Где-то в глубине моего сознания вспыхнул ужас, но этого оказалось недостаточно, чтобы меня отвлечь.
Поток прекратился, только когда мужчина потерял сознание, и его разум отключился. Больше от него ничего не добиться. Я свернула ему шею, чтобы разделаться окончательно, и мое сознание сразу же перескочило к следующему.
Еще один, а затем еще и еще. Все быстрее по мере того, как я набирала обороты.
Разорвать сухожилия и связки, сломать кости. Проткнуть органы, вывихнуть суставы.
Каждый дюйм моей кожи покалывало от восхитительного потока агонии. Я смутно ощущала, как рана на моем плече затянулась и плоть разгладилась, как будто ее никогда и не рассекали.
Все то, чего не сумел залечить даже Доминик, исцелилось – я будто заново родилась.
Вот насколько я сильна. Сильнее, чем когда-либо могла себе представить. Сильнее, чем кто-либо мог предположить.
Противники продолжали падать, словно костяшки домино, и волна головокружительного восторга подняла меня на ноги. Мой крик все еще разносился по зданию.
С каждым ударом моего пульса и вздохом моих легких я уничтожала еще одну жизнь.
Пока кроме меня и столпившихся рядом четырех парней не остался только один человек.
В дальнем конце кухни съежилась женщина, дрожащая одновременно от ярости и ужаса. Она попыталась что-то сказать, но лишь начала капать слюной.
Я не хотела знать, что после всего этого обо мне думал человек, чьим экспериментом мы стали. Если я и была монстром, то научилась этому у нее.
Она создала нас, вырастила нас, а затем отправила на убой. Как она смела ожидать взамен чего-то иного?
Мой крик стал еще громче. Кости Энгель начали разлетаться на части – ступни, потом лодыжки, колени, все выше и выше.
Они высекали из нее волны боли, которые подпитывали горящий внутри меня огонь. Теперь он стал чертовски ярким.
Я могла бы захватить весь объект. Я могла бы сровнять с землей целый гребаный город.
Но от ее мучений я получала самое большое удовольствие. Женщина, которая была нам почти как мать, собиралась убить собственных детей.
Ее позвоночник прогнулся назад. Ребра отделились от грудной клетки.
Все те ужасные вещи, что она о нас думала, каждый грязный план убийства, который вынашивала, должны исчезнуть вместе с опустошающей ее разум агонией.
Я разорвала ее сердце надвое, и она упала в лужу крови и мочи.
Крик развернулся в поисках новой цели, и я со вздохом втянула его в себя.
Нет. Ни за что на свете. Мы закончили.
Мы сделали то, что должны были.
Голод требовал еще и еще, и я напряглась всем телом, чтобы его сдержать. Я не позволила бы этому ужасу завладеть мной окончательно.
Звук затих. Я закрыла рот.
Я обнаружила, что стою посреди кровавой бойни. Мышцы дрожали от сдерживаемой силы, а нос наполнился запахом крови.
По всему нашему убежищу были разбросаны искалеченные тела. Их вид вызвал во мне укол стыда и всплеск отвращения, но вены все еще гудели от полученного удовольствия.
Ребята тоже встали, уставившись на бойню: Джейкоб вцепился в край кухонного островка; Зиан опустил плечо, но он снова выглядел как человек; Андреас обнимал Доминика за плечи, пока одно из щупалец залечивало его раненое тело. Распростертый у их ног хранитель лежал неподвижно и безжизненно, но выглядел далеко не так чудовищно, как те смерти, которые учинила я.
Их взгляды метались от изуродованных трупов ко мне, и у меня свело низ живота.
Я спасла нас всех. Я отстояла нашу свободу.
И в глубине души наслаждалась каждой секундой той бойни, которую устроила.
Теперь пришло время узнать, потеряла ли я их окончательно.
