Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

В самом центре плазменного разрыва, организованного долетевшим до переборки зарядом из моей пушки!

– Шах и мат, гондольеро! – выстрелив еще раз туда же, гаркнул я, разгибаясь и… разевая пасть от удивления.

Полундра, уже находящаяся в рывке, поразительно быстро метнула своё ружье наперерез моему второму разряду, а сама с мечом наголо улетела туда, где должны были лежать обугленные останки Игоря. Мы должны были их увидеть, как только остатки плазмы развеются, но оказалось, что я переел оптимизма. Наверное, именно его я и выплевывал, получая где‑то десять ударов в наносекунду с разных сторон, а затем улетая в другой конец зала качественно измолоченным, но как‑то удержавшим пушку в руках.

Она, правда, могла пригодиться лишь как собаке пятая нога. Разглядеть оба силуэта, бешено скачущих по залу, сталкивающихся, расходящихся, мечущих друг в друга разную херню вроде оторванных манипуляторов, я почти не мог. Технически, я вообще ничего не мог, болело даже то, о чьем существовании я не знал, но упорно, сцепив зубы, десны и жопу, пытался встать, шатаясь как пьяный и думая приблизительно на том же уровне.

В драке, которая сейчас шла в этом цеху, я не смог бы участвовать, даже сидя верхом на «Триумфе», полностью здоровым, с пиццей и пивом. Леди и дымящийся Игорь были резки настолько, что я почти не мог различить их движений, расплывающихся в воздухе. Кое‑что получилось, только когда киборг поймал ледь за правую грудь, несколько раз вдарил женщиной о стенку, но та в ответ снова выдала ему пинка, из‑за которого киборг снес несколько станков, но испарился с места быстрее, чем те прекратили двигаться от переданного им импульса.

Встав на ноги, я всё‑таки уронил соблазнявшую меня еще раз пальнуть пушку. На таких скоростях непонятно, кто первый увидит заряд, и кто среагирует быстрее, так что единственным верным решением для меня было достать и активировать силовой нож, а затем направиться к дерущимся на максимальной скорости. У леди как раз были трудные времена, её, схватив за ногу, били об пол…

А затем я получил рыцарем по лицу, от чего улетел назад с бабой в обнимку, сшибая всё, что можно и нельзя, практически туда, откуда начал свой путь. Стена была очень твердой, Полундра тоже, а вот я, угодивший между этих двух объектов, куда мягче и нежнее, от чего, наверное, даже дал сок. Впрочем, сознание милосердно отключилось на секунду или минуту, тут уж как разберешь, поэтому в себя я пришёл, когда Игорь уже играл со мной в игру «достань пенис из тугого толстого гондона». Ровно тем же макаром, что и я парой минут раньше, то есть, наступив мне на ноги и с натугой вытягивая тело, удерживаемое за глотку.

– Кри‑иииндж… – ласково и хрипло протянул очень рваный, очень драный, воняющий паленым и слегка посеченный мужик, маньячно улыбающийся мне в лицо на фоне лежащего туловища женщины‑рыцаря, лишенного рук и ног. На месте была одна голова, зажатая между двумя сдвинутыми станками. Ничего из разобранной леди не подавало признаков жизни.

– Иго‑рь… – прохрипел я, чувствуя, как скулы начинают трещать под его пальцами, а зрение плывет, показывая галлюцинации в виде появляющегося из потолка ведра, – Как же ты заколе… бал…

– Нет, – дёрнул тот головой, продолжая удерживать мою тушу за глотку и прижатой к стене, – Нет‑нет. Давай какие‑нибудь другие слова, пожалуйста? Я не хочу начинать отрывать тебе ноги под такое клише.

– Лад‑но! – натужно выдохнул я, продолжая висеть и хрустеть костями, – Догово… рились. Баш… на баш. Я тебе скажу… очень полезную штуку.

– Да ладно? – у киборга дёргалось всё лицо так, как будто он хватал три инсульта в секунду, – Полезное? Мне?

– Про клоны… даосов, – пояснил я, судорожно кашлянув кровью куда‑то в воздух, от чего потолочная галлюцинация вовсе не развеялась, – Тебе же… интересно?

– Не очень, – признался мне дергающийся киборг, – Но ты рассказывай. Я тебе пока буду бо‑бо делать! А то ведь нечестно получается, ты меня калечил, а я тебя – еще нет!

Начал он с правой руки. Я захрипел, когда урод раздавил мне кисть, вообще, казалось, без напряжения, взвыл, когда услышал жуткий хруст локтя, сдавливаемого Игорем в кулаке, но, когда он, чуток опустив меня, вцепился уже в плечо, нашел в себе силы выплюнуть ему в лицо.

– Ты меня не убьешь! Не сможешь! ВСЕ КЛОНЫ – ЭТО Я!

С лица одержимого ИИ киборга ушла садистская ухмылка, и он, сфокусировав на мне взгляд, спросил не менее тупо, чем совсем недавно я обращался к леди Полундре.

– Чё?

– Вы же… – теперь скалился я, дёргаясь от чудовищной боли, – Так и не поняли…? Откуда…? У… Меня… Разум⁈ У Яго… его… не было! В каждом! Клоне! Галактики! Мой! Разум! В качестве!! Базы!!! Меня! Невозможно!! Убить!!!

Было больно. Не просто «очень сука больно», а невыносимо. Раскрошенные кости руки, впившиеся в мясо пальцы киборга, почти дошедшие до кости, всё это вызывало настоящую симфонию боли такой силы, что нормальный человек бы уже давно сдох. Я же, являясь недоделком суперсолдата, жил и здравствовал… себе на горе. Секунды, которые потребовались моему мучителю, чтобы обработать информацию, для меня тянулись годами.

А затем он выпустил меня, позволив рухнуть вниз. Отпустил и шею, и плечо, уставившись удивительно тупым взглядом на свои окровавленные руки. Сделал пару шагов назад.

– Это что же…? – с каким‑то детским удивлением проговорил Игорь, – Я, сейчас, тоже… ты? Фаволо же клон! Его база…

– Да! – почти простонал я, содрогаясь в агонии, – А если ты попробуешь… переписать себя с мяса в другого клона…

– Не‑ет…

– То станешь мной совсем!!

– Нее‑ет… Ну не‑ет же…

Все было просто. ИИ пошёл на невозможное, рисковал всем, находился в шаге если не от шанса на полный выигрыш, то уж точно на вершине своего собственного, небольшого, но очень заслуженного торжества. Я взял и лишил его всего, сразу, с размаха, убедительно и бесповоротно, как действует подросток, таки снявший трусы с девственницы. Просто в надежде, что полностью выбитый из колеи враг сделает еще пару шагов, мотая своей горюющей головой.

Он взял и сделал. Он хотел даже два, но успел только один.

Ему на голову рухнуло ведро с потолка. Четко по кумполу, целое полное ведро.

Конечно, такому парню как он ведро навредить не могло, даже если бы было набито чистым золотом или свинцом. Ну, всё‑таки, это же киборг, у них головы крепкие. В ведре, в общем, было совсем не это. В ведре быля́. Ну, то есть выжимка . Жидкая, скользкая… много.

Она разлилась вокруг шлепнувшегося на пол Игоря, полностью не понимающего, как так получилось и что это вообще такое. Он несколько раз поскользнулся, переворачиваясь то туда, то сюда, похожий на большого черного жука, влипшего в жидкое птичье дерьмо. В общем, времени, чтобы подобрать с пола плазменную винтовку, у меня хватило. Рук тоже, то есть одной. Навести на барахтающегося гада, тщетно ищущего точку опоры – ДА.

Затем я нажал на курок. Раз за разом, прямо как с Микаэллой, но тут держать одной рукой пушку было очень уж неудобно, так что на четвертый раз я, всё‑таки, промахнулся, не сумев попасть по оставшемуся обугленному куску Игоря, уже отлетевшему чуть ли не к противоположной стене.

Вот и… всё.

И настала тишина. Полная, хорошая, правильная, сладостная тишина. В ней даже боль стала не такой уж и болью, а как бы даже фоном, несущим привкус победы. Я же живучий гад, выживу. Должен выжить…

– Сэр Криндж, я вами горжусь! – была прервана тишина голосом выжившей леди Полундры Локбрук. Звучал он довольно глухо, наверное из‑за станков, зажавших голову.

Я хотел издать какой‑нибудь звук, но смог скривить искаженные спазмом боли губы в другую конфигурацию. Это было начало, но продолжить мне не дали.

– Девки… – послышался голос с потолка, – Прикиньте. Он в пустыне себе бабу нашёл, ну это ладно. Так он даже на пустом корабле еще одну нашел! Мы его что, мало трахаем, что ли⁈

– Надо больше! – глухо отозвался еще один голос, – Ведро потратили. Пусть компенсирует! Ладно, вылезаем, вроде всё закончилось. Но этого пока не трахать! Просто лечим. Он молодец.