Минут пять мы молча работали ножами. Я подобрал соус последним кусочком лепёшки, отложил вилку и откинулся на спинку. На душе было неприлично хорошо…
Сиси воспользовалась паузой и поднялась со стула.
— Геральт. У меня для тебя сюрприз.
— И какой же? — я приподнял бровь.
— Взгляни вот сюда, — она картинно показала руками на стену.
Там висели шторы, ради которых Сиси требовала отрез плотной зелёной ткани. Висели они аккуратно, со складочками и подвязками, прямо на стене, на которой по проекту мастерской никаких окон отродясь не было. Сейчас полотнища были задёрнуты.
— Шторы я уже видел.
— Ты не видел, что у меня за ними.
Сиси потянула за шнурок, и зелёные половинки разъехались.
Я успел сделать ровно один глоток кордия, и этот глоток у меня предательски пошёл не в то горло.
С холста смотрел героический персонаж в позе, которой позавидовал бы любой памятник на столичной площади. Правая рука была воздета вверх и сжимала Проклятый меч Вечного Дозора в исполнении художника, не очень близко знакомого с понятием «прямая линия». Левая держала точильный камень такого размера, что им можно было оглушить циклопа без всякой заточки.
Из-под сапог героя поднималась пирамида черепов разной степени геометрической точности, причём верхний череп подозрительно напоминал орка с приплюснутой мордой.
И всё это я бы ещё стерпел.
Если бы не одно но.
У героического персонажа на лбу было третье око.
Око располагалось чуть выше переносицы, было заметно крупнее двух нижних и нарисовано с такой въедливой обстоятельностью, что зрачок поворачивался следом за наблюдателем. В углу холста размашистой рукой было выведено: «Геральт Великий всё видит».
В правом нижнем углу скромно стояла подпись: «Дундук».
Кхе-кхе…
Я кашлял минуту, а Сиси рядом сияла, как солнце в ясный день.
— Ну как? Я держала в секрете специально.
— Сиси. Я не знаю, с чего начать.
— Начни с того, как тебе третий глаз.
— Третий глаз изумителен. Без него картина была бы пресной.
— Я говорила Дундуку, что глаз получился крупноват, но он настаивал, что повелитель видит больше других, и поэтому глаз должен соответствовать.
— У бригадира моего цеха просыпается философское мышление. Это меня тревожит.
— Он специально просил у меня холст и краски, делал тайно после смены. Геральт, только не ругай его, он старался.
Я ещё раз пристально посмотрел на полотно. Третий глаз действительно следил, причём с какой-то детской упорной честностью, как нарисованный сторожевой пёс. Пирамида черепов, хоть и кривая, тоже выглядела исторически достоверно.
— Ладно, ругать не буду. Картину повесим в коридоре у выхода во двор. Туда заглядывает каждый зомби, проходящий с граблями, пусть видят, как выглядит правильная пропаганда.
Сиси фыркнула в кулачок и засмеялась.
Я отхлебнул кордия, на этот раз в правильное горло, и стал прикидывать, как заточить когти крота и какие клинки из них получатся…
Глава 7
Следующим утром мастерская встретила меня запахом точильной пыли.
Я стоял у второго верстака, отдохнувший после джакузи и с ясной головой. Сиси утаскивала во двор бригаду на полив, Дундук командовал у крайних столов конвейером заточек по стальным клинкам, а правый верстак был свободен.
Я водрузил на него Коготь Древнего Крота, стараясь не прожечь столешницу.
В длину коготь тянул на добрый метр, грани отблескивали чернью, а на острие медленно собиралась капля зеленоватого кислотного налёта, готовая в любую секунду сорваться вниз.
Системное описание показывало прочность ровно в тысячу единиц, и где-то в сердцевине я угадывал тонкий магический канал, по которому при жизни Крота проходила его мана. Канал лежал безмолвный, но материал держал в себе остаточную энергию шестидесятого уровня.
Лучшая заготовка под клинок, какую я когда-либо видел. И таких у меня в инвентаре лежало ещё девятнадцать штук.
Тысячи единиц прочности хватит на любую разумную серию заточек, и тратить расходники Кракуса на дополнительный ремонт думаю не придётся.
Я открыл системный интерфейс и развернул вкладку Стихии Смерти. Перед глазами лёг знакомый список Рулетки Фатальности.
Стихия Смерти (уровень 1) — каждая заточка накладывает один из эффектов Рулетки Фатальности:
0.05% — Проклятие увядания (необратимый некроз)
0.04% — Кража жизненной силы (восполняет половину здоровья)
0.03% — Поднятие убитого в виде нежити
0.02% — Мгновенная смерть цели
0.01% — Разрыв души (блокировка возможного воскрешения)
Я задумчиво потёр подбородок и пробежался взглядом по строчкам.
Проклятие увядания и кража жизни заманчивы, но против местных монстров с регенерацией и магической защитой работают криво. Поднятие убитого ни к чему, у меня для этого есть Патрик и куча воинов вооруженных клинками с этим эффектом. Разрыв души уже был у моих собственных клыков, да и нужен он очень редко, поэтому дублировать смысла нет.
А вот Мгновенная смерть универсальна как лом. Цель пятидесятого уровня или сотого, Смерти на табель о рангах глубоко плевать: достаточно одного касания, и противник переходит в разряд мумий. Для Рыцарей самое то.
Подошёл к стеллажу с двадцатью точильными брусками и снял с подставки красный.
Камень Мгновенной смерти. Бруски в этой коллекции лежали аккуратными рядами, с подписями от руки Сиси, и я каждый раз с уважением поглядывал на её систему маркировки и систематизации.
Красный камень лёг в ладонь, я зажал первый коготь в тиски.
Он коснулся лезвия с тихим шелестом, и по кромке пробежала первая красная искра.
Заточка успешна. Прочность 999 / 1 000.
Эффект «Мгновенная смерть» закреплён.
Минус единица прочности, и крошечная капля в копилку шанса Смерти. Бесплатных эффектов в этом мире не бывает, особенно от неё.
Я отложил красный камень, призвал легендарный кирпич и приступил к основной работе. Активировал концепцию Трансформации живой плоти и провёл кирпичом по основанию заготовки.
Прочность 998 / 1 000. Урон +11.
Мгновенная смерть цели — 0.04%
Под кромкой коготь медленно поплыл.
Изгиб становился глубже, основание расширялось и формировало рукоять, лезвие тянулось вдоль естественной формы, кислотный налёт собирался к острию ровной плёнкой. Дундук за крайним верстаком от любопытства завис над собственным клинком, и Сиси из коридора негромко пристукнула его по затылку каким-то полотенцем. Дундук тут же вернулся к работе.
Каждое касание камня — ровно одна минута чистого времени, и эта арифметика медленно складывалась в осязаемые часы у верстака. Сорок штрихов, час, два часа.
К пятидесятому штриху коготь окончательно перестал быть когтем.
Передо мной лежал лёгкий ятаган серповидной формы, белый, как очищенная кость, и кромка у него по острию отливала зеленоватой кислотой.
Сиси заглянула на пороге, увидела меня в позе ремесленника, тихо унесла чашку с кордием и вернулась позже уже с кружкой бульона. Я её даже не заметил.
К пятисотому штриху я перестал считать вслух и перешёл на молчаливый счёт через системный интерфейс. Где-то на семисотой поймал себя на мысли, не сходить ли поужинать, но в итоге решил, что ещё рано.
К девятисот первой заточке клинок отозвался по всей кромке плотным багряным светом, прочность подкатилась к ровной сотне, и над верстаком всплыло финальное системное окно.
Ятаган Древнего Крота (+901)
Урон: +9 999 (физический)
Эффекты:
Кислотное напыление лезвия
Мгновенная смерть (шанс 18.02%)
