Надежда Соколова
Волшебный замок для попаданки
Глава 1
Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.
Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».
– Итак, лунная роса, – пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.
– Роса с ущербной луны, – тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. – Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.
Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.
– Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.
– Выглядит подозрительно ярко, – сказал Дартис. – Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?
Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.
– Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.
Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.
– Он смотрит на меня, Дартис.
– Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.
– Я не помню той колыбельной!
– А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.
Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.
– Чешуя речного тролля. Три штуки.
– Сушёные, а не свежеощипанные, – важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. – Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?
Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» – капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.
– Просто капни, – вздохнул Дартис, уже без надежды. – Аккуратно.
Я капнула. И в этот момент со стола соскользнул кусочек неиспользованной чешуи тролля и плюхнулся прямо в эпицентр бульканья. Раздался глухой хлопок, и из котла вырвался столб ярко-оранжевого дыма, пахнувшего жжёным сахаром и старой кожей. Когда дым рассеялся, на дне котла лежал не мерцающий эликсир, а нечто, напоминающее плоский, влажный блин болотного цвета. Он тихо шипел.
Я уставилась на это творение. Дартис подлетел, покивал головой и клюнул «блин». Тот издал звук, похожий на всхлип.
– Поздравляю, – сказал ворон без тени сарказма. – Ты изобрела зелье… тоски по родине. Для болотных троллей. Оно совершенно бесполезно для человека, если только ты не планируешь внезапно захотеть есть мох и слушать кваканье лягушек в дождливый день.
Я опустила ложку. Опять. Опять полный провал.
– Вторая попытка, – безрадостно констатировала я, глядя на шипящую лепёшку на дне котла. – Дартис, что я делаю не так?
– Всё, милая. Абсолютно всё, – ответил он, возвращаясь на жёрдочку. – Но особенно хорошо у тебя получается добавлять ингредиенты, которых нет в рецепте. Это талант. Разрушительный, но талант. Ну что, начнём уборку? А потом, может, с третьего раза повезёт. Или с тридцать третьего.
Я вздохнула, глядя на шипящий «блин» тоски по болоту на дне моего котла. Энтузиазм, с которым я начинала, теперь вытек вместе с оранжевым дымом и витавшим в воздухе запахом провала. Но руки опускать было нельзя. По крайней мере, так говорил учебник «Основы алхимии для упрямых».
– Ну что ж, – проговорила я без особого энтузиазма. – Процедура ликвидации. Приступаем.
Я потянулась к полке, где стояли склянки с нейтрализаторами. Одна из них была подписана «Для органических казусов».
– Ты уверена, что это «казус»? – поинтересовался Дартис, наблюдая, как я с трудом откручиваю пробку. – На мой взгляд, это полноценная катастрофа. Маленькая, липкая, но катастрофа. У них отдельный реактив должен быть, «Для тоскливых тролльих лепёшек».
– Закрой клюв, – буркнула я, но беззлобно. Плеснула прозрачной жидкостью в котёл. Шипение усилилось, а затем блин начал медленно таять, превращаясь в подозрительную серую жижу, которая тут же начала испаряться едким паром.
– О, великолепно! – воскликнул Дартис, энергично взмахивая крыльями, чтобы разогнать пар. – Теперь у нас тут атмосфера прокисших грёз и разбитых надежд. Очень способствует творчеству. Не открыть ли окно, или ты хочешь этим подышать, чтобы проникнуться настроением для следующего шедевра?
Я молча подошла к окну и распахнула его створки. Вечерний воздух, пахнущий дождём и сырой листвой, ворвался в комнату, сметая миазмы моего фиаско. Я глубоко вдохнула, посмотрев в сторону двери. Туда, где был коридор, кухня с обычным чайником и мир, где вещи не шипели и не смотрели на тебя с укором.
– Мысль о чашке чая выглядит всё привлекательнее, – заметила я, вертя в руках пустую склянку.
– Ты же знаешь, что заварка у тебя тоже странно себя ведёт, – напомнил ворон. – После того как ты перепутала её с сушёными головастиками для зелья прыгучести. Она до сих пор иногда шевелится в банке. Испуганно так.
Я сдавленно хмыкнула. Он был прав. Даже в самых простых вещах меня преследовала какая-то алхимическая злая ирония. Взяла огромную магическую тряпку, которая должна была сама впитывать грязь, и начала вытирать брызги со стола. Тряпка лениво шевельнулась и втянула пару капель.
– Смотри, хотя бы это у тебя получается, – ехидно заметил Дартис. – Натирать стол до блеска. Может, переквалифицируешься? Алхимия – не для всех. Есть же призвание попроще. Уборка, например. Или мытьё котлов. Спрос всегда есть.
Я швырнула в его сторону тряпку. Она лениво долетела до половины пути и упала на пол, издав звук, похожий на вздох. Дартис даже не шелохнулся.
– Насилие – признак бессилия, Витка. И плохого воспитания. Настоящие ведьмы кидаются заклинаниями, а не тряпками.
– Я бы с радостью кинулась заклинанием, – проворчала я, поднимая тряпку. – Но боюсь, и его перепутаю. Вместо «Очищения» случайно наложу «Вечный беспорядок».
Котёл, наконец, опустел и перестал пахнуть. Я поставила его на место, тщательно вытерла руки, хотя на них остались трудновыводимые цветные разводы. Взгляд снова непроизвольно скользнул к двери. К выходу. К побегу. Туда, где не нужно было терпеть ехидные комментарии и видеть плоды своего тотального неумения.
Но потом я посмотрела на полку с ингредиентами, на потрёпанный рецепт, на Дартиса, который, притворяясь равнодушным, всё же наблюдал за мной одним глазом.
– Ладно, – выдохнула я, подходя к полке. – Третья попытка. Только… может, начнём с чего-то совсем простого? Зелье для полива комнатных растений, чтобы они не вяли?
Дартис медленно повернул ко мне голову.
– Простое? – переспросил он с плохо скрываемым ужасом. – Дитя моё, с твоими-то руками «простое зелье для полива» может обрести сознание и начать требовать политических прав для кактусов. Но… – он взмахнул крылом, – раз уж ты такая настойчивая. Рецепт в зелёной книге, на пятой полке. Там всего два компонента. Попробуй не добавить от себя третий, а?
Я кивнула, уже чувствуя, как усталость отступает перед знакомым зудом любопытства. И хотя ноги всё ещё сами несли меня к двери, руки уже тянулись к зелёному переплёту. Выход мог и подождать. Ещё одну попытку.
