Хозяин Леса был безумен.
Потому что его «мозг», его память, тридцать лет лежала в сундуке у Веры.
Он был как старик с деменцией, который в ярости крушит мебель, потому что не может вспомнить, где его очки.
— Ты хочешь вернуть память, — сказала Алена. — Чтобы снова стать целым?
«Да», — пророкотал он. — «И тогда Туман уйдет. Лес успокоится. Я снова стану Стражем, а не Тюремщиком».
Это звучало логично.
Вернуть Книгу — значит спасти деревню. Спасти мир от безумия Хозяина.
Вера ошибалась? Иван ошибался?
Может, не надо уничтожать Книгу? Может, надо просто вернуть её владельцу?
Алена сняла рюкзак.
Поставила его на черный пень.
Игнат застонал.
— Не делай этого... Внучка... Он сожрет нас... Как только получит силу...
«Не слушай мертвеца», — шепнул Хозяин. — «Он мыслит страхом. А ты — врач. Ты мыслишь пользой. Верни мне разум, доктор. И я исцелю этот лес».
Алена расстегнула молнию.
Достала черную тетрадь.
Она держала её в руках, чувствуя, как обложка вибрирует, нагреваясь.
Хозяин протянул свою огромную руку.
Его пальцы-корни дрожали от нетерпения.
— Я верну её, — сказала Алена.
Хозяин выдохнул. Ветер под куполом завыл.
«Мудрое решение».
Алена сделала шаг к нему.
Но потом остановилась.
Она посмотрела на руку Хозяина. На его черные глаза.
И вспомнила слова Чура: «Он не отдаст. Он заберет тебя. И меня. И деревню».
И слова Веры из дневника: «Книга сделана из души».
Если Хозяин получит Книгу назад, он не станет добрым дедушкой-лесовичком. Он станет абсолютным, всепомнящим богом. А боги жестоки.
Вспомнив все лица вросших в корни людей, Алена поняла: он их не отпустит. Никогда. Свидетелей не оставляют.
Она перевела взгляд на Игната. Старик плакал, глядя на неё. Он прощался.
Она посмотрела на Чура. Домовой закрыл глаза лапками, готовясь к концу.
— Я верну её, — повторила Алена. — Но не тебе.
Она резко развернулась.
Спиной к Хозяину.
Лицом к черной воде, окружающей пень.
«Что ты делаешь?!» — рев Хозяина ударил в голову, как взрывная волна.
Алена подбежала к краю пня.
— Я возвращаю её Источнику! — крикнула она. — Воде! Земле! Но не тебе!
Она занесла Книгу над водой.
«НЕТ!»
Хозяин взревел.
Пень под ногами содрогнулся.
Корни, образующие купол, пришли в движение. Они начали опускаться, как щупальца гигантского спрута, чтобы перехватить её, раздавить, остановить.
— Игнат, держись! — крикнула Алена.
Игнат, собрав последние крохи сил, бросился к ногам Хозяина. Он вцепился в его лодыжку (толстый, мшистый ствол) и ударил ножом — тем самым, перочинным, который Алена дала ему в зимовье.
Это был укус комара для слона.
Но это отвлекло Хозяина на секунду.
Он дернул ногой, отшвырнув старика, как куклу.
Но этой секунды Алене хватило.
Она стояла на краю бездны.
В руках — Книга.
В сердце — память о Вере.
— Прости, бабушка, — прошептала она. — Я должна это сделать.
Она прижала Книгу к груди.
Закрыла глаза.
И вызвала самое яркое, самое теплое воспоминание.
Кухня. Запах пирогов. Голос Веры: «Ешь, внучка, ешь...»
Она влила это воспоминание в Книгу. Вложила его, как ключ в замок.
Книга вспыхнула.
Не огнем. Белым, слепящим светом.
Она завизжала в руках Алены.
Алена размахнулась и швырнула сияющий сгусток в черную воду Топи.
Книга ударилась о воду.
Всплеска не было.
Черная гладь Топи приняла её без звука, словно масло впитало каплю раскаленного свинца.
На секунду повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой даже шелест корней над головой замер.
Хозяин на троне застыл. Его рука, протянутая к Алёне, повисла в воздухе. В его черных глазах-озерах отразилось недоумение.
Он не понимал.
Он ждал возвращения силы. Ждал, что Память вернется к нему.
Но вместо этого…
Ш-ш-ш-ш…
Звук пошел из глубины.
Вода вокруг Черного Пня закипела.
Но это был не пар. Это был свет.
Из-под черной поверхности ударили лучи — яркие, белые, чистые. Они пробивали толщу грязи, превращая воду в сияющее молоко.
«ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!»
Крик Хозяина был не звуком. Это был удар.
Алёна упала на колени, зажав уши. Кровь потекла из носа.
Пень под ними содрогнулся.
Хозяин Леса взвыл. Он схватился руками-корнями за свою грудь, словно у него случился сердечный приступ.
Мох на его теле начал дымиться.
— Это работает! — прохрипел Игнат, ползая по трясущемуся полу. — Память Веры! Она жжет его!
Книга растворялась.
Воспоминание о любви, о тепле, о бабушкиных пирогах, вложенное внутрь, вступило в реакцию с черной злобой Топи. Это была аннигиляция. Добро и Зло, встретившись в чистом виде, уничтожали друг друга.
Алёна подняла голову.
Она видела, как вода вокруг острова становится прозрачной. Белой.
И в этой белизне растворялась черная тетрадь. Страницы рассыпались в прах, чернила вымывались, превращаясь в ничто.
Но вместе с Книгой исчезало и что-то ещё.
Алёна почувствовала острую боль в груди. Будто кто-то вырвал кусок сердца без наркоза.
Бабушка…
Она попыталась вспомнить лицо Веры.
И не смогла.
В её голове был силуэт. Было имя — «Вера». Была информация: «Это моя родственница. Она спасла меня».
Но чувства не было.
Запах пирогов исчез.
Тепло её рук исчезло.
Голос, читающий сказки, умолк навсегда.
Вера превратилась в черно-белую фотографию в паспорте. Чужая старуха. Просто женщина, которая жила в лесу.
— Нет… — прошептала Алёна, глотая слезы. — Нет! Вернись!
Но пустота в груди только росла. Это была плата. Она отдала самое дорогое, чтобы сделать воду чистой.
— А-А-А!
Хозяин на троне начал распадаться.
Его тело теряло форму. Корни, из которых он был сплетен, усыхали, лопались, превращаясь в труху.
Огромные рога, подпирающие свод, треснули.
Кр-р-рах!
Купол над головой начал рушиться.
Гигантские корни-деревья, росшие вверх ногами, потеряли опору. Они начали падать в кипящую воду, поднимая фонтаны брызг.
— Бежим! — заорал Игнат.
Старик вскочил с неожиданной прытью. Адреналин (или магия разрушения) вернул ему силы на пару минут.
Он схватил Алёну за шкирку, поднимая с колен.
— Вставай, дура! Сейчас тут всё рухнет!
— Я забыла её… — шептала Алёна, глядя на воду бессмысленным взглядом. — Игнат, я не помню её лица…
— Потом вспомнишь! Или я расскажу! Беги!
Чур, сидящий на плече Алёны, выл от ужаса:
— Гать! На Гать! Остров тонет!
Они бросились к краю пня.
Там, где начиналась подводная тропа.
Но тропы больше не было видно. Вода кипела белой пеной.
— Прыгай! — скомандовал Игнат.
Они прыгнули в кипящее «молоко».
Вода была горячей! Ледяная Топь нагрелась от энергии распада.
Алёна нащупала ногами камни.
— Веревку! — крикнул Игнат. — Вяжись!
Они снова связались, как альпинисты.
За спиной раздался чудовищный грохот.
Трон Хозяина раскололся пополам. Сущность, сидевшая на нем, превратилась в облако черного дыма, который тут же втянуло в воронку на месте Книги.
Хозяин исчез. Растворился.
Но Лес, лишившись разума, начал умирать.
— Быстрее!
Они бежали по гати, спотыкаясь, падая в горячую воду, захлебываясь пеной.
Вокруг падали деревья. Огромные стволы рушились в воду слева и справа, поднимая волны, которые сбивали с ног.
Туман рассеялся.
И теперь они видели всё.
Они видели, как далеко впереди, на берегу Скита, стоят… люди.
Михалыч. И его «армия».
Они не ушли. Они ждали на берегу.
И теперь, увидев белый свет и рушащийся купол, они поняли: что-то произошло.
— Они там! — крикнул Чур, указывая лапкой вперед. — Встречают!
— Плевать! — прохрипел Игнат. — Михалыч — это человек. С человеком я справлюсь. А с этим…
