Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

— «Мое вмешательство может все изменить».

— «Ну и что? Не вижу особых проблем. Может с тобой необычный сон увижу», — весело отозвалась она. — «Зато если у тебя все получится, то мы сможем наконец узнать тайну Роз. Мне вот до жути любопытно, что такого она скрывает».

— «Ты уверена?», — все еще сомневаясь в своем решении, переспросил я.

— «Конечно».

— «Ну ладно. Тогда приготовься. Сейчас отправимся к тебе в гости».

— «Ага. Готова».

Переправить наши сознания в тело лисенка оказалось несложно. Связь с По у нее стабильная, и мною отлажена идеально. А вот дальше начались сложности. Лиз действительно сразу же стала вырубаться. Я пытался хоть как-то удержать ее в сознании, но с каждым мгновением это становилось все сложнее и сложнее. Я даже почти успел закончить печать… но все пошло прахом. Она все-таки отрубилась раньше, чем я применил магию. И да. Она оказалась права. Снов у нее не было. Одна тьма вокруг, и больше ничего.

Вот только это было лишь вначале. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг все вокруг резко изменилось. Замелькали неясные образы. В голове зашумели обрывки фраз. А обстановка переливалась из одной в другую безо всякой связи и хоть малейшей логики. В общем, начался самый обычный сон.

Это нам потом кажется, что сон был красочным и контрастным. А на самом деле наши сны редко когда могут похвастаться четкой картинкой. В основном это размытые контуры, не связанные между собой обрывки возникающих образов, ну и тому подобное. Вот только все это резко меняется, если есть «якорь». То есть разум, который одним своим присутствием влияет на саму суть сна. В это случае все происходит по-другому. Сон становится более четким и чаще всего переходит в состояние воспоминаний.

Ну а так как я сейчас и являлся этим самым «якорем», то картинка становилась более осознанной и более понятной. Если бы я захотел, то мог бы повлиять на сон и создать что-то свое. И это мое влияние увидела бы во сне Лиз. Вот только у меня нет заготовленного шаблона течения сна. А значит, и изменить сон я не мог. Точнее, мог повлиять, но подобные манипуляции без подготовки опасны и нежелательны. Так что лучше расслабиться, и пусть все идет своим чередом. Заодно узнаю, кем была лисичка в прошлом. Вон уже и образы из ее детских воспоминаний начали проявляться.

Конечно, смотреть от первого лица не очень удобно, так что я немного все же повлиял на ситуацию, и как бы отстранился. Со стороны смотреть куда удобнее. Хотя есть и свои нюансы. Например, то что не попадает в поле зрения персонажа сна, абсолютно теряет любую четкость. Оно выглядит как сплошной белый туман. Ну да мне не привыкать. Не первый раз в чужих снах копался. Помнится, когда был монстром, частенько с помощью снов узнавал много нового от захваченных в плен изгоев или даже людей. Не скажу, что это приятный опыт, а иногда и совсем неприятный. Но что было, то было.

Тем временим маленькая Лиз, видимо в детском садике, убегала от мальчика. Весело смеясь, они неслись по коридорам, играя в догонялки. Но тут мальчик догнал Лиз и коснулся нее. Ага. Понятно. Играем в салочки. Ибо теперь уже Лиз помчалась за мальцом. Кстати говоря, судя по обстановке, жила лисичка вполне в современном и технологичном мире. Причем очень сильно похожем на мой личный мир из очень далекого прошлого.

Но тут все резко изменилось. Мальчишка, убегая от лисички, заскочил в комнату и прямо на ходу дёрнул рукой створку двери. А дверь-то была непростая. Деревянная с огромным матовым стеклом. Створка, естественно, легко захлопнулась. Фактически прямо перед носом Лиз. И вот тут произошло страшное. От увиденного я аж вздрогнул.

Оказалось, тело Лиз разогналось настолько сильно, что бедная девочка не смогла остановиться и со всей силы впечаталась в стекло. Вот только преграда не остановила ее. Стекло разбилось на тысячи мелких осколков. Фактически девочка проскочила сквозь него, а после кубарем покатилась по полу. Остановившись, Лиз недоуменно посмотрела на себя, и я аж ахнул. Руки в крови. Ноги в крови. Сотни мелких порезов. Ужас, да и только. А после пришла боль. Бедняжка заревела и заголосила, но ненадолго. Видимо от потери крови Лиз потеряла сознание. Ну блин и детство у нее было. Кошмар.

Сон же резко изменился. Теперь Лиз лежала в больничной палате и с огромным аппетитом уплетала кучу вкусняшек. Рядом, судя по всему, сидели родители с печалью в глазах. Ну да неудивительно. Ребенок весь в бинтах и, судя по всему, шрамах. Не нужно даже догадываться, насколько это плохая новость, особенно для девушки.

Но все оказалось не так печально, как я думал. Сон снова сменился. И вот Лиз, уже подросток, смотрела в зеркало, любуясь своей фигурой. Лицо без шрамов, и это хорошо. Но вот тело, увы, все же несло на себе следы детской травмы. Хотя шрамики были небольшими, но их было много. Причем по всему телу. Но судя по реакции Лиз, ей было все равно. Ее больше интересовало новое розовое платье с вычурной, но искусно сделанной вышивкой. Кажется, она куда-то собиралась.

И точно. Раздался голос матери, и Лиза выбежала из комнаты к ней. Её мать выглядела молодо и свежо. Да и отец тоже не страдал лишним весом. Подтянутый спортивного вида мужчина лет под сорок. В общем можно сказать — симпатичная семья. Которая явно собралась на прогулку или еще куда.

Смена эпизода. Мы едем в машине. Потом выходим. И теперь мы в театре. Идет спектакль. Но все внимание Лиз не на нем, а на парне, сидящем рядом с ней. Точнее, она делала вид, что смотрит представление, но на самом деле постоянно косилась на паренька. Тот тоже пришел с родителями. Возможно, они дружили семьями. В общем, паренек краснел, но с явным вожделением поглядывал на ножки Лиз и на вырез в платье. Тот хотя и был небольшим, но краешек лямки лифчика проглядывал. И вот эти его взгляды были очень приятны Лиз. Ей нравилось смущать парня. Она даже специально иногда оголяла ножку чуть сильнее, а после, как бы опомнившись, поправляла подол. Эх, молодежь-молодежь.

Снова смена обстановки. Теперь уже мы снова в больнице. Лиз стоит возле кабинета и подслушивает. Я, как и она, отчетливо слышу каждое слово.

— Доктор, разве нельзя что-то сделать?

— Увы, но нет.

— Но как же так? Ей же всего шестнадцать!

— Понимаю, но ничем помочь не могу, — тяжелый вздох врача.

— А кто может? Может кто-то за рубежом? — дрожащий голос матери Лиз. Она явно на грани истерики.

— У нас есть деньги. Если что, мы продадим квартиру, бизнес. Машину. Да все что угодно. Только скажите, как ей помочь? — теперь голос отца. У него, похоже, тоже истерика.

— Я вас прекрасно понимаю, — очередной вздох врача. — Но увы. Подобная болезнь не лечится. Она очень редкая, и мне очень жаль вашу дочь, но помочь ей не сможет никто в мире. Максимум, что можно сделать, так это попытаться продлить ей жизнь.

— На сколько? — с надрывом сквозь слезы спросила мать.

— Если поместить ее в больницу со стерильными условиями, то я думаю, года два добавить можно, — явно не очень уверенно ответил врач.

— То есть, если не больница, то ей осталось жить всего год, а если в больнице, то три?!! Так, что ли?!! — отец уже орал в полной истерике.

И как ни странно, я его понимал. Особенно видя, как это известие ударило по бедной девочке. Лиз стояла белее стены. И это понятно. Я даже представить себе не мог, что она тогда ощущала. Узнать в шестнадцать лет, что тебе осталось жить год, максимум три? Врагу не пожелаешь такого. Меня аж передернуло от этой мысли.

Тем временем Лиз ворвалась в кабинет и сходу заявила, что ни в какую больницу не ляжет, и если ей остался год, то она его хочет прожить, а не просуществовать. В ней бурлили эмоции. И да. Она не верила в услышанное. Понимала, но не верила. Да и кто в ее возрасте поверил бы?

Мать вскочила вся в слезах. Отец обнял дочь, а по его щекам текли слезы. Да и сам врач стоял мрачнее тучи. Понятно, что ему совсем не нравилось ощущать себя беспомощным.

Снова смена обстановки. Теперь это уже крыша дома. Лиз сидит на парапете и смотрит вниз. Судя по высоте, дом явно не ниже пятидесяти этажей. Девушка смотрит спокойно и даже как-то отстраненно. Неужели она решила прыгнуть? А нет. Это у нее такие теперь пристрастия.