— Синкраля,— поправила ее я. — Мужские фамилии склоняются, в отличие от женских.
Эрмина же потупилась и даже отступила на шаг назад. В чем-то я ее понимала, восточные змеи долго помнили обиды и мстили весьма затейливо. И, кстати, лахримейновые гадюки водились именно в их владениях.
Избранница еще немного постояла, подождала и, не сдержав гневного фырка, удалилась.
— Она явно хотела, чтобы мы ей представились,— задумчиво проговорила я.
— У меня горло перехватило,— хрипло выдохнула Эрмина. — Как удавкой.
Я велела ей приподнять подбородок, а затем провела пальцами по горлу. Хм, на коже имеется статическая магия…
— Кто-то заставил тебя замолчать,— я посмотрела не-родственнице в глаза,— это что ты такое хотела ляпнуть?
— Хотела уточнить, правда ли, что лахримейнове гадюки водятся только во владениях Синкралей,— растеряно отозвалась та.
— Тогда тебе стоит поискать того менталиста, что спас тебе жизнь,— потрясенно выдохнула я. — ты ведь собиралась обвинить драэ-ри Синкраль в отравлении!
— Нет,— возмутилась Эрмина,— я просто… Я просто чуть не спорола дурость.
— Но это было бы эпично,— я подтолкнула ее локтем,— клянусь, после такого я бы точно принесла тебе вкусняшек в отделение неснимаемых сглазов и проклятий! Пошли-ка, выпьем кофе.
Эрмина сощурилась:
— С чего бы мне тебе доверять?
— А что нам теперь делить? — вопросом на вопрос ответила я. — Вся связь Ильгертонами держалась на моей дур… На моем желании соединить семью. Сейчас меж нами ни связей, ни долгов.
Эрмина кивнула, но покинуть обеденный зал мы не успели:
— Не расходимся! И тише, драэ-ри, тише.
— Боги Полуденные, я даже не представляла, что драэ Мирсонай может так гаркнуть,— восхитилась я. — Она могла бы проводить занятия в нашей гимнасии.
— А у вас шумно? — удивилась Эрмина. — Там же одни драэ-ри учатся.
— Мгм,— я с интересом посмотрела на не-родственницу,— нас иногда по сто пятьдесят дракониц, человечиц и оборотниц в аудитории. Гул стоит такой, что порой профессора не слышно.
— Я сказала — тишина! — рявкнула драэ Мирсонай.
— Нет, ну она точно где-то преподавала,— проворчала я, скидывая с себя молчальный сглаз.
Остальные Избранницы предпочли покориться. Или же не умели снимать чужое колдовство.
— Сейчас походите ко мне и их распределяющей корзинки тянете своего танцевального партнера,— четко проговорила драэ. — Идете согласно своим номерам, вам понятно?
То есть, я выбираю первая?
Проигнорировал неодобрительные взгляды Избранниц, я подошла к драэ Мирсонай. Рядом с ней стояла служанка. Она протянула мне корзину, полную изящных и абсолютно одинаковых каменных яиц.
Магическим зрением рассмотреть что-либо было невозможно, и я хотела просто довериться слепому случаю, но… Едва лишь я протянула руку, как яйцо само прыгнуло мне в ладонь!
— Оно само вылетело, да еще и приклеилось,— я с прищуром всмотрелась в драэ Мирсонай.
Но та лишь равнодушно пожала плечами:
— Все драры — женатые мужчины. Вашей репутации ничего не угрожает. К тому же вы могли просто упустить контроль над силой. Такой потенциал в вашем возрасте…
Она неодобрительно покачала головой, а после велела мне отойти и не задерживать очередь.
Тихо ругнувшись, я оторвался яйцо от ладони и, раздавив хрупкую каменную глазурь, с недоумением посмотрела на брошку.
— А теперь, когда вы получили свои украшения,— громко и четко проговорила драэ Мирсонай,— вы должны внимательно их изучить. Ваш партнер будет носить такое же украшение. Постарайтесь не перепутать!
М-м-м, то есть, имен нам не скажут?
Меня начали терзать смутные подозрения. Казалось, что танцевальный вечер закончится чем-то нехорошим.
Или я себя просто накручиваю.
— Так что,— ко мне подошла Эрмина,— кофе мы пьем или нет?
— Пьем,— решительно ответила я. — Тебя не смущает, что нам не назвали имен?
— Смущает,— буркнула она. — И ты посмотри, как сильно похожи эти цацки!
— Будем ходить в мужские груди всматриваться,— вздохнула я. — Вот бы у маменьки лорнет одолжить!
Но самое забавное, что в итоге мы с Эрминой пили ромашковый чай. Ибо в комнате нас ждали наши платья.
Точнее, не наши платья, а ужас, присланный в подарок.
— Нет,— Эрмина вздохнула,— ткань на самом деле очень дорогая. И зачарована хорошо.
— К платьям прилагается записка, что мы должны выделяться своими личными качествами, а не семейным богатством,— я кивнула на два конверта, лежавших на столике.
Моя не-родственница еще раз с отвращением посмотрела на серо-голубые, будто линялые платья и с надеждой проговорила:
— Но, может, в этом есть смысл? Нас будут ценить не за количество рариков, а за душу?
У меня таких мыслей не было. Я с первого курса наблюдала прекраснейшую историю, которая, на мой взгляд, закончилась идеально:
— У нас в гимнасии есть замечательная преподавательница. Она и науку двигает вперед, и студентов держит в напряжении. А еще профессор Моррис не только умна, но и красива. Один у нее недостаток — крайняя бедность. Я бы даже сказала нищета. Кавалеры обходили ее стороной.
Выдержав паузу, я продолжила:
— Но она смогла с этим справиться. И, едва лишь она получила должность декана факультета травоведения, как у нее начали появляться кавалеры. А знаешь почему? Потому что к деканству прибавкой идет солидная зарплата, патент на малый титул и беспроцентная ссуда на жилье.
— Погоди,— встрепенулась Эрмина,— я в газете читала, что двое мужчин устроили настоящую магическую дуэль на территории твоей гимнасии!
— Да-да и оба были побиты профессором Моррис,— захихикала я.
— Зря она так,— нахмурилась моя не-родственница,— вдруг просто совпало?
— Ага,— я чуть не подавилась ромашковым чаем,— один картежник, а у второго поместье за долги забрали. В общем, души наши, очевидно, интересны только богам. Да и то не всем. Душеед в нашем пантеоне всего один и то не доказано!
Мы допили чай, а после я все же сварила нам кофе. Потому как ромашка не смогла справиться с нашим горем.
Нет, концепция одинаковой одежды мне знакома. Первый бал в академии — у каждого курса свой цвет и ткань. У алхимиков тоже все строго, и это понятно. Но!
Но нам достались линялые тряпки. Безумно дорогая ткань, качественный пошив и надежные заклятья. И просто убийственно некрасивый цвет.
— У меня закладываются подозрения, что кто-то испортил партию мчурского шелка,— Эрмина еще раз огладила ладонью платье,— и нашел выход из положения.
— А ведь правда,— я охнула,— в этом сезоне в моде цвет «Дыхание грозы». А это словно бы его уродливый младший брат, больной и проклятый!
— Да упокоится он с миром,— мрачно провозгласила Эрмина.
— Да ну, если это подарок, значит, можно будет реанимировать,— отмахнулась я. — Как минимум отбелить и отдать в швейную мастерскую, чтобы расшили цветами и бабочками к лету.
— Тоже верно,— кивнула Эрмина.
К вечеру мы окончательно смирились со своей участью. Хотя я нет-нет да и вспоминала свой обширный гардероб — к отбору меня подготовили основательно. Четыре полных бальных туалета! Включая украшения и обувь.
Потолок расцвел плеядой иллюзорных цветов и голос драэ Мирсонай торжественно возвестил:
— Избранницы, настало время для первой встречи с Его Высочеством Алариком Этельранским!
Нас построили парами, прямо как в детстве. И так, линялой колонной, мы последовали за помощницами драэ Мирсонай.
На мою удачу цифры на браслетах уже успели обнулить, и потому впереди шла та самая драэ-ри Синкраль.
«А ведь ни разу так не было, чтобы принц женился на той, на которую все думали», вспомнилось мне вдруг.
Маменька рассказывала у камина, что все фаворитки всех четырех отборов в итоге вышли замуж совсем за других мужчин! Луиза Ильгертон была свято убеждена, что рейтинг ничего не значил. Было важно лишь последнее испытание, которое до сих пор хранилось в секрете. Невесты просто заходили в башню, но наружу выходила лишь одна. Остальных потом выносили придворные маги.
