Хозяйка уездного города 2 (СИ) - Сёмина Дия

Мы разного поля ягоды, и у меня Алёша, которому ещё непонятно, где предстоит учиться. И если ситуация сложится не в нашу пользу, то мне придётся уехать…

Встала, ещё раз поправила причёску, и преисполненная решимости отобрать у мужика все возможные надежды на наш союз, вышла к ужину.

— Александра Андреевна, сейчас подадут ужин, позвольте за вами поухаживать.

Гордей Матвеевич помог мне со стулом, и сам присел, Ульяны нет в столовой, но это и к лучшему. Сейчас понимаю, что мой уставший, скорбный вид скорее напугал девочку, не лучшее время для знакомства с дочерью выбрал Гордей, и в этом снова осечка, да серьёзная в его плане. А мне только на руку. Осталось самого Сомова убедить в том очевидном факте, что мы не пара, и успокоиться.

— Благодарю вас, даже помыслить не могла, как устала. Эти дни нас испытали на прочность.

— Да уж, но вы справились.

— Благодаря вам в большей степени. Сама я совершенно растерялась, как раз в тот момент, когда вы меня обнаружили в Покровском, — говорю вроде бы деликатно, а выглядит так, словно я пытаюсь флиртовать.

Сомов именно так и понял мою благодарность, довольно улыбнулся и с присущим ему прямодушием сразу начал экспансию:

— Как вам мои владения?

— Прекрасные владения. Но я вынуждена повторить, что вы всё это зря затеваете. Мои проблемы утянут и вас на дно. Потому, окончательно настаиваю на том варианте, к какому мы с вами пришли по дороге.

Сомов вздохнул, умом понимает, что я права, а перенастроить своё желание не может. Или реально влюбился, — от этой мысли кольнуло под ребро, и я даже села ровнее, хотя и так сидела напряжённо.

— Вы в него влюблены? Этим всё объясняется?

— Это глубоко личное. И смею напомнить, что мы с вами сегодня провожали в мир иной моего мужа. Царствием ему небесное, хотя очень сомневаюсь в этом. Сейчас о чувствах я могу думать в последнюю очередь. А думаю о городе, о том, как вырваться в столицу и проверить наши финансовые дела. Как теперь подступиться к Рябовскому насчёт аренды его дома. Вот и все мои мысли.

— Ну что же, я хотя бы попытался.

— Я вам благодарна за всё, и вы сами понимаете, что без вашей помощи я бы не справилась в эти дни, но это помощь дружеская. Давайте отложим скользкие темы, чтобы не разрушить хрупкое равновесие.

— Соглашусь. В кои-то веки проявлю дипломатию, за отсутствие какой мене часто высказывала покойная супруга.

— Соболезную вам. Моя ситуация ни в коей мере не сравниться с вашей. По сути, Феденька сделал мне страшное одолжение, я уже начала было впадать в отчаяние, что никогда мне не освободиться от гнёта мужа, а тут раз и всё решилось, однако не самым гуманным образом. Не хотела говорить, но чтобы вы знали, мы написали в министерство образования прошение, прислать к нам учительниц. Макаров настаивал на учителе, а я настояла на том, чтобы приехала именно учительница, и кто знает, может быть, это будет ваша судьба? Не закрывайте двери перед надеждой, она всегда где-то рядом. Но наши с вами отношения останутся исключительно деловыми. И вы знаете почему.

За время моего монолога на лице Сомова эмоции сменились не один раз. При упоминании учительницы, так и вовсе ухмыльнулся. Но «деловые отношения» заставили его сделаться серьёзным.

— Значит, вы решитесь и уступите мне пост главы?

— В целом я готова, но всё зависит от Рябовского и от генерал-губернатора, думаю, что он сам вас назначит. А я пока начну готовить документы на дренажную канаву, на школу и курорт. Кроме учительницы, нам ещё нужен медицинский персонал. Да столько всего нужно, что впору списки писать.

— Нравится мне ваш настрой, Александра Андреевна, я тоже за списки, за порядок и за развитие. И вот что я думаю…

Ему пришлось придержать слова, пока нам подали сытный ужин, хрустальный графин с настойкой и на десерт пирог с лесными ягодами. Настоящее пиршество, кажется, мы отмечаем мою вольную, но из чувства такта никогда вслух не выскажем сей факт.

Разговор вдруг плавно перешёл в понятную и безопасную для всех зону: обустройство города.

И к концу вечера успели трижды поспорить, дважды сошлись во мнениях, по каким-то пустякам и третий спор отложили на другой раз, когда под рукой не окажется графинчика со сладковатой настойкой.

А в тот момент, когда пришло время расставаться, Гордей вдруг поднял указательный палец и сделал заявление:

— Хороший вы градоначальник, и знаю я вас, женщин. Вы же счастливы вдовствовать. Уж коли бы пришлось пережить позорный развод, так выскочили за меня не раздумывая, чтобы прикрыть позор. А теперь вы вольная птица, жаль, очень жаль. Ну-с, помянем Гончарова, пакостный был человечишко, да, однако о покойных либо плохо, либо молчать, а об этом калаче, и вовсе вспоминать не хочется. Земля ему пухом, а вам воля вольная.

Так завершился наш ужин.

Тёплая ванна, приятное, пахнущее свежестью бельё, тишина, мягкая постель и…

Я проспала до двух часов следующего дня.

А когда проснулась, вдруг показалось, что всё иначе.

Я сильнее, солнце светит ярче, птицы поют громче и веселее. Закончился морок надо мной, сошёл, как и не было. Потягиваюсь, улыбаюсь и понимаю, что вот сейчас я развернусь!

Но сначала пришлось привести себя в порядок, отобедать, как должно обедать барыне, да и в город пора возвращаться.

Видимо, прибывание в поместье Сомова на меня подействовало таким бодрящим образом. Нет, мы точно не пара, не хочу через год-два совместной жизни вдруг увидеть себя однажды со стороны и ужаснуться, стану такой же барыней, над какими подшучивал Чехов.

Через час, после приятного обеда на веранде, я отбыла в город в экипаже с щедрыми подарками в виде варенья, мёда, самого лучшего сливочного масла, ещё более лучшего копчёного сала, и вообще у Сомова всё самое лучшее, с этим сложно не согласиться. И самое лучшее качество у этого поместья, что из него можно уехать, а попросту сбежать. Что я и сделала, вспоминая бедного Сигизмунда, которого, наверное, также настойчиво удерживали в гостях у Угрюмова.

Мне хочется деятельности, и она меня ждёт в городе, поместье маловато будет, развернуться негде.

Глава 14

Сама себе хозяйка

Часа в три по полудню экипаж Сомова доставил меня в город. Попросила отвезти к усадьбе Дубовых, в дом Гончаровых, пока физически не могу войти. Кучер помог разгрузить щедрые гостинцы и уехал, я вдруг начала стесняться своего траура, на мне это проклятое чёрное платье чуть не огнём горит.

Все знают, какие у меня были отношения с Гончаровым.

Все знают, как я его ненавидела, и что ушла от него. А теперь в этом трауре, словно похоронила «любимого» мужа. Лживое, показушное поведение, от которого самой неприятно.

Политик из меня ужасный, все эти намёки, тонкости и нюансы публичного поведения никогда не брала в расчёт. А теперь надо на всё обращать внимание, каждый шаг и каждое слово контролировать.

Не смогла пока принять своё положение вдовы, как ни пыталась.

Вот из-за этой глупой дилеммы я и не вышла из дому в первый день, и город с уважением отнёсся к моему вынужденному «выходному».

Читала, писала письмо Демиду и Алёше с последними новостями, вот они удивятся происшествию.

После штопала бельё, готовила обед для себя одной, постирала, протёрла полы, окна. Всё для того, чтобы прогнать давящее чувство одиночества. Мне очень не хватает Алёши.

Вечером Мария Дубова зашла, поинтересоваться, всё ли у меня хорошо, а я её бессовестно поймала за пуговицу, усадила за стол, и как вчера с Сомовым, так сегодня с хозяйкой проговорили о женской доле до позднего вечера.

— Вы, траур-то до девяти дней носите, а после и снимайте, вас никто не обвинит. И в дом Гончаровых хотите возвращайтесь, а нет, так и у нас оставайтесь. Но скажу так, что дом-то без хозяйской руки чахнет. Вы уж туда бы квартирантов нашли. Жаль, наш городничий уехал, а то бы его поселить.