Луны обожгли светом, но я не спрятала лицо, а жадно впитывала дармовую силу.
– Ты не ошиблась. Цвет нужен был синий, – Мелен улыбался, и свершающееся будущее срезонировало в душе, оставив ощущение восторга и всемогущества.
Вот! Мои видения сбываются! В качестве подтверждения мой герой отрезал от прикреплённой к камню синей верёвки небольшой кусок.
– Зачем она тебе?
Ответ я уже знала, но мне хотелось его услышать. Хотелось, чтобы всё свершилось до конца и стало правильным.
– В качестве напоминания о том, что нужно почаще тебя слушать, – Мелен повязал кусочек верёвки себе на запястье на манер браслета, а затем отрезал лишние хвостики.
Я неловко переступила на месте, и ногу пронзило болью.
– Идём дальше? – ласково спросил Мелен, протягивая мне руку.
Я вложила пальцы в его ладонь и шагнула ближе:
– Только обещай не умирать, ладно?
– Я постараюсь.
Холод казался зверским, я быстро замёрзла, несмотря на отсутствие ветра. Видимо, в пещеру задувало по какому-то сложному аэродинамическому принципу, потому что снаружи стоял практически полный штиль.
Снег сверкал в свете луны алмазной россыпью на белом шёлке.
Мелен обвязал меня страховочной верёвкой, привязал к себе, высушил одежду, волглую из-за влажного воздуха пещеры, и уверенно повёл за собой.
Быстрая ходьба немного согревала, но всё равно после тёплой пещеры холод казался немилосердным, и даже перчатки не особо спасали. На мне и так было надето двое штанов, водолазка, кофта поверх неё, тёплая толстовка и плащ, но в минусовую погоду этого оказалось мало.
Мы снова шли, держась за руки, и я старалась беречь ногу. Мелен это понимал, крепко держал и каждую секунду был готов страховать. Пару часов спустя мы дошли до отвесной стены, о которой он говорил. Она гигантскими ступенями спускалась в тёмную долину.
– Там что, уже нет снега?
– Да. Перепад высот очень большой. Ты почувствуешь, как быстро станет теплее.
Мелен нашёл подходящий валун, обвязал вокруг толстую верёвку и обрезал край.
– Это страховочная станция, – пояснил он, проверяя её на надёжность. – Отсюда я спускаюсь вниз, ты смотришь, а потом повторяешь. Я страхую снизу.
– А как мы заберём верёвку?
– Страховочная станция останется здесь, а спусковую верёвку мы потом стащим вниз, она же не крепится к станции, а просто перекинута через неё. Смотри, в случае необходимости я могу спустить тебя, но вдвоём мы весим довольно много, трение по верёвке будет сильнее. Кроме того, ты у меня умница и я в тебе уверен. Всё получится. Помни, что даже если ты повиснешь в воздухе, то я не дам тебе упасть. Но постарайся отталкиваться ногами от стены и удерживать свой вес с помощью вот этого узла.
Он навертел вокруг меня и себя страховочных узлов, перекинул две спусковые верёвки – свою и мою – через станционную, а дальше показал, как нужно спускаться. Естественно, у него получалось легко и просто – он плавно шагал по практически отвесной стене, ловко находил на ней уступы и наконец остановился внизу – на расстоянии сотни шагов от меня. Его самого я больше не видела, только уступ, на котором он стоял.
От страха я даже больше не чувствовала холода. Мелен стянул вниз ту верёвку, по которой спускался сам, и дёрнул за мою, показывая, что готов страховать.
Я старалась не смотреть вниз, да только вид обрыва буквально приковывал к себе взгляд.
Осторожно уцепилась за двойную верёвку левой рукой и за ведущий вниз свободный конец правой. Сначала встала на колени, потом упёрлась ими в ледяную стену из камня, кое-как зафиксировав себя почти в воздухе – на краю отвесного обрыва.
Поставила ноги, как показывал Мелен, и начала спуск. Руки устали очень быстро, кажется, я и до середины не доползла, когда правая ладонь просто отказалась сжиматься… Пальцы разжались, и я рывком полетела вниз.
Верёвка мгновенно натянулась, и я повисла в воздухе. Страховка больно впилась в бёдра, явно оставляя синяки, а снизу раздался голос:
– Всё хорошо, я тебя держу. Не бойся. Шагай по стене, не трись об неё.
Я послушалась, снова ухватилась за двойную верёвку – на этот раз обеими руками.
Мелен спустил меня вниз, а потом поймал в объятия и поставил на узком уступе спиной к стене. У меня от страха дрожали руки, но вариантов не было – отсюда нас просто сдуло бы, если бы поднялся ветер, поэтому нужно спускаться ниже как можно скорее.
Со второй станцией Мелен возился очень долго, больше часа искал подходящее место для крепления. Я в это время стояла ровно в полушаге от обрыва и старалась не думать о том, что на нас в любой момент может посыпаться каменный дождь. Или напасть какой-нибудь местный снежный барс. Или налететь лавина и сдёрнуть вниз.
Я вообще не понимала, как Мелен двигается по узкому каменному карнизу без страховки, но он вёл себя так, будто гуляет по тропинке в лесу, а не штурмует смертельно опасный спуск. Иногда из-под его подошв вырывались ручейки камешков, и в такие моменты жизнь во мне останавливалась.
Наконец он закрепил станционную верёвку и всё проверил, а потом подозвал меня к себе:
– На этот раз будет чуть посложнее. Главное – не бойся. Я тебя страхую. Всё хорошо. Для первого раза ты большая молодец.
Кажется, он впервые мне лгал.
Меня трясло от напряжения, но я собрала всё мужество в кулак и кивнула, делая вид, будто верю в его слова. Я – из Лоарелей. Отец с братьями наверняка приняли бы этот вызов с улыбкой, вот и мне стоит равняться на них. Я не жалкая неженка. Это всего лишь одна ночь и один спуск – я его переживу. Как-нибудь переживу. Пережила же прыжки по крышам, погоню через реку и перестрелку…
Мелен читал мои эмоции по лицу, потому что улыбнулся и коснулся моего лба своим, посмотрев в глаза:
– Твой батя будет гордиться тобой, когда я ему расскажу, какая ты молодец. Вероятно, меня он за этот бенефис вздёрнет, но тобой будет гордиться.
Я криво улыбнулась:
– Не позволю ему тебя вздёргивать.
– О, Ваше Косичество, не думаю, что он будет спрашивать вашего на то позволения, – широко улыбнулся Мелен, проверил все верёвки ещё раз и двинулся вниз.
Второй спуск оказался тяжелее, я устала уже на старте, руки ныли, а сам процесс казался бесконечным. Ладони перестали сжиматься от боли, я никогда даже не подозревала, что мускулы могут просто… отказать. Словно вместо них у меня в ладонях были комки оголённых нервов. О целительской магии вспомнила слишком поздно, хотя она помогла – сняла часть боли, придала немного сил.
Мелен снова поймал меня внизу, накормил шоколадкой из секретного запаса и принялся искать место для новой станции.
Боги, неужели люди занимаются альпинизмом ради развлечения? Они что, мазохисты? Какое удовольствие в том, чтобы мёрзнуть, трястись от страха, каждую секунду рисковать сверзиться со скалы, разбиться или погибнуть, причём так, что даже тело не всегда удастся отыскать и похоронить.
– Почему мы не пошли в обход? – с тоской спросила я перед третьим спуском.
– Потому что это заняло бы гораздо больше времени, и мы рисковали бы замёрзнуть. Кроме того, твоя щиколотка вряд ли обрадовалась бы другому спуску, местами он ещё тяжелее, только нагрузка идёт в основном на ноги. Обещаю: мы отдохнём, как только закончим спуск.
Если бы я знала, на что подписалась…
Ещё и туман к рассвету заклубился такой, что ни дна, ни края этой пропасти видно не было.
Однако истерить посередине пути бесполезно, а останавливаться – опасно для жизни. Последний спуск я уже мало на что годилась от усталости, и меня как марионетку на верёвочке спустил Мелен.
Мы провозились до позднего утра. Я настолько вымоталась, что просто беззвучно плакала, пока мы не оказались на более-менее ровном плато, покрытом не снегом, а травой. Это было так странно! Буквально в нескольких десятков метров над нашими головами ещё местами блестел снег, а теперь под ногами уже лежала жёсткая, похожая на осоку трава. Здесь было ощутимо теплее, градусов пять, если не больше.
