Игры разума (ЛП) - Уиллис Дэн

Алекс часто приходил сюда, чтобы купить простые чернила, перья и мелованную бумагу, которую он использовал для работы с рунами. Однако в последнее время он почти каждый день заходил сюда, чтобы повидаться с Марни.

Марни Тэлбот никогда не была выдающейся рунописицей, но последние тридцать лет или около того она зарабатывала на жизнь в Ряду рун, продавая все, что могла. У нее был природный дар рассказчицы, который не только привлекал людей, но и заставлял их возвращаться снова и снова. Марни была прирожденной торговкой. Если бы она была более талантливой рунописцей, то, возможно, открыла бы специализированный магазин, а не стояла бы год за годом у тележки на обочине дороги.

— Как поживает моя лучшая девочка сегодня? — спросил Алекс, подходя к тележке, на которой Марни продавала свой товар.

Она подняла глаза, усмехнулась и закатила их. У нее было круглое лицо с темной кожей и глазами, а также копна вьющихся черных волос, которые она собирала в пучок на затылке. Алекс предположил, что ей за пятьдесят, но в ее волосах не было ни седины, а взгляд и ум были остры как бритва.

— Я знавала многих таких же франтов, как ты, Александр Локерби, — сказала она с притворным негодованием. — Тебе от меня нужно только одно.

Она достала из-под тележки блестящий синий термос и поставила его рядом с выставленными на продажу рунами.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, — сказал Алекс, кладя свою сумку рядом с термосом. Порывшись в сумке, он достал такой же термос, только красного цвета.

— И это всё, что у тебя для меня есть? — спросила Марни, с подозрением глядя на Алекса.

Алекс ожидал такой реакции и, не вынимая рук из сумки, достал маленький жёлтый конверт. Внутри была дюжина рун, которые Марни было не под силу начертить, но у Алекса на это ушло всего пятнадцать минут. Он почти чувствовал себя виноватым из-за того, что ему так легко давались вещи, с которыми большинство рунописцев на Ряду не могли справиться, но такова природа магии. Сорша Кинкейд могла по щелчку пальцев делать то, на что у Алекса уходил год подготовки, так что всё относительно.

— За них можно выручить хорошую цену, — сказал он, протягивая конверт. — Я добавил пару рун восстановления и руну очищения.

— Благослови тебя Господь, — сказала Марни, беря красный термос.

Алекс случайно встретил Марни, когда пришёл на Ряд за парой новых упаковок светочувствительной бумаги. Из всех торговцев рунами только у Марни было то, чего не было ни у кого другого, хороший кофе.

Её мать была коком на речном судне, курсировавшем по Миссисипи, и научилась варить кофе, который был почти легендарным. К радости Алекса, мать Марни поделилась с дочерью всеми своими секретами, и теперь Марни варила кофе прямо у себя в тележке с помощью варочного камня. С тех пор как Алекс узнал о её талантах, он каждый день приходил к ней с конвертом рун и пустым термосом. В глубине души он боялся, что однажды какой-нибудь пафосный отель переманит ее к себе, но пока что большинство жителей Нью-Йорка воспринимали кофе просто как утренний напиток.

Для Алекса кофе был искусством, а Марни его да Винчи.

— Как дела? — спросил он, с благоговением убирая полный термос в сумку. Он задал этот вопрос скорее по привычке, чем из желания завязать серьезный разговор, но тут же сосредоточился, когда лицо Марни помрачнело.

— Народу становится все меньше, — сказала она приглушенным шепотом, словно боялась, что ее услышит толстый лысеющий мужчина в фартуке, стоявший за прилавком у соседней тележки. — В такие времена людям не так уж нужны руны. К тому же эти книги отпугивают покупателей.

— Книги?

Лицо Марни исказилось от недоверия.

— Ну, знаешь, — сказала она, словно это все объясняло. — Те книги с рунами, которые продают по пять центов. Я слышала, что в них по пять рун для мелкого ремонта за доллар.

Это было странно. Руны для мелкого ремонта были основой бизнеса рунописцев. С их помощью можно было починить треснувшую чашку, восстановить ручку у сломанной сковороды, зашить дыру на пальто или брюках. Хорошие руны для мелкого ремонта стоили не меньше доллара за штуку, а руны для мелкого ремонта, четвертак. Если Марни была права, то тот, кто продавал эти книги, раздавал одну руну бесплатно.

— Оглянись вокруг, — прошептала Марни, настороженно поглядывая на улицу. — Многие из нас уже разорились.

Алекс проследил за ее взглядом. Он знал здесь не всех, а некоторые приходили раз или два в неделю, но тележки стояли дальше друг от друга, чем обычно, и покупателей было меньше, чем он помнил.

Он повернулся к Марни, чтобы расспросить ее об этих загадочных книгах с рунами, но в этот момент к тележке подошла молодая женщина. Она была немного ниже среднего роста, около 160 см, с бронзовой кожей, характерной для жителей Средиземноморья. У нее были длинные блестящие черные волосы, которые хорошо контрастировали с ее голубыми глазами. Она была со вкусом накрашена, губы были накрашены темной помадой, а на щеках виднелся едва заметный румянец, что придавало ей невинный вид, граничащий с целомудрием.

— Простите, — сказала она звонким чистым голосом. — Мне сказали, что вы продаете здесь кофе, это правда?

Алекс не знал, кто эта молодая женщина, но она ему понравилась.

Марни достала старый потертый термос, открутила крышку и перелила содержимое в бумажный стаканчик. Обычно она ставила бумажный стаканчик в оловянную кружку, чтобы его было удобно держать и не обжечься, но в такую холодную погоду горячий напиток был как нельзя кстати.

— Вы ищете что-то конкретное, дорогая? — спросила Марни, протягивая ей стаканчик.

— Вообще-то мне нужна руна для стирки, — ответила она, и ее щеки порозовели еще сильнее. — Я ищу работу секретарши, и у меня пятно на лучшей блузке.

Алекс удивился, что эта молодая женщина не может найти работу. Конечно, из-за депрессии многие остались без работы, но она была довольно симпатичной и держалась уверенно. Конечно, она была не такой, как Лесли, но и не похожа на нее.

Марни уже начала торговаться с женщиной из-за руны для стирки, которую дал ей Алекс, поэтому он взял свою сумку и собрался уходить. Но не успел он выйти на улицу, как женщина коснулась его рукава.

— Простите, — сказала она. — Не могли бы вы подсказать, не нужен ли кому-нибудь секретарь? У меня хорошая квалификация и рекомендации.

— Э-э, — сказал Алекс, демонстрируя свойственную ему остроту ума. — Простите, мисс…

— Нокс, — сказала она с широкой улыбкой, обнажившей ровные белые зубы. — Шерри Нокс.

— Что ж, мисс Нокс, простите, но я не знаю никого, кто бы сейчас искал работу.

На лице Шерри отразилось искреннее недоумение, как будто она не ожидала, что Алекс вообще может что-то знать. Но оно тут же сменилось приятной улыбкой, и она стала рыться в сумочке в поисках визитки.

— Что ж, если вы что-нибудь узнаете, мистер…

— Локерби. Алекс Локерби.

— Если вы что-нибудь узнаете, мистер Локерби, не будете ли вы так добры сообщить мне?

Алекс взял визитку и развернул ее, чтобы прочитать. На лицевой стороне был изображен хрустальный шар, а под ним, имя "Мадам Гортензия, провидица из провидцев". Под именем чернилами было написано "Шерри Нокс" и указан номер телефона.

— Я предсказываю судьбу в Музее диковинок, — сказала она в ответ на его вопросительный взгляд.

— Похоже, у вас уже есть работа, — сказал он, засовывая визитку в карман плаща. — Почему же вы ищете другую?

— Предсказывать судьбу, это здорово, — сказала Шерри, ухмыльнувшись и подмигнув. — Но в этом нет будущего.

 Алекс усмехнулся над ее шуткой.

— Хорошо, мисс Нокс, — сказал он. — Если я что-нибудь узнаю, я вам сообщу.

 Она поблагодарила его и повернулась к Марни, чтобы расплатиться за кофе и чистящую руну. Алекс некоторое время наблюдал за ней. Она была стройной и пропорциональной, и он уже понял, что у нее хорошее чувство юмора.

Вздохнув, Алекс развернулся и пошел к углу, где можно было поймать такси. Прошло больше года со смерти Джессики, а он все еще переживал. Он все еще сравнивал с ней каждую встречную женщину. Шерри Нокс казалась очень милой девушкой, на нее было приятно смотреть... но она не была Джессикой.