Бросилась к коробке, где лежали катушки из той же партии.
И как я не заметила магического следа, когда пользовалась этими нитками в первый раз?..
Все они из последней поставки, которую посоветовала Швейная гильдия еще до нашествия сподручных Жоржетты.
Только теперь я поняла, что это была попытка злостной диверсии.
— Ты думаешь, это она? — спросила я Мшастика. — Жоржетта?
— Кто ж ещё? Не кавалеры же твои принесли букеты этих катушек, — окрысился Мшастик на аккуратные цилиндрики, обернутые нитками.
Я достала старый образец ткани, расшитый до визита гильдии. Провела пальцем. Чисто.
А потом — по новому шву.
И мурашки побежали, словно к финишной черте марафона.
— Жуфле! Эти гадины подложили нам нитки с замедленным зловредным действием, — всхлипнула я.
— Хотели, чтобы клиенты отказывались. Чтобы репутация начала скручиваться, как подгнившее волокно, — гневно зашуршал Мшастик.
— И чтобы наш магазинчик начал чахнуть, — подвывала я. — Начнутся пересуды. Уйдут покупатели. И... вуаля — лавка закрывается! А Жоржетта — единственный стильный модист на районе, — обрисовала я наше незавидное будущее.
Я стояла над тканью, как над телом, прокаженным порчей.
Меня аж скрутило негодованием! А живот запульсировал мерзкой, уверенной чесоткой.
— Ну нет… опять! Еще и это, — выдохнула я и полезла под корсаж.
— Что — «это»? — раздался голос Мшастика из корзины с тесьмой.
— Опять началась эта банная зараза! Я же говорила, что подхватилав купальнеинквизитора какую-то гадость. Надо бы к целителю…
— А ты когда мылась? И сколько раз в неделю вообще купаешься? — строго спросил мой личный мочал.
— Да как всегда. Оставь, Мшастик, — отмахнулась я. — Не успокаивай меня. Я точно подцепила дрянь от тех девиц, которых Игнатрион толпами ведет к себе под пенку!
— Каких девиц? — не понял Жуфле.
— Ну… разноликих. С опытом. Скользких и пропитанных неразборчивостью! А моюсь я достаточно часто, — обиженно сморщила я нос.
— Но не дважды в день. А должна! — назидательно сказал он.
— Почему, интересно?
Жуфле вылез из корзины, встал лапками на катушку с лавандовым шелком и поднял мордашку:
— Потому что ты пришлая. Потому что назвалась потомком Мурлены Ветреной. А у той весь род покрыт распутным проклятием, как мы обнаружили. Если не мыться, магия раскрепощенности прилипнет, и снова тебя начнут находить всякие инспекторы, инквизиторы, возбуждённые и склонные к одержимости.
— Ах, это. Ладно-ладно, Мшастик, я поняла. Вечером схожу в баню.
— А почему ты мне не даёшь себя купать? — обиженно надул он веревчатые губки.
— Опять ты за свое? Потому что ты… мой друг, — сказала я вкрадчиво. — И живой. И говорящий.
— Но я — отличный очиститель! Я чищу не только тело, но и душу, репутацию и карму!
— Я знаю, милый. Но даже если у тебя честные намерения, и ты позавчера предлагал мне брак,я всё равно не моюсь болтающими мочалками. Прости.
— Ха! Вот и будут у тебя зудеть проклятия вокруг пупка до самой осени! — фыркнул он, надул щёчки и полез обратно в корзину.
Я долго молчала, вцепившись застывшим взглядом в безмолвный дверной колокольчик.
Потом аккуратно свернула ткань.
Убрала утреннюю газету в сторону, несколько раз поменяла местами стаканчик с ножницами и подушечки с иголками. Протянула руку за выкройкой… Оу! И краем глаза заметила заголовок статьи, пестреющей на первой газетной страничке.
Медленно и рвано выдохнула. И… улыбнулась.
— Что ж…
— Месть?? — озорным хором воскликнули бдительные Мшастик и подоспевшая Солошля.
— Нет, — еще коварнее растянула я губы в улыбке. — Ответка! Мы не шьём тут месть, мессиры и лерды! Мы пришиваем справедливость! Вместе со стразами и оборками.
— И насмерть! — вставила свое слово азартная шляпка.
— Потому что красиво — не значит беззубо, — подмигнула я ей и продемонстрировала газету.
«Салон герцогини де Леверан… Летний бал, посвящённый Обновлению Года»,— кричал заголовок.
Событие редкое, как солнечное затмение в Погребённых горах!
Герцогиня собирает всю верхушку столицы: принцы, лерды-драконы, казначеи, вельможные предприниматели. Мессиры маги их юные дочери и благородные наследники и прочие светские заклинатели успеха!
— Ежегодный он, — хмыкнула Солошля. — То же мне редкость! Каждое лето одно и то же объявление! Никакой фантазии…
— И весь пошив балетной линии — от вечерних нарядов до униформы флейтистов, как и всегда достанется Жоржетте де Лиман, — пробурчал Мшастик, — главной модистке столицы. Это своего рода традиция.
— Это было до того, как в ваших краях появился прогрессор, — вздернула я носик и провела рукой, очерчивая свой горделивый стан. — Пора менять закостеневшие устои.
— Отобьем у Жоржетты заказ на Летний бал?? — заёрзал Мшастик от нетерпения.
— А собери-ка мне информацию на герцогиню де Леверан. Как к ней подступиться? — сузила я глаза.
— Будет сделано, — вытянулся Жуфле по стойке смирно от хвоста до вибрисс.
И принял мой приказ с таким выражением морды, будто это была грамота от короля.
* * *
— А где Жуфле? — нырнув под стол, полюбопытствовала Солошля спустя пять дней.
— Без понятия. Я его с прошлой недели не видела, — отмахнулась я, занятая выбором цветовой палитры для платьев подружек невесты.
Моя юная троллиха все-таки выходила замуж! Несомненно, очаровав ухажера недюжинном бюстом.
— Крысы бегут с корабля? — ощетинилась шляпка, негодуя по поводу исчезновения Мшастика.
— Ну, надеюсь, мы пока еще не тонем, — протянула я.
— Конечно, нет! Мы непотопляемы! — настигло нас восклицание в исполнении пропавшего Жуфле.
— Помяни косматого, — уронила я, но губы уже тронула облегченная улыбка.
Этот паршивец заставил меня попереживать! Как же хорошо, что вернулся живой и не изодранный.
Правда, выглядел он неожиданно грязным, пусть и бодро сообщил, отряхивая лапки:
— А герцогиня де Леверан гуляет каждый третий день после дождя в Саду Мирабель. У неё там личная скамейка! Под сливой. Слева от фонтана, где русалки делают вид, что не пьют ничего, кроме нектара из кувшинок.
— Это сколько же ты за ней следил? — спросила я, подняв брови.
— Совсем чуть-чуть. Только четыре часа… По четыре в день, — поморщился Жуфле. — Это если не считать банных процедур.
— Мшастик! Ты мне изменяешь? — нарочито возмущенно округлила я глаза.ь — Незаменимых не, так ведь?
— Зато теперь ты знаешь, где ловить будущее! — глубокомысленно изрек мой непостоянный мочал.
— Хм-хм, — засомневалась я, но на охоту за будущими свершениями всё-таки пошла.
И кое-какие полезности у Сливого фонтана поймала!
Я надела самое светлое и летучее платье. То самое, в котором чувствуешь себя не просто женщиной, а чьей-то воздушной музой.
Приехала в сад и под сливой нашла её.
Герцогиню.
С раскрытым веером в руке, пестрящим вышитыми гиацинтами.
А на лице приклеенное выражение, принадлежащее женщине, которая устала быть важной. И хочет пять минут поговорить о том, как пахнет жасмин в ее саду.
Я деликатно присела на соседнюю скамью. Как будто так совпало.
Глава 15
Глава 15
Прохладный ветерок прохаживался по лепесткам, как капризный ухажёр. А подол моего платья едва заметно колыхался, словно вспомнив, что когда-то тоже был цветком. И отзывался на знакомую трель в ветвях.
Моя юбка была сшита из полупрозрачного шифона цвета лунной дорожки на зеленом пруду. Что-то между бледно-голубым и мятным. С отливом, как у перламутра внутри раковины.
Но главное — не цвет.
А вышивка! Спускающаяся с плеча к подолу, наискосок. Будто птичья тень в полёте. Она была сделана из тончайших нитей, сплетённых с вкраплениями волшебного пуха. На солнце он был почти невидим, но в полутени вдруг оживал и мерцал, как крылья бабочки.
Люди не замечали этого сразу. Но герцогиня заметила.
