Другие миры кроме этого - Кинг Стивен

Янгблад листает каталог и демонстрирует Джеку детектив в мягкой обложке, который тот прекрасно знает: «Роковые дурочки» Дэна Дж. Марлоу, написанный в 1960 году и выпущенный издательством «Avon Books» с магазинной ценой в тридцать пять центов. Джеку ли его не знать; он лично приобрел его для Янгблада в магазине «Книги Торена» далеко не за тридцать честных центов, а за полтораста добрых американских долларов. Теперь книга покоится в библиотеке Янгблада наряду с множеством других, раздобытых Джеком. Джек тогда сторговался с Карлом Тореном, сбив цену с двух сотен и указав на то, что страницы изрядно покрыты рыжими пятнами.

— Я уже достал тебе эту книгу, сэй.

— Я знаю это. Если ты держишь меня за тупого недоумка…

— Никогда в жизни.

Янгблад величественно изобразил Царственный Кивок Номер Два.

— Вот-вот. Хочу еще одну книгу этого парня. В каталоге Торена написано: «Что-то-там смерть».

— «Имя игры — смерть».

— Да, точно. Мне нравится обложка, там какому-то бедолаге пускают пулю в лоб прямо в телефонной будке. И я хочу экземпляр с автографом.

— А если ее уже продали?

— Значит, Торен расшибется в лепешку, но найдет другую. Согласно его каталогу, за безупречное состояние просят шестьсот долларов. Наверное, это то, что вы называете тень от хрена?

— Хренотень. Полная хренотень.

— Раз ты так говоришь, пусть будет хренотень. Купи ее мне, и это подарит твоему ка-тету немного лишнего времени. Хотя убей не пойму, зачем ты продолжаешь тащить на себе этот ан-тет.

«Еще бы тебе понять», — подумал Джек.

— Колу я достану, — пообещал он. — Насчет книги разузнаю, но без гарантий. Это единственное, зачем ты звал меня?

— Нет. Ты ведь увидишься со своим другом? Деем? — Слово «блядь» Янгблад выговаривал без запинки, а вот «Дейл» никак не давалось его языку.

— Надеюсь, — осторожно ответил Джек.

— Значит, поедешь в Пернил.

— Да.

— После того, как ты… как бишь его? Перемахнешь?

— Прыгну, — это слово Джек использовал с самого детства. — Я называю это прыжком.

— Вот после того, как прыгнешь обратно, я хочу, чтобы ты отправился к западу от Форпостов, аккурат к югу от Проклятых земель. Ты ведь помнишь Проклятые земли, а?

— Помню.

О да, он помнил их слишком хорошо. Поговаривали, что сейчас Проклятые земли уже не так опасны, как во времена его детского путешествия с Ричардом Слоутом — Рациональным Ричардом, — но жути они по-прежнему нагоняли предостаточно. Давным-давно — делах, как выражались в этих краях, всегда со вскидыванием руки вверх, что означало незапамятные времена, которым давно потерян счет — там стряслось нечто ужасное. Отец Ричарда Слоута в свое время заново открыл там шахты, превратив и без того ядовитые края в сущий кошмар. Морган Слоут никогда не отличался заботой об экологии. Один старик как-то без обиняков заявил Джеку, мол, если собираешься торчать в той части Долин, лучше заранее раздобудь себе свинцовые трусы.

— На самом краю Проклятых земель есть городишко под названием Ревин, или Ривен. Что-то в этом роде, короче, не моя епархия. Колес семьдесят к юго-западу от Пернила. Сколько это на ваши деньги?

— Примерно столько же.

— Это последнее обитаемое место перед большой пустотой. Расспроси там местных про Большое Ущелье. Поговори со многими и слушай внимательно. Если получится — съезди туда сам. Вернешься и доложишь мне все, что видел и слышал об этом ущелье. Возможно, какие-то слухи ты поймаешь еще в Перниле.

— Но зачем?

— Хестин беспокоится, — БК имел в виду единственного советника, к чьему мнению хоть немного прислушивался. — Ему кажется, что это Большое Ущелье становится все более опасным местом.

— Что за опасность?

В ответ последовал очередной напыщенный взмах руки. Это могло означать как то, что Джеку Сойеру подобные знания не по чину, так и то, что сам Янгблад понятия не имел, о чем говорит.

— Поговорим, когда вернешься. К тому времени ты уже будешь знать больше. Возьми с собой Пэйтона. Ему полезно поглядеть, как устроен мир за пределами Дези. Передай ему: если он хочет и дальше сидеть на моей шее… ну ладно, и на твоей тоже, признаю… ему не мешало бы освежить свой… как это у вас называется? Особый штик? — Вот это слово Янгблад выговорил безупречно.

— Ему придется остаться в Перниле. Он не сможет отправиться со мной в Небраску, потому что…

Новое суровое прерывание — БК был в этом деле большим мастером.

— Знаю я, что ему придется тебя ждать. Это наглядный урок для моего… как ты там назвал Пэйтона? Пердяц?

— Паяц. Это означает…

— Знаю, знаю, но «пердяц» мне нравится больше, он вечно тискает свою пердушку. И я прекрасно знаю, почему он не может увязаться за тобой в Америку. Ты у нас штучный товар, мальчик мой, потому я тебя возле себя и держу. Не единственная причина, у тебя есть и другие применения, но эта — главная. Так что не считай меня простаком.

«Да уж, — подумал Джек. — Такой ошибки я точно никогда не допущу».

Торговый квартал Дези назывался Нижним Городом и состоял из четырех-пяти извилистых, мощеных булыжником улочек, до отказа забитых лавчонками. Множество товаров — фрукты, овощи, свежевыловленная рыба — выставлялись на лотках или ручных тележках у входов в тесные переулки, которые здесь звались клози или тупики. Смешение разнородных запахов, напитавшихся соленой остротой дувшего из бухты морского бриза, было восхитительным. Правда, к концу дня вонь от гниющей в закоулках и сточных канавах нераспроданной рыбы становилась куда менее приятной.

Джек прекрасно знал, где искать нужного человека среди суетящихся покупателей Нижнего города. Пэйтон был рабом своих привычек. Ну конечно, вот и он — этот носитель дурацких стрел, этот любитель подушек-пердушек и мастер анекдотов про Мэнни, поскольку шутки про поляков и ирландцев здесь никого не трогали. Он стоял у витрины кондитерской «Сладости Кэйдена» и разглядывал выставленный товар, как переросший — и изрядно раздобревший — ребенок. Рядом с ним была Мэри Кли, единственная женщина в компании, которую Янгблад изволил именовать ка-тетом Джека.

Пэйтон служил придворным шутом у Янгблада, по крайней мере, на данный момент; Мэри Кли когда-то была его личной прорицательницей. Была, пока БК не выставил ее вон из своего безвкусно разросшегося поместья за то, что она оказалась неспособна выдавать пророчества по первому требованию. Она была в той же степени тощей, как Пэйтон — пухлым; блекло-соломенная блондинка с татуировками в виде глаз на ладонях. Какое-то время после прибытия в Дези — ее отыскал вездесущий, исполнительный — и довольно жуткий — управляющий губернатора, Эйден Хестин, — она жила припеваючи в роли личной ведьмы Янгблада. «Я тогда каталась как сыр в масле, — говорила она о тех днях, обычно с ностальгической улыбкой и слезой на глазах. — Еды навалом, выпивки хоть залейся». Особенно последнего.

Рекомендации для такой работы у нее имелись вполне солидные: пару раз она помогала полиции разыскивать пропавших детей — одного в Рочестере, штат Нью-Йорк, другого в Глендейле, Калифорния. Обоих ребятишек нашли мертвыми, что, конечно, подпортило общее впечатление и подкосило боевой дух, но, по крайней мере, безутешные родители обрели покой. Не говоря уже о телах, которые смогли похоронить.

Какое-то время Мэри Кли даже пользовалась определенной известностью в Америке, став кем-то вроде Эдгара Кейси в юбке. Она блистала в телепередачах из разряда «Взгляд изнутри», «Сегодня вечером» и «Неразгаданные тайны». Свет в студии всегда приглушали, чтобы по ее худому лицу метались жутковатые, призрачные тени. Ее джерсийский акцент легко сглаживали с помощью неизменного микрофона с эффектом эхо. Вот только с чем не получалось совладать так же легко, так это с ее глубокой и искренней любовью к прозрачным жидкостям вроде джина и водки. Заявившись мертвецки пьяной на эфир «Доброе утро, Америка», она растеряла остатки своей скромной популярности.