Василиус, первым шагнувший во тьму копей, обернулся с ухмылкой.
— По крайней мере, здесь нет аристократов, жалующихся на неудобства, —заметил он. — Уже прогресс.
И, знаете что? В тот момент это действительно казалось прогрессом.
Даже если наш новый дом был населён духами мертвых шахтёров и пах как склеп викингов после попойки.
8.
Новости из столицы
Жить в заброшенных соляных копях — это примерно, как поселиться в желудке тигантского каменного змея, который решил навечно замереть в позе "переваривание". Везде тебя окружают влажные стены, пахнущие чем-то между старым потом и разложившимися надеждами, а эхо твоих шагов отдаётся так,словно где-то в глубине действительно обитают духи горняков, которые крайне недовольны вторжением в их посмертный покой.
Я. Вайнерис Эльмхарт временная королева подземного царства беглецов и постоянная жертва собственных амбиций, сидела в том, что когда-то было административным помещением копей, а теперь служило моей лабораторией, и пыталась адаптировать свои медицинские процедуры к новым условиям. Задача оказалась примерно такой же простой, как научить медведя играть на арфе —технически возможно, но требует нечеловеческого терпения и высокого болевого порога.
— влажность здесь просто потрясающая, — съехидничал Василиус, развалившийся на единственном сухом камне во всём помещении. — моя шерсть превратилась в нечто среднее между мочалкой и гнездом для птиц. Я начинаю подозревать, что скоро из меня вырастут грибы.
— Заткнись, — буркнула я, пытаясь защитить свои запасы плесени от избыточной влаги. — По крайней мере, твоя шерсть не отвечает за жизни людей. А мои культуры могут испортиться, и тогда у нас не будет лекарств.
— О, а я думал, что отвечаю за моральную поддержку и стратегические сарказмы, — невинно заметил кот. — Разве это не жизненно важная функция?
Прежде чем я успела ответить что-то достаточно колкое, в мою импровизированную лабораторию ворвалась Агнесса, держа в руках свёрток, который выглядел так, словно его несколько раз переехала телега, а затем использовали как подстилку для больной коровы.
— Миледи! — запыхавшись, выпалила она. — гонец! Из столицы! С новостями!
Я мгновенно забыла о своих проблемах с влажностью и плесенью. Новости из столицы могли означать что угодно — от объявления нас вне закона до известий о том, что король решил сделать публичную казнь национальным видом спорта.
— Где этот гонец? — спросила я, аккуратно укрывая свои медицинские принадлежности.
— В главном зале, миледи. Герцог Райнар уже с ним говорит, но он просил немедленно позвать вас.
Главный зал — громкое название для пещеры размером с небольшую церковь, которую мы превратили в место для собраний. Когда я туда добралась, то увидела Райнара, лорда Корвена, графа Торвальда и человека, который выглядел так, словно его долго преследовали, а затем выжимали как тряпку.
— Вайнерис, — Райнар повернулся ко мне с выражением лица, которое варьировалось между удивлением и тревогой. — Ты должна это услышать.
Рассказывай ещё раз, — обратился он к гонцу.
Гонец — худой мужчина неопределённого возраста с глазами испуганного кролика — нервно сглотнул и начал свой рассказ.
— Герцогиня, — он поклонился так низко, что я забеспокоилась за состояние его позвоночника. — вести из столицы... они... они странные, миледи.
— Странные как? — поинтересовалась я. — Странные как "король решил объявить кошек государственными советниками" или странные как "он приказал покрасить все дворцы в розовый цвет"?
— Странные как… как "король тяжело болен и все думают, что он умирает", миледи,
— выпалил гонец одним духом.
Повисла тишина, которую можно было резать ножом, жарить на сковородке и подавать как основное блюдо с гарниром из недоумения.
— Болен? — переспросила я. — Чем именно?
— Не знают точно, миледи. Начало как обычная лихорадка, но потом... потом стало хуже. Он бредит, мечется, кричит на придворных. Вчера приказал арестовать собственную тень за измену. А позавчера целый час беседовал с портретом своего прадеда, требуя от него объяснений насчёт неуплаченных налогов.
Я обменялась взглядами с Райнаром. То же самое заболевание, которое мы лечили в лагере? Брюшной тиф мог объяснить лихорадку и бред, но обычно развивался не так быстро.
— А что говорят королевские лекари? — спросила я.
— Они в панике, миледи. Одни говорят, что это кара божья за грехи. Другие утверждают, что короля сглазили. Третьи шепчутся о яде, но тихо, чтобы их самих не обвинили в попытке отравления.
— А как насчёт тех, кто на самом деле пытается его лечить? — я попыталась сосредоточиться на медицинской стороне вопроса.
— Пробовали всё, миледи. Кровопускания, отвары. молитвы, даже привозили знахарку из дальней деревни. Ничего не помогает. Король только слабеет.
Я задумалась. Симптомы действительно напоминали брюшной тиф, но что-то не сходилось. Слишком быстрое развитие, слишком сильный бред.
— А придворные? — вмешался лорд Корвен. — Как они реагируют?
— По-разному, милорд. Леди Эванна практически не отходит от королевского ложа, изображая преданную фаворитку Канцлер Морентайн пытается сохранить видимость нормального управления. А остальные. — гонец оглянулся по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушивает, — остальные уже начинают делать ставки на наследование.
— Ставки? — удивилась я.
— Ну не в буквальном смысле, миледи. Но многие начинают думать о том, кто будет править, если... если его величество не поправится. И имя герцога Райнара звучит всё чаще.
Василиус, который незаметно проследовал за мной, издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент "Вот это поворот"
— Есть ещё что-то, — продолжил гонец, явно собираясь с духом. — Кое-кто при дворе... кое-кто говорит, что единственное, что может спасти короля — это то самое чудодейственное лекарство, которое создала герцогиня Вайнерис. Говорят, что оно исцеляет любые болезни.
О нет. О нет, нет, нет. Это было именно то, чего я больше всего боялась.
— Кто именно это говорит? — спросила я тоном человека, готового к убийству.
О нет. О нет нет нет. Это было именно то, чего я больше всего боялась.
— Кто именно это говорит? — спросила я тоном человека, готового к убийству.
— Разные люди, миледи. В основном те, кто слышал истории о ваших исцелениях.
Они уверены, что если бы король получил ваше лекарство.
— Моё лекарство не панацея! — взорвалась я. — Оно помогает при определённых болезнях, в определённых дозах, при определённых условиях! Это не волшебная микстура "от всего сразу"!
Все присутствующие слегка отшатнулись от силы моей реакции.
— Понимаю ваше беспокойство, миледи, — осторожно сказал гонец. — Но люди отчаялись. Когда нет других вариантов, они готовы поверить в любое чудо.
— А вот именно поэтому моё лекарство нельзя распространять бесконтрольно! — я почувствовала, как у меня начинает болеть голова от одной мысли о том, что может произойти — Представьте, что будет если королевские лекари решат воспроизвести его? Если они начнут экспериментировать, давать его всем подряд, увеличивать дозы в надежде на лучший эффект?
— Катастрофа, — понимающе кивнул Райнар.
— Хуже, чем катастрофа, — мрачно добавила я. — Это будет геноцид по неосторожности. Люди будут умирать сотнями от того, что должно их спасать.
— но. — неуверенно начал граф Торвальд, — если король действительно умирает, и есть шанс, что ваше лекарство поможет.
— То я лично приеду и вылечу его! — рявкнула я. — Под моим контролем, в правильной дозировке, с соблюдением всех мер предосторожности! Но никто —НИКТО — не получит рецепт или образцы для самостоятельного изготовления!
Повисла тишина. Все переваривали мои слова и их значение.
