Другие миры кроме этого - Кинг Стивен

Пэй уже потянулся в карман за своей подушкой-пердушкой, но Мэри перехватила его за руку:

— Не надо.

— Дельный совет, — поддержал Джек.

— Кто-нибудь должен объяснить этому длинному, лысому уроду, что в своем платке он похож на торговку капустой из Минска или Пинска… ну или откуда-то оттуда. Впрочем, он бы все равно не въехал. Чувство юмора на нуле.

— Чувство юмора у него, может, и на нуле, — заметил Джек, — зато с памятью порядок.

— Это уж точно, — тихонько проговорила Мэри. — Жизнь — сука.

Они стояли втроем на платформе, на досках которой белой краской было выведено слово «ДЕЗИ», выцветшее теперь до призрачно-серого оттенка. Девять тридцать превратились в без пятнадцати десять. Подошел трамвай из Меджиса. Никто в него не сел, но из вагона вышли несколько рабочих и пастухов-ковбоев с Выгона, и он со скрипом отправился в обратный рейс. Солнце поднималось все выше, набирая силу. Их тени начали удлиняться. В рюкзаке бутылки «Нозз-А-Ла», бывшие прохладными, когда Джек их укладывал, теперь наверняка нагревались. Еще не до состояния теплой мочи, но дело к тому шло. А трамвая до Пернила все не было.

— Он не придет, — заметил Пэй (с изрядной долей надежды в голосе). — Бедолага наконец-то испустил дух.

Ярдах в четырехстах-пятистах к западу виднелось металлическое здание с красной крышей. Джеку оно напоминало армейский ангар-полубочку из старых фильмов про войну. Трамвай до Пернила под названием «„Винола“», по всей видимости, стоял внутри, а должен был двинуться на запад ровно в девять тридцать.

— Подождем до десяти, — сказал Джек. Он молил Бога, чтобы ему не пришлось возвращаться к Янгбладу. Путь до Пернила занимал три дня на трамвае (если эта капризная колымага вообще не сломается). Верхом на лошадях или в повозке-букке пришлось бы добираться дней десять, а то и дольше. И ради чего? Чтобы раздобыть колы и старый покетбук для губернатора баронства и — по совместительству — самопровозглашенного мэра Дези? Чтобы поглядеть на что-то — Джек понятия не имел на что — в этом Большом Ущелье, или Прорве, или как он там его назвал? Что он вообще здесь забыл, когда мог бы преспокойно отправиться бродяжничать дальше, свободный как птица? В Дези жилось вполне приятно, спору нет, даже несмотря на то, что приходилось нянчиться со своим убогим ка-тетом, но в Срединном Мире хватало и других приятных мест, включая те края, которые он до сих пор мысленно звал Долинами. Бывали там, конечно, и жуткие места (те же Проклятые земли), но хороших тоже хватало, и у них было одно решающее преимущество: там не пришлось бы иметь дела с грошовым диктатором вроде Эдварда Янгблада.

Что станется с Пэем и Мэри, если я двинусь дальше? Махну рукой — и поминай как звали? Да и что, собственно, будет с Джорджем и этим чудиком Волчком? Райал не пропадет, он может прокормиться ремеслом повара или сохранить за собой место одного из костоломов на службе у БК; первое ему нравится больше второго, но он способен справиться с любой работой. Все, что от него требовалось — оставаться на хорошем счету у Эйдена Хестина. А вот остальным придет полный каюк.

Так неужели он торчит тут ради этой кучи (весьма паршивой кучи) лузеров? Или из-за того, что его жена похоронена на кладбище Дези под названием Долгий Ветер? Из-за того, что ее присутствие все еще ощущается в доме, что они делили? Это казалось самым вероятным. Ему не хотелось думать, будто он прикован к призраку, но приходилось признать, что это возможно. Притворяться, будто она жива — безумие, но и само его пребывание здесь, в другом мире — тоже безумие.

Мэри Кли вцепилась в его руку своими длинными, нервными пальцами и указала другой рукой вперед:

— Смотри!

Крыша ангара меняла цвет, превращаясь из тускло-красной в ржаво-зеленую. Завыл ревун. С зарослей вьюнка вспорхнули птицы туффи и полетели искать местечко поспокойнее.

— Разрази меня гром, — выплюнул Пэй — ругательство, приберегаемое для случаев, когда он был по-настоящему, глубоко уязвлен. — Может, он все-таки не…

Но дверь ангара «Винолы» с грохотом поползла вверх, и неуклюжий желтый трамвай покатился, покачиваясь, по рельсам к платформе; его штанга скользила по воздушному кабелю, сыпля синими искрами. Окна были потрескавшимися и грязными. Дверь трамвайного депо со стуком опустилась обратно. Ревун умолк. Крыша снова стала красной. Мотор трамвая издавал низкое урчание, время от времени словно икая.

— Я так рада! — воскликнула Мэри. — Новые лица, новые места!

— Порадуйся за нас двоих, — проворчал Пэй. — Эта хреновина наверняка заглохнет, и мы застрянем у черта на куличках.

Джек почувствовал, что разделяет — самую малость, заметьте — радость Мэри. Не из-за новых лиц, а из-за одного старого. Из-за Дейла.

«Винола» замерла с адским скрежетом тормозов. Передняя и задняя двери-гармошки разошлись в стороны.

— Добро пожаловать на «Винолу»! — прохрипел механический голос, усиленный динамиками. — Маршрут до Пернила! Этот состав больше не ходит в Гилеад! Ищите утешения в других краях! Этот состав больше не ходит в Пеннилтон! Без кондуктора! Повторяю, без кондуктора! Не пропустите своей остановки! Две минуты на посадку! Две минуты на высадку! Без кондуктора! Предъявите посадочный талон Глазу!

Глаз, как знал Джек, давно умер, но Янгблад дал ему код разблокировки. Джек открыл лючок с надписью «ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ» на выцветшем, едва разборчивом английском, за которым обнаружилась панель с кнопками. Она мигала красным, что указывало на плохой контакт где-то внутри. Надеясь на лучшее, Джек набрал 7723. Несколько секунд ничего не происходило. Затем панель загорелась зеленым, и «Винола» выкрикнула: «Все на борт!»

Пэй съязвил:

— Кто на борт, а кто за борт. — Он пихнул Джека локтем в бок — весьма острым для такого толстяка локтем. «Может, у него где-нибудь локтеточка припасена», — подумал Джек. — Сечешь, Джеки-бой?

«Поездка обещает быть долгой», — вздохнул Джек.

Воздух в трамвае был горячим, спертым и неподвижным. Джек швырнул свой неподъемный рюкзак на одно из сидений. Вверх взметнулось облако пыли. Когда «Винола» дернулась, отъезжая от станции, Мэри покачнулась назад и непременно упала бы, не успей Джек ее подхватить.

— Спасибо, сэй, спасибо, — проговорила она и попыталась открыть одно из окон. Оно намертво заржавело. Джек встал, чтобы помочь.

Пэй проигнорировал их усилия и плюхнулся на сиденье, подняв еще больше пыли. Наконец им удалось сдвинуть окно по древним пазам, избавив Джека от необходимости выбивать стекло рукояткой «Глока». Ему удалось открыть еще два окна, и внутрь ворвался свежий утренний воздух, пропитанный солью Чистого моря.

Мэри смотрела в окно на проплывающие мимо пастбища Выгона с лицом потрясенного чудом ребенка. Эти холмистые, усыпанные цветами луга тянулись на тридцать колес от побережья до самой пустыни, но Джек сомневался, что Мэри видела хотя бы малую их часть. Она торчала в Дези уже порядочно, лет восемь (хотя, как уже говорилось, с временем тут творились такие чудеса, что утверждать нельзя), и нигде больше не бывала с тех пор, как Эйден привез ее из Нью-Йорка. Это ее первая поездка за пределы побережья Чистого моря, и Джек подумал, что, возможно, именно поэтому и взял ее с собой — просто ради выражения восторга на ее лице. Глупая мысль, но, если не считать интуиции, ничего лучше у него не было.

Джек устроился на сиденье в передней части вагона, подальше от Пэя Орвилла, и с трудом опустил еще одно окно. Трамвай набирал ход, и Джек подставил лицо навстречу сладкому воздуху. За окном он наблюдал, как табун диких пони Выгона мчался наперегонки с уплывающей тенью облака по длинному склону, поросшему красными и оранжевыми цветами. Джек и сам отчасти разделял восторг Мэри. Откинувшись на спину, он скрестил руки на груди. «Винола» плавно покачивалась из стороны в сторону. Это движение убаюкивало, особенно после почти бессонной ночи.