Вот и у меня сейчас этот самый кисмет – дергайся‑не дергайся, переживай‑не переживай, все будет так, как предопределено тем, кто стоит над всеми нами.
Любая дорога рано или поздно заканчивается – закончилась и наша. Подъехали ко дворцу, остановились. Раздался едва слышный сигнал, и слуги как по команде открыли двери машин, из которых мы вышли одновременно. Ну, и дальше первым пошел отец с женами, затем брат с женой, ну и замыкали процессию мы с Софией.
Красная ковровая дорожка, вспышки фотокамер, крики репортеров – официальных, работающих на Романовых, что будут все освещать в нужном свете. И мы – шествующие с гордо поднятыми головами, как и положено высшим аристократам империи, особо приближенным к трону.
Блеск украшений, золота, праздник пафоса и чванливости – вот что представлял из себя сейчас прием. Сотни разряженных людей пускали пыль друг другу в глаза, отбросив привычные маски скромности. Нет, меня это не задевало – привык. Просто воспринимал это назойливым фоном, не обращая особого внимания.
Глашатай, уже к этому моменту чуть охрипший, объявил о нашем приходе, мы вошли… И на этом, собственно, и все. Все увидели нас, мы их – кто с кем и когда.
Далее никаких правил не было, и можно было тусить хоть парой, хоть одному. Главное правильно войти, а что там дальше… Да пофиг. Хотя, конечно, все заметили Софию, шедшую под руку со мной, но акцент на этом не делали. Кто она, всем было известно, и вполне логично, что она явилась на прием в моем сопровождении. Брату с сестрой прийти вместе не возбранялось и не осуждалось.
Софа тут же упорхнула к своим каким‑то знакомым – точно хвастаться побежала. А я, найдя взглядом нашу компанию – это было легко, Бим и Бом возвышались над толпой, как две горы, – направился к ним. С Никой мы сразу договорились, что встретимся возле них, потому как их не заметить даже в большой толпе было сложно.
Все наши уже были в сборе, не хватало только Каомы, которая буквально через минуту уже присоединилась к нам и сразу цапнула меня за правую руку, сделав недвусмысленный намек на то, что она занята. По правилам этикета первая жена идет всегда с правой стороны от мужа. Ника тут же оккупировала левую – это было тоже нормально, так сказать, обозначила намерения.
Комплименты девушкам (попробуй не скажи), приветствия парням… Встреча нашей компании началась с ничего не значащего трепа. Не хватало только Левчика, но он появится вместе с императором.
Представляю, как он сейчас страдает, пока ждет выхода! Ведь пока ни выпить для храбрости нельзя, ни с девушкой пообщаться. Сестры не в счет, они ему и так надоели.
Потом почтительно прослушали речь императора о том, что броня крепка и маги наши быстры. Что в этот день мы скорбим и радуемся, как важна для этого мира магия и люди, владеющие ей и использующие ее для блага все тех же людей.
Согласно протоколу, в этот момент я уже стоял в кругу своей семьи и ожидал, когда дядя меня вызовет. Сначала слегка замандражировав, я все же смог взять себя в руки, потому как показать слабость – это покрыть себя несмываемым позором. Ну, и конечно, по закону подлости меня вызвали первым. Хотя, сегодня, кажется, вообще награждать будут только меня.
– … Романов Владимир Федорович за борьбу с врагами империи награждается орденом Петра Первой степени! За проявленные храбрость и героизм при спасении сотен жизней при нападении на поезд награждается медалью Павла Второй степени… – очередная награда у меня на груди. – И за спасение наследника престола, за выдающиеся заслуги перед империей награждается Высшей государственной наградой, медалью «Золотой орел»!
Самая главная награда России украсила мою грудь. Тех, кто еще жив, у кого она была, по пальцам одной руки можно пересчитать. Заслужить ее нереально трудно, и вручалась она, если за это единодушно голосовал весь императорский совет.
Гордился ли я? Ну конечно – молодой парень, а уже герой, мать вашу! Грудь колесом, гордый взгляд, армейская осанка – хоть сейчас на обложку любого журнала, хоть политического, хоть эротического. Красавец мужчина и мечта всех замужних и незамужних дам!
Да, конечно, без всего этого было бы куда спокойней… Можно было бы просто пожить спокойно. Но я ж герой, а героям положено и отхватывать, и ответно бить вражьи морды.
– Служу России! – коротко ответил я, ударив кулаком себя в грудь.
Ну да, я ж пока гражданский и мне положено реагировать именно так.
Зал утонул в аплодисментах и воплях. Моя компания бесновалась громче всех, топая, хлопая и восторженно вопя что‑то непонятное.
А потом свет в зале как‑то странно мигнул и… Я вдруг почувствовал, что магия у меня пропала! И, как оказалось, не только у меня. Ее ни у кого не было!!! А потом пол под нашими ногами дрогнул…
Его Сиятельство Вовчик. Часть 3
Глава 1
Египет. Дворец фараона, приемные покои.
То же время.
– Повелитель Небес, Земли и Воды!
Перед сидящим на троне черноволосым жилистым мужчиной высокого роста, облаченным в тунику из тончайшего белого льна, расшитого золотом, распростерся ниц его первый министр. Все как и положено – лицом в пол, руки с холеными, никогда не знавшими тяжелой работы открытыми ладонями вытянуты вперед.
– Ничтожнейший из твоих рабов просит выслушать его.
– Дозволяю, – кивнул фараон. – И разрешаю встать, а то мне смотреть на тебя неудобно.
– Как прикажете, Богоподобный! – поспешно вскочил тот.
Пол во дворце был, можно сказать, ледяным, что не шло на пользу старым коленям министра.
– Турки и персы, Америка, Германия, Россия – слушаю тебя именно в таком порядке.
– Как прикажешь, Солнцеликий, – склонился министр. – Как мы и предполагали, война между двумя проклятыми богами народами лишь фарс. Султан Ахмедшах и царь Дарий заключили договор, военный союз. Через максимум два года их армии вторгнутся на берега Нила, и его воды покраснеют от крови.
– Что мы сделали для того, чтобы им помешать?
– Ведется большая работа, о Богорожденный. Валиде, мать султана, благосклонно принимает наши дары и сдерживает порывы своего сына. Одновременно с этим мы оказываем всю поддержку его старшему сыну Мехмету, который спит и видит себя во главе империи. Янычары тоже его поддерживают, но до бунта пока далеко. Власть султана велика и на его стороне первый визирь Кара‑Давуд паша, опытный царедворец и хитрый как шакал. Его на нашу сторону склонить пока не получилось. И уверен, что не получится, поэтому разрабатывается план по его физическому устранению.
Примерно так же обстоят дела и при дворе короля Дария. Его подданные охотно берут золото, но вот отрабатывают его очень неохотно.
К сожалению, там мы не смогли близко подобраться к более‑менее значимым людям. Персидский дворец напоминает растревоженный улей, и каждый ищет, кого бы ужалить. Недоверие всех и ко всему там так и сквозит. За малейшее инакомыслие любого, невзирая на заслуги, кидают в котел с раскаленным маслом.
Впрочем, возможно, это сыграет нам на руку – недовольство Дарием растет, но пока армия, которая щедро получает все выплаты, на его стороне, не думаю, что дойдет до бунта. Сейчас мы очень близко подобрались к начальнику его охраны, но говорить об успехе пока рано.
– Через два года, говоришь? – задумался фараон, чуть пожевав губу. Детская привычка, от которой он так и не смог избавиться. – Пока оставим это. Продолжайте свою работу, а о своем решении я сообщу позже. Дальше.
– С Америкой все….сложно, как там любят говорить. После убийства сына президент будто с ума сошел. И, конечно, винит во всем русских.
– Есть доказательства их причастности?
– Нет, но кого это интересует? Впрочем, косвенных более чем достаточно. Мэтью заигрался в бога, будучи простым смертным, и об этом говорят все. Он с чего‑то решил подразнить северного медведя, а теперь обиделся, получив от него ответ.
