Хозяйка уездного города 2 (СИ) - Сёмина Дия

— Да, скоро встанет. Но не уверена, что такие тяжёлые телеги выдержит наш мост.

— А вы разве ж не видели? Они же везут верблюжью шерсть в столицу, такие-то лёгкие, просто огромные тюки, а вот бывают те, что железные болванки везут, вот те тяжёлые, но там много-то не грузят, телеги не выдержат…

И понесло мужика как бывалого таксиста. Он мне рассказал про всё, что хоть как-то знал или слышал, а я молча погрузилась в свои размышления, не ожидая ничего хорошего от прибытия в Покровск.

— Прошу прощения, у меня в вашем городе никого нет, вы меня обратно отвезти сможете? — наконец, назрел тот самый важный вопрос, от которого я сама встрепенулась. Надо было Смирнова попросить.

— Помилуйте, барыня, я туда-сюда уж скатался, да ещё раз? Непосильно, и кто же знает, сколько у вас дело продлится, день али неделю.

— Понятно…

Всё, я разозлилась и прежде всего на себя саму.

Кучер, почуяв передо мной некоторую вину, наконец, замолчал. Довёз до Покровского и высадил у того самого лазарета, где я совсем недавно брала справку у акушерки.

— Вы, барыня, туда пройдите, спросите…

— Спрошу, а потом что? Полицейский участок-то где? — спрашиваю настойчиво, потому как кучер решил, что и без того слишком много на себя взял и теперь с него хватит.

— На площади и от банка-то по правую руку. Любой вам подскажет. Прощайте, я своё дело сделал, не обессудьте.

И уехал.

Хотелось ругнуться.

В той стороне, где когда-то был шикарный дом Гончаровых, всё ещё виден дымок, тёмный, зловещий. Но больше никто ничего не тушит, всё, что могло сгореть — сгорело.

Перекрестилась и вошла в лазарет. Везде тихо и пусто.

— Есть кто? Я по делу Гончаровых.

Где-то в глубине здания послышался шорох и ли шум, что-то упало, кто-то ругнулся, и ко мне вышел старик в белом халате с закатанными по локоть рукавами.

Не иначе патологоанатом…

— Здравствуйте, я по делу Гончаровых, вы можете мне хоть что-то сказать…

Здороваюсь, а сама думаю, на кой мне всё это? Я ведь и не хочу ничего слушать-то ничего. Но как в тумане повинуюсь событиям и следую какому-то заведённому порядку.

— Да, сударыня, я здесь и костоправ, и лекарь, и аптекарь, и вот сейчас тела готовлю…

— Тела?

— Да, мне жаль сообщать такие новости, но пожар случился поздно ночью, все спали, Леонид Маркович ещё и выпил.

— Он умер?

— Да, я же сказал. Хотите взглянуть.

— Ой, упаси бог! Нет. А мне что делать? Как это всё молниеносно. Вот только же с ним разговаривала и уже вдова? А вы не разыгрываете меня?

— Упаси бог. Надо же, как, говорят из огня, да в полымя, а вашему мужу наоборот, в реке не потонул, так вот она судьба-злодейка. Ну хоть гроб готов. Анфисе Фёдоровне надо бы заказать.

У меня в душе проскребли кошки, — жадность, видимо, после смерти Гончарова перешла на меня. Где мне столько денег взять, чтобы справить похороны? Счетов в банке не знаю, у нотариуса явно нет завещания в мою пользу. Снова попала.

— А Феденька где?

— Поймали снова за поджогом. Говорят, его какие-то пьяные крапивой стегали, вот он и мстит.

— Но он хоть живой? Не избитый?

Наш разговор тихий, с нотками шока, абсурда, и вселенской усталости, вместо скорби.

— В каталажке сидит, наш городничий решил, что Федя опасен и отправят горемыку в специальное место для душевнобольных. Но вам бы надо на это дело подписи поставить. И у меня тоже. Опознание бы провести.

— А вы их не знаете? В смысле Гончаровых?

— Знаю, как же не знать, — старика уж ничего не удивляет, а моё нежелание смотреть на покойников и тем более.

— Давайте бумаги подпишу. Смотреть на них не хочу. Боже, поверить не могу.

Я и правда не могу поверить в скоропостижность этого события. Не могу сказать, не смею, что я рада. Всё же я бы предпочла менее радикальные методы получить вольную. Но, видимо, высшие силы окончательно обозлились на Гончаровых.

Патологоанатом пригласил меня в свой приёмный кабинет, где принимают живых пациентов, недолго заполнял бумаги и протянул на подпись.

— Сейчас выдам вам справку, с ней вам бы теперь в нашу городскую управу пройти.

— Хорошо, а когда похороны?

— Так это вам решать, вы бы поспешили взять справку о кончине у градоначальника, с двумя справками в банк, и если у Гончарова был счёт, ежели сразу чек вам выдадут похоронный, то в церкви и спланируете. Видать, впервые у вас такое горе?

— Да, впервые, ничего не знаю. Спасибо вам за помощь.

— Я здесь ещё до вечера, завтра будем одевать покойных, так что вы бы поспешили…

Вздыхаю, и всё ещё ошарашенная внезапным происшествием, не в состоянии осознать, что вот она воля, и даже справочка имеется, а забот меньше не становится — иду в управу…

— Александра Андреевна, голубушка! Я, как узнал о вашем горе, так все дела бросил и примчался. Соболезную вам! Сейчас всё справим, это же надо…

Не успела повернуть на местную площадь, как меня куполом накрыл звонкий вопль Сомова. Он примчался следом за мной в Покровское, как только узнал от Торопова новость и теперь ни за что не отступит, ему кажется, что я теперь открыта для отношений, пусть пройдёт траур, но через несколько месяцев…

Смотрю на Сомова и вдруг ловлю себя на мысли, что не он ли приложил руку к этому происшествию? Такой отчаянный и настойчивый человек, с резким характером что угодно мог устроить.

Скажу ли я ему упрёк?

Нет!

В голове вдруг всплыло, что Феденьку поймали за следующим поджогом, и тем вовсе успокоилась. Сомов в этом деле — сторона, но непременно воспользуется и начнёт помогать изо всех сил.

Он спустился из экипажа, слегка размял ноги и теперь идёт рядом.

— Да уж, я сама до сих пор не могу поверить. Как всё мгновенно случилось, и почему Феденька столько лет прожил, ничего пакостного вроде бы и не творил, а тут раз и спалил и дом, и родню, ужасно, очень ужасно…

— Дураки тем и опасны, Александра Андреевна, сегодня тихий, а завтра пламя полыхает. Я понимаю вашу нужду, и проблемы, женщине одной в такой ситуации тяжело, посему посмею взять на себя ответственность, и без потаённых мыслей, не отказывайте мне в возможности вас поддержать.

— У меня вообще нет выбора, Демид Ефимович уехал в столицу с Алёшей, больше мне никто не сможет оказать помощь и даже совет дать.

Мы сейчас оба понимаем, что он мне нужен, и, к счастью, траур сохранит дистанцию и не позволит ему с наскока захватить меня и утащить под очередной венец.

И я успокоилась, но ровно до того момента, как Макаров в столице ещё раз копнёт долговое дело тётки, и кредиторы проторят дорожку ко мне. Доживу ли с такими приключениями?

Глава 11

Бесконечный день

Как хорошо, когда есть кто-то, готовый взять на себя неприятные обязанности. Нет, я не из тех, кто прячется за широкой мужской спиной при любом неприятном инциденте. Но всё, что сейчас происходит, вся эта бюрократия меня слегка доканывает, хотя понимаю, в нашем мире всё точно так же, а то и хуже.

Городничий, гораздо более резкий и суровый, нежели наш душевный Макаров — сам не пришёл, прислал обычного городового и тот без лишних вопросов выдал справку, свидетельствующую смерть Гончаровых, попросил расписаться в нескольких документах, но я попросила Сомова прочитать и вникнуть.

Не хочу в случае чего платить ещё и за ущерб, причинённый пожаром, если таковой имеется.

Но ничего такого нет.

— А с Феденькой что будет?

— Завтра приедут из монастыря и заберут, он опасен, поймали его за очередным поджогом. Дали успокоительного, накормили, надели на него штаны и посадили в камеру. Обходимся хорошо, он и счастлив, дурачок, что с него взять. Угробил семейство и все дела. Хотите на него взглянуть…

— Нет, в смысле, взглянул бы, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но боюсь, эта встреча выбьет его из спокойствия, начнётся истерика, а это уже лишнее.