«Кривая и косая служанка».
— Но… я же сказала, заплачу. — Я почувствовала, что начинаю задыхаться от её тона. В груди всё болезненно сжималось, словно туда сунули ледяной камень и холод от него расползался по рёбрам, выталкивая из меня последние слова.
— Заплатишь? — Ханами надменно усмехнулась. — Скажи, а сколько стоит моё имя? Моя репутация? Да моя одежда провоняет тобой! Ты ещё и лисица, верно? Ну уж нет, это никаких денег не стоит. Я не опущусь до твоего уровня. Фи!
Я сделала шаг назад, затем другой, развернулась и… врезалась в широкую мужскую грудь.
— Осторожнее, Элирия, — раздался знакомый голос. Вежливый, но абсолютно равнодушный.
Я подняла голову и замерла. Медные волосы собраны в аккуратный пучок, коричневая с оранжевым форма ложится по плечам без единой складки. Миран! Что он здесь делает? Не понимаю… В той жизни после знакомства на уроке рисования у пруда мы встретились лишь на празднике…
— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Он прищурился — коротко, но достаточно, чтобы я поняла: вопрос ему не понравился. Сделал шаг назад, устанавливая между нами невидимую черту.
— Элирия, а что вы здесь делаете в такое время? — произнёс он строго, выделяя каждое слово. Его взгляд скользнул в сторону Ханами, потом обратно на меня, и в нём появилось что-то похожее на предупреждение. — Возвращайтесь в павильон Стальных Копий, тень огненного клинка, и впредь постарайтесь соблюдать расписание для новобранцев. Здесь вы… лишняя.
Он сказал это без злобы, но с лёгким оттенком раздражения. Я хорошо изучила мимику Мирана и, несмотря на то, что он мастерски умел держать лицо, всегда знала его истинные чувства. И от этого пренебрежения в мой адрес стало горько и тошно, ведь ещё недавно я помнила, как он признавался мне в любви!
«Элирия, да очнись ты уже! Очевидно, что он пришёл на свидание с Ханами, а ты всё только портишь», — шикнул внутренний голос, и мне пришлось согласиться.
— Прошу прощения, — низко поклонилась я, пряча лицо. — Я уже ухожу.
Слова давались тяжело, как будто я проглатывала острые осколки. Хотелось что-то возразить, объясниться, но я лишь крепче сжала руки в кулаки и короткими, но быстрыми шагами направилась в восточную сторону дворца.
— … тень клинка? — донёс ветер мне в спину противное хихиканье Ханами. — Если честно, она больше похожа на тень помойного ведра.
И Миран, вместо того чтобы вступиться за меня, как это делал всегда в прошлой жизни, лишь пробормотал в ответ что-то невнятное.
Глава 6
Приглашение
Общая бочка дымилась лёгким паром, но вода в ней была прохладной — особенно по сравнению с горячими ароматными купелями, к которым я привыкла в павильоне Зимних Слив. Там каждая процедура омовения превращалась в ритуал: масла из персиковой косточки, мягкие ткани, лёгкий массаж плеч перед сном… Здесь же — простая сдержанная роскошь для тех, кто вошёл в ряды дворцовой стражи: деревянные бочки, мыло из полевых трав и вода, которая забирает усталость, но не даёт забыться в ленивом тепле. Впрочем, мыло из полевых трав мне нравилось даже больше, чем ландышевое, которым снабжали восточную часть.
Я стояла по пояс в воде, смывая пыль после тренировки. Мы с Акино и Наоко втроём делили одну бочку. Акино — почти безмолвная гора мышц с широкими плечами и мускулистыми бёдрами — чётко выверенными экономными движениями тёрла спину. Мыльная пена на её коже выглядела как броня, и я поймала себя на мысли, что, скорее всего, старшие при первой же возможности посвятят её в полноценные огненные клинки.
Наоко же оказалась полной противоположностью Акино буквально во всём — тонкая, как молодой бамбук, с узкими плечами и лицом, на котором всегда играла улыбка. Она сидела, погрузившись в воду по плечи, размахивала руками так, будто дирижировала невидимым оркестром, и при этом болтала без остановки. Погружая ладони в воду, она умудрялась рассказывать сразу две истории: про то, как один из новобранцев в их отряде каждое утро кланяется солнцу и шепчет ему пожелания, и про то, как на прошлом празднике в честь цветения сакуры какой-то торговец пытался подарить ей веер, потому что она «похожа на актрису из старого театра».
— … Представляете? Я — и актриса!
Смех Наоко был звонким, как колокольчики на храмовой крыше.
«Как эти двое вообще дружат? — невольно поразилась про себя. — Может, у них договор: Акино слушает, Наоко говорит? Вечный баланс сил».
Но вот, вылезая из бочки, Наоко поскользнулась, и Акино мгновенно материализовалась рядом, перехватила младшую подругу за локоть и удержала от падения. Я лишь покачала головой и шумно вздохнула. В голове всё ещё стояла мысленная картинка вчерашней встречи с Ханами, как она стояла, презрительно склонив голову, и смотрела на меня словно на коровью лепёшку, которая испачкала её белоснежные носки.
Как я могла быть такой слепой в прошлой жизни и не замечать истинного отношения Ханами? Словно сквозь вату мозг стал подкидывать разные картинки… Как-то раз подруга «случайно» пролила чай мне на кимоно, а потом мило предложила своё, подчеркнув при всех, что оно наверное, будет мне слишком велико в груди, но ничего, когда-нибудь боги смилостивятся и наградят меня формами. И ведь я тогда ещё поблагодарила! Затем вспомнился другой вечер, когда мы вместе вышивали и она, заглянув через плечо, с улыбкой заявила, что мой стежок «по-своему очаровательный… если любишь деревенский стиль». И это тоже было при Миране… Я ещё тогда рассмеялась, думая, что это шутка.
Почему Ханами со мной общалась в прошлой жизни? Уж не потому ли, что у меня было несколько хвостов и таланты? А ведь когда наступил праздник в честь правящего принца, у неё накануне неожиданно испортился подарок… Ханами опрокинула свечку, и свиток с рисунком, над которым она работала целый месяц, загорелся. Подруга слёзно умоляла отдать ей одну из моих работ, и я поделилась изображением пруда у дворца. За ту картину принц подарил Ханами изящные канзаши[1], инкрустированные перламутром. Выходит, дружить со мной было выгодно.
Ох, ну и дура же ты, Элирия, что не замечала всего этого!
Однако всё ещё оставался вопрос, что делал Миран вчера в саду близ Зимних Слив. Это новый виток после перерождения? Почему его сближение с Ханами идёт куда как быстрее, чем со мной? Всё-таки надо сегодня поговорить с ним на торжестве. Я помню, какую еду он любит и какие стихи читает, у меня есть свои козыри… Неужели я не смогу очаровать собственного жениха?
Я выжимала волосы, размышляя о Миране, когда Наоко внезапно ткнула меня локтем, сбивая с мыслей:
— Эй, Элирия! Ты слушаешь? Я спрашиваю, пойдёшь с нами в деревню на праздник? Там будет музыка, фонари, сладкий рис с чёрным кунжутом… Фейерверки с лотосами, что раскрываются прямо в воздухе. Говорят, в этом году их зажгут маги Огненной Реки!
[1] Канзаши — традиционное украшение для волос.
Глава 6.2
Обе девушки, оказывается, внимательно на меня смотрели, ожидая ответа. Ох, я так задумалась, что совсем упустила нить разговора.
— Спасибо, Наоко, но у меня другие планы. — Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос прозвучал тепло.
— Не стесняйся, — подала голос Акино. Он звучал непривычно низко и немного хрипло. — Мы же вместе целую неделю так выкладывались на тренировочном поле. Развеяться и вкусно поесть — это то, что нам нужно. Я дополнительно узнавала, можем ли мы покидать дворец. Старшие разрешили.
— Я, вообще-то, хотела пойти на праздник, — призналась я, поправляя прядь волос, — но не в деревню. А во дворец.
Около бочки повисла тишина. Девушки переглянулись, Наоко прикусила губу.
— Ты… уверена? — робко спросила она. — С одной стороны, это не запрещено… но, с другой… Ты же всего лишь тень клинка.
— Уверена, — сказала я, на самом деле не испытывая той уверенности ни на грамм.
