— Феня!
— Что? Генералу нужно понимать, на что он идёт.
Генерал посмотрел на меня. Я посмотрела на генерала.
— Я не буду на вас жениться, – сказал он голосом, не терпящим возражений.
— Ну и сидите в клетке, – фыркнул Феня, усаживаясь на пол и принимаясь вылизывать лапу. – А мы будем жить дальше. Глаша, ты идёшь за завтраком или как?
— Феня, замолчи! – я чувствовала, что мой мозг сейчас перегреется и вытечет через уши.
— А что? Пусть генерал знает, в каком мы положении. Мы, между прочим, жертвы обстоятельств! Жертвы, а не преступники!
— Вы похитили высшего офицера королевской армии! – напомнил генерал.
— Мы вас не похищали, мы вас призвали! – парировал Феня. – Это, между прочим, большая разница! Похищение – это когда приходят ночью, вяжут, пихают в мешок и увозят в неизвестном направлении. А у нас всё честно: было заклинание, молния, ураган и вы сами прилетели! Мы вас силком сюда не тащили! Так что это вы, можно сказать, к нам в гости заглянули. Без приглашения, между прочим. А мы люди гостеприимные, вот и поселили вас в самой лучшей комнате. С видом на... ну, на лабораторию.
— Феня, ради всего святого...
— Что? Я просто предупреждаю. Генерал должен знать, что в этом доме всё серьёзно. У нас тут и клетки, и лилии, кстати, с зубами. Добро пожаловать в «Тихую Заводь», ваше превосходительство! Надеюсь, вам у нас понравится. Потому что, судя по всему, вы здесь надолго.
Я в ужасе посмотрела на генерала.
Генерал смотрел на меня с ненавистью.
— Я найду способ, – заверила я твёрдо, чувствуя, что должна хоть что-то пообещать. – Вот прямо сейчас. Но сначала я принесу вам всё остальное и сделаю завтрак. Нормальный завтрак. То есть, я куплю завтрак.
И замолчала, понимая, что «просто» в моём исполнении обычно заканчивалось так же, как и «с магией».
Глава 9
— АГЛАЯ —
Я неслась по коридору, чувствуя, как слёзы стыда и отчаяния подступают к горлу.
Влетела в свою спальню, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
Генерал королевства в моём доме и в клетке. И он собирается отправить меня на двадцать или тридцать лет на рудники.
— Что я наделала? – прошептала я, глядя в потолок, на котором бабушка когда-то нарисовала светящиеся звёзды, чтобы внучка не боялась темноты. – Что я наделала...
В голове крутились варианты моего будущего, и все они были один хуже другого.
Вариант первый: я теряю дом. Корнелий забирает «Тихую Заводь», выставляет меня на улицу, а на моём месте строит жилой комплекс для таких же противных, как он сам.
Флора, не выдержав разлуки со мной, сбегает в лес и пугает до смерти местных грибников.
Феня, оставшись без крыши над головой, бросает меня от обиды, идёт в наёмники и становится самым болтливым убийцей в истории королевства.
Я же доживаю свой век где-нибудь в богадельне для обедневших ведьм, рассказывая соседкам по палате, как когда-то у меня был прекрасный дом, сад, болтливый кот и лилия с тремя рядами зубов.
Вариант второй: я оказываюсь в неволе.
Генерал выходит из клетки, вызывает стражу, и меня увозят на северные рудники.
Феня, как верный фамильяр, обижается на меня, но всё же едет со мной, и мы двадцать или все тридцать лет добываем руду под надзором суровых надзирателей, которые в конце концов начинают уважать кота за его острый язык и способность ловить тюремных крыс.
Флора же, оставшись одна, чахнет и умирает от тоски.
Есть ещё вариант третий: я выхожу замуж.
За генерала.
Который сейчас сидит в клетке в моей лаборатории.
Который, судя по его лицу, считает, что меня нужно не под венец вести, а в тюрьму.
Который...
Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На меня смотрела девушка с растрёпанной косой, перепачканным лицом и красными глазами.
— Ну что, – сказала я своему отражению голосом, в котором отчаяние мешалось с каким-то странным, почти истерическим весельем. – Попробуешь выйти замуж за генерала? Бабушка была бы в восторге.
Я длинно вздохнула.
— Ладно, – сказала я, хлопая себя по щекам. – Генерала нужно кормить, а ещё возможно, спасать от Фени. И, конечно же, искать способ открыть клетку.
Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз и добавила:
— И не забыть привести себя в порядок, потому что если я сейчас выйду на улицу в таком виде, меня примут за ожившее пугало.
* * *
Через полчаса я была неузнаваема. Ну, почти.
Платье я выбрала самое приличное из тех, что берегла для особых случаев.
Оно было тёмно-синее, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам.
Бабушка говорила, что этот цвет мне идёт, потому что он оттеняет мой глупый румянец и делает лицо серьёзным.
Косу я заплела туго-натуго, вплела в неё серебряную ленту и даже попыталась сделать на затылке узел, но после трёх неудачных попыток сдалась.
Коса так и осталась косой, зато теперь она, хотя бы не торчала в разные стороны.
В кошельке звенели монеты. Я пересчитала их три раза, и каждый раз сумма получалась всё меньше, потому что я начинала нервничать и сбивалась со счёта.
— Так, на всё должно хватит, – проговорила твёрдо. – И на еду, и на сардельки Фене, и даже на нормальный завтрак для генерала. Главное не покупать ничего лишнего.
Я взяла самую большую корзину, какую нашла, и вышла из дома.
Улицы города встретили меня тем же, чем и всегда. Люди шарахались в стороны, но кивали и натянуто улыбались.
Я привыкла и уже давно перестала обижаться.
— Доброе утро, Аглая Игоревна! – крикнул мне через дорогу торговец зеленью, и я заметила, как он торопливо сделал защитный жест.
— Доброе, – ответила, проходя мимо.
— Хорошая сегодня погода! – добавил он, оглядываясь на небо, которое было серым и хмурым.
— Отличная! – согласилась с ним.
Первым делом отправилась на рынок.
Мясной ряд встретил меня запахами, от которых у меня заурчало в животе.
И я вспомнила, что сама сегодня ничего не ела, и пообещала себе исправить это за завтраком вместе с генералом.
Потому что если я буду есть отдельно, а он в клетке, это будет выглядеть так, будто он пленник, а он не пленник, он... гость.
М-д, вынужденный гость в клетке. Это звучало ужасно даже в моей голове.
— Мне, пожалуйста, колбас, – сказала мяснику, мужчине с усами, которые были пышнее, чем вся его растительность на голове. – И сосисок, а ещё сарделек. Да, дюжину сарделек дайте.
— Для Фени? – понимающе спросил мясник, заворачивая покупки.
— Да, для него, – вздохнула я.
— Балованный у вас кот, Аглая Игоревна, – заметил он, но в голосе его не было осуждения. – Моя жена говорит, что вы его любите, как ребёнка.
— Он и ведёт себя как ребёнок, – улыбнулась я и расплатилась. – Капризный, наглый и вечно голодный малыш.
— Как и все мужчины, – усмехнулся мясник и тут же испуганно замолчал, видимо, вспомнив, с кем разговаривает.
— Вы правы, как и все мужчины, – согласилась с ним, чтобы его успокоить, и пошла дальше.
Хлебный ряд пах свежей выпечкой.
Я купила батон белого, буханку ржаного, три плюшки с маком и, поддавшись минутной слабости, три булочки с вишней.
Дальше была лавка с консервами. Тут я разошлась не на шутку. Тушёная говядина, солонина, рыба в томате, грибы в собственном соку.
Генерал, он ведь мужчина крупной породы, и ему нужно много есть.
Я представила его в клетке, высокого, широкоплечего, с руками, которые, наверное, могли бы согнуть подкову, если бы он захотел.
Такому нужно мясо, точнее, очень много мяса, и хлеб, и ещё мяса.
Корзина становилась тяжелее.
Купила яиц, сыру и масла. Потом вспомнила, что у меня нет нормальной посуды для завтрака, ведь все мои тарелки были либо битыми, либо с трещинами, некоторые использовались Феней в качестве лежанок и лотков, и тогда я купила новый простой набор.
Корзина оттягивала руку, и моё плечо начинало ныть. Кошелёк, наоборот, стал лёгким, как пёрышко.
