Дейла. В общем, в 11 начинается "Колесо Фортуны", и мне нравится Пэт Саяк, он такой забавный. Так что я смотрю до 11:30, а к этому времени Дейл обычно просыпается, чтобы проглотить что-нибудь, прежде чем снова вырубиться. Но вчера, когда они уже готовились к бонусному раунду, в эфир вышел специальный выпуск новостей. Вы, наверное, слышали. Мужчина по имени Базз Ройер выстрелил себе в голову прямо во время пресс-конференции, которую транслировали по национальному телевидению. Не знаю, видели ли вы это, но это было нечто. Я имею в виду, что этот бедняга, казалось, умирал от боли. Думаю, его поймали на том, что он воровал деньги у государства, он был казначеем штата или кем-то в этом роде. В общем, он был в глубоком дерьме, это было сразу видно. И вот он стоит за своей маленькой трибуной, и вдруг достает из конверта пистолет, все начинают кричать, он засовывает его себе в рот, и тут раздается ужасный звук, и он исчезает за трибуной, и не успеваю я опомниться, как все заканчивается. Но знаете, что я подумала, когда у меня появилась такая возможность? Я подумала, что тоже могу это сделать. Я хочу сказать, что все закончилось очень быстро. Хуже всего, наверное, была пресс-конференция: думать об этом, разговаривать со всеми этими людьми так, будто он еще будет с ними выпивать, притворяться, что он не знает, что все кончено, кроме стрельбы. (Плохая шутка, извините.) Но на то, чтобы спустить курок, ушла всего секунда. Секунда – и все кончено. Я хочу сказать, что его даже не было видно, вот насколько все было кончено. И я подумала: боже, если для этого нужно всего лишь мгновение, то чего, черт возьми, я жду? Хуже всего, конечно, думать о Никки. Но я не могу отделаться от мысли, что она была бы счастливее со своим настоящим отцом, или, может быть, с моими родителями, или даже если бы ее удочерили. По крайней мере, она больше не будет жить с нами с Дейлом. И по крайней мере, я знаю, что увела ее до того, как Дейл что-то предпринял. Боже, если бы вы только видели, как Дейл вел себя со мной, когда мы только познакомились. Меня предупреждали о нем, но я не верила, потому что он казался таким милым. Мы ходили в бары и на вечеринки, а потом возвращались домой, занимались любовью и просто болтали часами напролет. Тогда он прислушивался к тому, что я говорила. Думаю, он был таким же, как и я, – настолько потрясенным от мысли, что кто-то может его любить, что он был готов на все, лишь бы быть со мной. Я знаю, что чувствовала то же самое. Но потом, когда он добился меня, все изменилось. Он как будто боялся остаться без меня, боялся, что кто-то другой найдет меня привлекательной (ха-ха!), боялся, что я его брошу. Дошло до того, что мы ходили на вечеринки, а он даже не мог выпить пива, потому что его начинало тошнить, но у него всегда была с собой бутылочка сиропа от кашля. Вы когда-нибудь видели, как кто-то просто сидит и пьет сироп от кашля? Сначала это даже кажется забавным, но потом понимаешь, насколько это отвратительно. Как сказала та женщина-врач, это все из-за чувства собственной значимости. Как и у тех, кто переедает, ворует в магазинах, изменяет и даже насилует и убивает, – я видела их в вашем шоу. Кажется, все всегда сводится к этому. Если бы у него была хоть какая-то гордость, ему не пришлось бы меня унижать. Но у него ее нет. Думаю, единственный человек, которого он ненавидит больше, чем меня, – это он сам. И если бы он мог это признать, возможно, ему не пришлось бы ненавидеть ни меня, ни себя. Конечно, если бы у меня была гордость, я бы тоже с ним не церемонилась. По-моему, я должна была сказать вам, что Дейл был певцом. Я слышала, что он был по-настоящему хорош, хотя к тому времени, когда я с ним познакомилась, он уже почти забросил музыку. Он говорил, что всегда знал, что станет звездой, но так и не уехал из города, а через какое-то время у него начали выпадать волосы, появились проблемы со спиной, и, по-моему, он просто устал. Но, должно быть, что-то в нем умерло, когда он решил сдаться, потому что все говорят, что с тех пор он сам не свой. Ну что ж. В любом случае, завтра утром я отправлюсь в путь на старом "Баззи-Ройере". Дейл и весь остальной мир пусть сами разбираются со своими гребаными проблемами. Не то чтобы я винила его или кого-то еще. Ты рождаешься, с тобой что-то происходит, и в конце концов ты умираешь. Такова жизнь. Я люблю вас, Опра. Желаю вам всего наилучшего. Надеюсь увидеть вас по ту сторону, хотя и сомневаюсь, что мы окажемся в одном и том же месте. В конце концов, вы знаете, что говорят о самоубийстве. Но я верю, что если мой ангел и может меня услышать, то он говорит мне, что пора уходить. До свидания.