Попаданка в теле Злодейки (СИ) - Смертная Елена

— Новое зелье? То есть ты не был уверен, что оно сработает?! И при этом что-то сделал с моим уналаком?

— Ну что ты. Я знал, что сработает. Да и всё равно проверил первым…

— А, ну это многое меняет. Ведь если бы не сработало, или зелье выветрилось, то я бы приземлилась на твой пушистый труп.

Итан отмахнулся.

— Не будь пессимисткой. Если бы не чувство опасности, не было бы так весело. Ты бы видела, как смешно дрыгала лапками в очередном прыжке. Посмотришь и не скажешь, что перед тобой королева оборотней. Скорее так – волчок, который неудачно укусил за бочок.

— Я сейчас тебе и правда по-волчьи что-нибудь откушу!

Разговор прервал мой уналак, который недовольно гаркнул. Он всё ещё прыгал туда-сюда. Не то чтобы его ленивую натуру это очень смущало, но цветы он пережевал, так что пора и приземлиться. Тем временем, второй «вороной конь» спокойно лежал рядом.

— Прошу прощения, тут есть кое-кто ещё, кого нужно поймать на ручки, – отшутился Итан и пошёл в сторону уналака.

Я же осталась в неожиданной задумчивости. Почему-то это строптивое существо полетело лишь тогда, когда я приказала, а маска слетела. Если бы это был его инстинкт самосохранения, он расправил крылья куда раньше. Неужели мой приказ сработал? Возможно, часть силы Мабеллы всё же осталась и у меня? Но проявила себя лишь в ситуации, когда я была на волосок от гибели.

— Ну что, готова лететь в столицу? – Итан очень скоро подвел ко мне уналака. – Обещаю, в этот раз без смертельных падений.

— А? – я вынырнула из омута мыслей. – Да, конечно. А куда мы в итоге направимся?

— В одну забегаловку, владельцем которой является оборотень из твоих. Он долгое время работал у тебя на кухне. Когда я сказал, что сама Мабелла хочет поговорить с ним, а не просто повязать и отправить в темницу за побег – он чуть не расплакался от счастья. Видимо, очень уж тебя любил, но желание влиться в общество людей оказалось сильнее.

— Ясно. Что ж… тогда полетели?

Глава 8. Между свиданием и предательством

Очень скоро мы оставили уналаков недалеко от столицы, а сами пошли пешком. Город здесь напоминал центр нашей культурной столицы. Большие красивые здания, приятный свет от магических фонарей, правда, улицы были тихими. Я не успела рассмотреть всех особенностей архитектуры, поскольку мы быстро свернули в тёмные переулки. Через час пути нас встретила яркая вывеска «Медвежья таверна». Сразу стало ясно, что нам туда. Итан подкрался к двери. Я заглянула в окно. Думаю, в таких заведениях должен стоять шум и гам, но сейчас там было подозрительно темно и тихо.

Итан постучал каким-то шифром. Сначала трижды, потом дважды и с перерывом снова трижды. Из-за двери послышался мужской хриплый бас:

— Кто?

— Не боись, Вилл, твои сегодняшние гости.

За дверью некто недовольно хмыкнул, затих и вскоре тяжелая дверь отворилась. В глаза ударил свет настоящего факела. Из дверного проёма выглянул темноволосы мужчина с густой бородой. Он оправдывал название его заведения. Настоящий медведь. Широченные плечи, огромные руки, суровое лицо. Он мельком изучил нас хмурым взглядом, осмотрелся по сторонам и произнес:

— Входите.

Мы послушно просочились в тёмную таверну. Большое помещение с кучей деревянных столов освещал лишь тот самый факел. Здесь пахло свежей древесиной, крепкой выпивкой и вкусной едой. Всё казалось столь же массивным, как и хозяин заведения. Кстати о нём, Вилл закрыл дверь, повернул несколько замков, и, когда я обернулась, вдруг низко-низко поклонился. Он был настолько выше и мощнее по фигуре, что я даже растерялась. Только потом вспомнила, что я же королева, что б меня!

— Госпожа Мабелла, вы не представляете, как я рад, что вы живы, – факел в руках огромного детины задрожал. – Когда я узнал об этом чуде, не смог сдержать слез.

Необычно было слышать о том, что столь мощный с виду мужчина и правда может плакать.

— Подними голову, – с приказной ноткой попросила я. – Хочу видеть твои глаза, когда мы разговариваем.

Он выпрямился и кивнул. Хмурое лицо и правда сковала смесь счастья и горечи. Он стиснул зубы, выдохнул и произнес вновь:

— Я никогда не смогу вымолить у вас прощения за моё бегство. Поверьте, если бы не ваша смерть, я бы не покинул клан Глор.

— Однако ты и не вернулся…

Мой укор ранил трактирщика. Он сжал кулак, стыдливо отводя взгляд в сторону. Его раскаяние казалось столь чистым и искренним, что трогало до глубины души…

— Давайте хоть присядем, – вмешался Итан. – Говорить на пороге – не лучшая идея.

— Конечно, прошу прощения, – Вилл прошёл вперед и скоро пригласил нас за самый лучший стол. – Я могу принести еды и выпивки, если пожелаете.

— Позже, – я сняла капюшон с головы. – Сядь и ответь, почему же ты не вернулся, если был так предан мне?

Оборотень прошёл к стене, зажег пару закрепленных там факелов и затушил свой. После он сел. Стул скрипнул под его медвежьей тушей.

— Мне нет прощения. Я искренне думал об этом, когда узнал, что вы очнулись. Однако мои жена и дочь так счастливы здесь, – он вновь стыдливо отвел взгляд.

— Они сейчас в таверне?

— Нет. Здесь только мы, – Вилл тяжело вздохнул. – Когда Итан сказал, что вы желаете встретиться ради информации, я не задумывался ни на секунду. Спрашивайте обо всем, что нужно, я не совру. Если смогу хоть так быть полезным семье Глор – это честь для меня.

— Ладно. Я хотела узнать, каково тебе здесь? И прочим нашим сородичам. Правда ли, что о вас вытирают ноги и до сих пор держат как рабов?

Вилл замялся.

— Разрешите быть откровенным?

— Конечно.

— Я понимаю, что вам хотелось бы верить в бесчестность людей, но… с появлением Яны Ноар, жены главы ордена, отношение к оборотням изменилось. Она ведь и сама одна из нас. Конечно, кто-то ещё воротит нос, но в то же время очень многие люди, в том числе члены ордена истребителей, заглядывают, чтобы попробовать моё пиво. Нельзя за полгода залечить раны вражды. Среди людей много тех, кого наш народ оставил сиротами или по-другому испортил им жизнь. Часто в центре возникают бунты против решения ордена, но их быстро подавляют. Зачастую мирным способом, без кровопролития.

— То есть ты можешь без опасений отправить свою дочь куда-либо одну?

— Нет, – Вилл отпустил взгляд. – Но, не сочтите за грубость, я и в наших убежищах не всегда мог выпустить её из-под надзора.

Меня его слова нисколько не задевали, но я старалась играть как можно более натуральную реакцию Мабеллы. Хотя она бы просто пожелала кинуть этого наглеца в темницу. Я напряженно выдохнула, будто спокойствие даётся мне большим трудом. Вилл принимал это.

— Что на счёт сыворотки, которую разработал орден? Чтобы утихомирить ярость оборотней.

— Да, это, – тавернщик закатал рукав. – Она работает. Как вы знаете, я предпочел место слуги солдатскому делу, потому что состояние берсерка превращало меня в настоящего монстра. Даже на кухне я мог взбеситься просто от осознания, что кто-то пересолил еду. Но сейчас вся злость ушла. А природный гнев я могу контролировать. Если честно, эта сыворотка – главная причина, почему я остаюсь здесь. Раньше я боялся, что могу навредить жене и дочке. Сейчас мы всегда вместе, и я знаю, что они в безопасности. Благодаря мне, а не вопреки.

— Твоя дочь тоже подавляет ярость этим способом?

— Да. Можете осуждать меня за то, что я выждал всего полгода, прежде чем дал дочери поучаствовать в проекте ордена, однако, – Вилл нахмурился и заговорил тише, – я был её возраста, когда под волной ярости убил своего первого. Не хочу, чтобы дочь повторила ту же судьбу. Она у меня милый косолапый медвежонок. Пусть такой и остается.

— То есть вы счастливы здесь? В мире людей?

— Да. Моя совесть сжирает меня, ведь я предал вас. Особенно после новости об отравлении…

— Новости? – резко вмешался Итан, который раньше лишь слушал. – Как она просочилась в массы? Об этом умалчивают даже в клане.