Джо 6 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

— Господа! — тихо ворвавшись в эту обитель страдания и перегара, говорю я, — Вы звери, господа!

Каждый из четырех разумных в этой комнате, я уверен, как минимум полдня вынашивал именно эту фразу в отношении меня, поэтому преждевременная атака огорашивает, обескураживает и совершенно деморализует отравленных загодя волшебников, приводя их в состояние полного когнитивного диссонанса. Особенно эпично это выглядит в исполнении Краммера — наш Артуриус велик, широк, космат и бородат, поэтому открывшееся жерло в волосяном покрове его лица томит меня жуткой смесью пошлости и хтонического ужаса. Но лишь слегка.

— Это же дети, Джо! — Трилиза Саммерс, умнейшая, дисциплинированная, чрезвычайно образованная, прекрасная и умелая волшебница, но всё же женщина, поэтому она может игнорировать когнитивные повреждения во время чего-нибудь похожего на скандал, а его женщины чуют как собака мясо. Поэтому она дает жалкий, но всё же отпор.

— Дети, которых вы чуть не убили! — с легкостью сокрушаю гнусной инсинуаций жалкий женский порыв, — Которые чуть не убили вас! Что за узость мышления⁈ Что за однобокий опыт⁈ Почему, даже обладая властью над моими доппелями, которые куда шире смотрят на мир, вы к ним не прислушались⁈

— Потому что они советовали то, что делаешь сейчас ты, безумный варвар! — хрипло и томно простонал с дивана эльф, обессиленно глядя в потолок пустым взором.

— И оно сработает! — рявкнул я на него, — Вы за этим меня и позвали! Я уже всё узнал, труда не составило! Вы полностью, подчеркиваю, полностью отдали дисциплинарный вопрос на откуп Крэйвену, у которого просто был опыт работы с другими детьми! Вы самоустранились! Вы закрывали глаза, жаловались друг другу здесь за сорванные уроки, вы запирались в Школе, отдавая всю остальную территорию на откуп этим детям… А они что? Они чуют страх, господа преподаватели! Это же дети! Хищные, мелкие, бессовестные, эгоцентричные твари, не знающие стыда и удержу!

— Ээ… — просипел ректор.

— Не «эээ»! — тут же вызверился я на него, — Не «эээ»! Вы всю жизнь работали с материалом, который в течение десятка лет готовили для вас в деревнях гоблинов! Выращивая всех по единому стандарту! Вы сами стали учить по единому стандарту, но стоило только детишкам измениться — как вы опустили руки! Теперь полторы сотни душ, не считая ваших, падают в бездну вседозволенности, пока вы, надежда волшебного мира, валяетесь без сил…

— Мы без сил, потому что ты нас опоил чудовищной жидкостью… — пролепетал декан Исследователей, пытаясь, кажется, отдать концы.

— Вы её сами хлебали как лошади! А почему? А потому что…

Разносил я их со вкусом, долго и качественно. Знаете, мясо нужно как следует отбить, прежде чем начать готовить, так что именно этим я и занимался. Когда похмельные преподаватели уже представляли из себя коллекцию экспонатов, спёртых из музея низкой самооценки, я, оценив полученный ими моральный урон, переключился на ректора, который являлся куда более крепким орешком. Боливиус Вирт с честью выдержал патетические наезды, но сдулся, когда я начал сравнивать его отношение к Крэйвену с их же, преподавателей, реакцией на убийство Вермиллиона. Преподаватели уже были в курсе, что на них наложено влияющее на сознание заклинание, делающее из них разумных, чрезвычайно лояльных к Школе и к воспитанию молодого поколения, но, очевидно, редко об этом вспоминали.

— Я помогу вам исправить ваши ошибки, а вы поможете исправить мне мою, — наконец, выставил условие я, — И не будете вмешиваться в воспитательный процесс. Всё-таки, вы преподаватели, а не воспитатели. Так годится?

— Что ты хочешь…? — Боливиус был сломлен, раздавлен, скомкан, выжат и помят, но держал лицо из последних сил.

— Своих доппелей! — мрачно бросаю я, — Отвязанных от Школы и освобожденных. Не больше, ни меньше.

— Что? Зачем? — вот тут ректор удивлен из последних сил, — Ты же сейчас в доппеле, уже умеешь их создавать…

— Даже несмотря на то, что они бездушные куклы, они страдают здесь. В том числе и от вас, — угрюмо поясняю я, — Этому нужно положить конец. Либо вы соглашаетесь, либо я просто ухожу, оставляя волшебников с полутора сотнями не до конца запуганных детей, которые, узнав о том, что я ушел, откроют тут филиал ада…

Приятно иметь дело с людьми, которых крепко и уверенно держишь за яйца. Нет, выжимать последнее даже в таком случае не рекомендуется, потому как зажатый в угол разумный способен на разные безумства, не говоря о том, что может затаить злобу, но в этом случае — я забираю назад свой подарок. Только и всего. Да, это очень болезненно для руководства Школы, лишившегося уже Библиотекаря и одного из деканов, но деваться им некуда. Просто.

Тогда я был маленьким наивным мальчиком, ничего не знавшим и не понимавшим. Сейчас перед ректором стоял Мастер Гремлинов Гильдии Магов, способный одной фразой лишить Школу чрезвычайно важной поддержки желтокожих трудяг. В общем, карты похмельных педагогов были биты, их морды мяты, а сознания сломлены моей суровой, но совершенно справедливой критикой. И требованиями.

— А теперь маленькая ложка меда в нашей бочке дегтя, — с этими словами я вынул из кармана бумажку, помахав ей в воздухе, — Здесь у меня рецепт особого варенья Мойры Эпплблум, которым она подчиняла фей. Будем печь булки с этим вареньем детишкам в качестве награды, а заодно и феям нервишки поправим. Смотрите, как они осваивают новую профессию…

Сам по себе карающий разряд от феи вреда детишке не причинял, он не был на это заточен. Так, небольшой удар электричеством, скорее бодрящий и встряхивающий, чем делающий бо-бо. Однако, до того, как получить живительную встряску, строптивая детишка видела гремлина, указующего на неё пальцем, а затем еще и фею, неторопливо наводящуюся на новую мишень. Психический урон был куда сильнее физического.

Ну ничего, пара дней, и гремлинам не в кого будет тыкать пальцами. Еще не существовало людей, способных превозмочь всю силу и мощь строевой подготовки.

Вернувшись в башню, я вживую пронаблюдал педагогические достижения дорвавшегося до власти Шайна, и нашел их вполне удовлетворительными. Только…

— Предполагалось, что ты выведешь их во двор, — почесал я щеку, глядя на парами поднимающихся и опускающихся по башенной лестнице детей, — Но так даже лучше.

Действительно, зачем маленькому котику крутить головой и наблюдать за всем процессом, когда его можно закольцевать на лестнице, где как раз проходят четыре ребенка в ряд, а задние и передние надежно блокируют идущего, вынуждая двигаться строго определенным образом? С гремлинами, свободно перемещающимися по стенам и потолку, шеренга юных волшебников уже двигалась как хорошо смазанный механизм, периодически хором выдающий «орднунг мусс зайн!»

Увидев дело рук своих и лап чужих, я решил, что это хорошо, а затем, передав командную роль эксперту по детишкам, то есть поддельному старосте этой башни, отправился отдыхать. То есть, зайдя в комнату и улёгшись на кровать, «переключился» с клона на доппеля, отправленного в Дестаду с Шайном-младшим.

— Был пацан — и нет пацана, — с наигранной грустью резюмировал сидящий на столе котёнок, глядя как я, попав в новое обиталище, проверяю его на работоспособность, крутя кистями рук, — Сволочь ты, Джо. Мы почти подружились.

— Не шебурши щебеталищем, мелкий засранец, — хрустнул я шеей, — мои доппели постоянно обновляются, когда я в них заглядываю. Рассказывай лучше.

Сливаться памятью со своими копиями — очень дурная идея, можно запросто поехать крышей, поэтому автономные доппели вели записи, с которыми я спокойно ознакамливался. В данном случае, под бубнение котёнка. А набубнил он следующее:

— Заброшенный спецагент Астольфо оказался тем еще лошарой, — бухтел котёнок, полизывая плошку, куда я налил молока, — но с нашей помощью таки нашёл несколько старых контактов. Пришлось, правда, попотеть и заплатить, но наводку мы на одного дельца получили. Сходили к нему, узнали, что почём, заплатили. Он сдал нам другую контору, которая занимается тем, что шустрит в доках. Ничего не воруют, но пасут налоговиков и таможенников, выкупают у них копии отчетов, а затем продают богатеям. Работают только среди своих, на постоянных клиентах, сечешь? И вот на них по нашим товарам наезжали не раз и не два. Разные парни, от бомжей с заточками до… запроса от нового мэра. Запрос этот, между прочим, только позавчера пришёл. Тут парни и припухли — с них требуют все накладные о движняках бухла за полгода. Причем не просто требуют, а еще и сунули их главную, зачетную бабу по прозвищу Угриха, в тюрячку. Смекаешь?