Гимн шута 19 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич

«Ошибся⁈» — мелькнула не самая приятная мысль в голове.

От размышлений его отвлек рывок за рукав. Умница Фэнг не бросилась сразу к сестре, а остановилась возле клановца и привычно за последние дни подергала его за рукав.

Не глядя на девочку, «небожитель» плавно положил ладонь ей на спину и подтолкнул вперед.

Лед сломался. Мгновенно. На первом шаге девочки взгляд Цзинь Вэй мог сравниться по живости с занесенным снегом погостом… Но уже на втором шажке девочки Тун Яо плавным стремительным движением оказалась на колени возле сестры, обхватив маленькое тельце руками.

Павел поднял взгляд на Горевого. Бывший имперский представитель ответил тем же. Контакт продлился буквально секунду, после чего мужчины привычно поделили сектора за спинами друг друга.

А между ними беззвучно плакали две обнявшиеся фигуры, каждая из которых привыкла скрывать свои чувства. Одна за профессиональной бесстрастностью, а вторая за детской непосредственной улыбкой.

Но все маски отлетели в сторону. Две сестры просто радовались встрече друг с другом. Как маленькие девочки.

Глава 10

Глава 10

На самого Горевого Павел не смотрел. Куда интереснее ему было пространство за спиной бывшего имперского представителя.

Николай Андреевич действовал так же.

Мужчины молчали.

Женщины тоже.

Довольно долго.

— Мы вас видим, — ровно сообщила Мышь в эфире.

«Значит, Цзинь Вэй играет в открытую. Для профессионала ее уровня особых проблем не было бы построить маршрут так, чтобы не попасться под „небесный глаз“.» — оценил Волконский.

Все-таки на дворе век не двадцатый первый, когда со спутников можно было разглядеть огрехи типографского шрифта на листе газеты. Слишком многое было утеряно во время Вторых Темных веков. И у империи лишь относительно недавно дошли руки до восстановления космической программы. Так что снимок на телеобъектив дал куда больше результата, чем наблюдение с невероятно дорогой «игрушки», болтающейся в Великой пустоте.

— Фэнг!.. — Цзинь Вэй первой разжала объятия.

Ее сестричка неохотно отпустила Тун Яо, тут же приготовившись внимательно слушать.

И убийца «хунхузов» заговорила.

Несколько секунд Волконский прислушался к трели незнакомого языка. Это явно был не ханьский, а один из диалектов, отличающийся от «всеобщего Хань» примерно как немецкий от английского или французского.

Всего одного мимолетного взгляда молодому человеку хватило, чтобы сделать вывод: Горевой этого диалекта тоже не знает.

«Ну и пусть!» — мысленно решил клановец, вновь чуть расфокусировав взгляд.

Молниеносный стрекот тонового языка смолк мгновенно. Павел успел среагировать на изменившуюся обстановку, а вот заметить, как именно лицо Цзинь Вэй оказалось прямо перед его носом — нет.

Вернее, под носом. Тун Яо все-таки была сантиметров на двадцать ниже его собственных ста восьмидесяти. А надеть каблуки, чтобы казаться выше, ей в голову как-то не пришло.

Несколько секунд девушка стояла и рассматривала Волконского. Снизу вверх. Не мигая.

Павел попытался ответить тем же. Но получилось хуже. В конце концов, решил он, несколько раз на миг потерять зрительный контакт чуть лучше, чем слезящиеся глаза.

— Чего ты хочешь, элуосы жэнь?

«Русский человек!» — в который раз перевел про себя Павел. Ну надо же…

Клановец ответил не сразу. Несколько секунд он потратил на восстановление душевного равновесия. Очень уж ему не понравилось чувствовать себя беззащитным. Цзинь Вэй одним движением продемонстрировала свои способности. Реальная атака оказалась бы результативной. И фатальной. Не говоря уже о том, что убийца «скользнула» к нему, а не иллюзии, чуть смещенной в сторону. СОвсем немного. Меньше метра. Но это разница между ножом в живот и возможностью среагировать.

Обычно.

Сегодня все пошло не так.

— Как ты это делаешь? — вопросом на вопрос ответил клановец.

Просто затем, чтобы у его собеседницы не возникло ощущения, что она может диктовать условия. И требовать ответов, когда ей заблагорассудится.

Девушка плавно качнулась назад. Сантиметров на десять. Однако этого хватило, чтобы Павлу стало намного спокойнее. На такой дистанции уже можно работать. Во всяком случае, возникает подобная иллюзия. И жить становится легче.

— Звук, — ровно ответила Цзин Вэй. — Дыхание, шорох одежды… Я знаю, где ты.

Смотрела она теперь только перед собой.

«И смысл?» — едва не сплюнул Волконский, снимая иллюзию под внимательным взглядом Горевого. Тот слегка удивился, когда клановец «переместился» мгновенно на метр влево. Однако здесь и сейчас задумываться над такими мелочами не стал. Просто взял на сопровождение новую цель.

«Занятно.» — оценил молодой человек «маневры» бывшего представителя Короны.

— Я ответила на твой вопрос, — спокойно закончила Цзин Вэй. — Теперь ответь на мой: что собираешься делать ты?

— Ни-че-го, — по слогам произнес Волконский. — Сейчас я развернусь и уеду.

Лицо собеседницы оставалось безжизненной, хоть и прекрасной, маской. Прочитать что-либо по нему было решительно невозможно.

— Никаких условий или обязательств, — негромко уточнил клановец, внимательно отслеживая все больше мрачнеющее лицо Горевого. — Забирай свою сестру и уходи.

Тун Яо не шелохнулась. Она все также неподвижно наблюдала за лицом своей «цели».

— Почему? — наконец спросила она.

Ханьский — тоновый язык. Постоянное повышение и понижение голоса. Однако сейчас, на имперском диалекте она говорила монотонно и безжизненно.

— Не хочу объяснять, — коротко бросил Павел.

Он еще не нервничал. Но с каждой секундой чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Молодому не нравилось находиться здесь.

А вот убийца «хунхузов» внимательно рассматривала его самого. И явно ждала ответа.

— С детьми не воюю, — коротко сообщил он.

Это было почти правдой. Волконский не стал добавлять уточнять, что надеялся на то, что Фэнг чуть «скует» свою старшую сестру. С ребенком на руках не очень-то и повоюешь. Малышку нужно где-то разместить, накормить, обогреть и уж только потому отправляться ловить какого-то там клановца.

Конечно, были варианты и куда более циничные. Но Павел не позволил себе ими воспользоваться. Возможно, рассуждения «небожителя» были слишком наивные: чем он тогда от контрабандистов или «свободовцев» отличаться будет?

«Это возраст, наверное!» — решил клановец с легкой досадой.

Цзинь Вэй молчала еще секунду. Потом коротко склонила голову. Не слишком почтительно. Что-то вроде: «Ну хорошо. Допустим, ты имеешь право на существование.».

«И чего это он?» — мысленно нахмурился Павел. Слишком уж мрачным стал Горевой. Причем Волконский никак не мог определить причину и ХАРАКТЕР такого изменения настроения.

Это беспокоило.

— А что будешь делать ты, Тун Яо? — поинтересовался он.

На свое имя девушка не отреагировала никак. Но на вопрос ответила:

— Думать, элуосы жэнь, — ровно произнесла она. — Я буду думать. А потом мы поговорим.

Закончила она фразу на диалекте. И эти слова явно предназначались не собеседнику.

В следующую секунду произошло… странное.

Цзинь Вэй грациозным порывом ветра развернулась, едва не хлестнув взвившимися волосами по лицу «небожителя».

«Что за?..» — только успел подумать тот, чуть отклоняясь назад.

В следующий миг взгляд его уперся в спину удаляющейся убийцы. Рядом с ней мрачно шагал Горевой и… все.

В некотором шоке Павел опустил взгляд вниз. Прямо перед ним стояла… Фэнг.

— Господин, — чуть поклонилась та, сложив ручки перед собой. — Моя старшая сестра сказала, что вы позаботитесь обо мне.

«Чего⁈» — взорвался в голове короткий вопрос. Цзинь Вэй родную сестру… просто оставила на его совести⁈

— Да… как так-то? — вполне растерянно выдал в пространстве молодой человек.

— Что у вас там происходит, Шут? — услышал он голос Мыши.

— Да я в душе не е!.. — начал было Павел, но вовремя спохватился, глянув на Фэнг.