Я сделал шаг. Монеты звякнули под ногой. Ещё шаг – под лодыжку попался браслет, массивный, золотой, с огромным камнем. Я наклонился, поднял. Тяжелый. Настоящий.
– Охренеть, – сказал я вслух.
Ар Шем с почтительным видом стоял у входа, не двигаясь внутрь. Его светильник освещал только малую часть этого великолепия, но и этого хватало, чтобы мозг закипел.
Я пошёл дальше. Монеты разъезжались под ногами, как гравий. Я споткнулся о какой‑то кубок, едва не упал, выругался. Поднял кубок – похоже на платину, с чеканкой, тяжёлый. Бросил обратно. Звякнуло.
Сундуки. Я открыл ближайший – доверху заполнен золотыми слитками. Аккуратными, ровными, будто вчера отлитыми. Рядом – другой, с камнями. Неогранёнными, но огромными – с кулак, с два кулака. Они переливались в свете, кидали радужные зайчики.
– Это сколько же… – прошептал я.
Я попытался прикинуть. Если всё это продать… Нет, даже не продать – просто вывезти. Грузовиками. Самолётами. Целая армада самолётов. Грузовых. Военных, наверное. Впрочем, можно, наверное, все вместить и в один – у нас же вроде есть супертяжеловозы, что танки возят. Вот в него и напихать. Или в парочку. Пусть у бати об этом голова болит.
Мне стало смешно. А потом страшно.
Потому что внутри меня, где‑то глубоко, зашевелилась жадность. Не моя, человеческая, а та, древняя, шакалья. Она смотрела на золото и хотела. Хотела всё. Сгрести, спрятать, никому не отдавать.
Я тряхнул головой.
– Это всё… моё?
– Твоё, господин. – Ар Шем поклонился. – Хранилось веками. Ждало хозяина.
Я побрёл дальше, разглядывая. Оружие – мечи, кинжалы, топоры – инкрустированные камнями, с золотыми рукоятями, они валялись кучами, будто их сюда просто сбросили. Доспехи – целые, разобранные, грудой. Шлемы с гребнями, нагрудники с чеканкой, поножи.
Статуэтки. Маленькие, большие, из золота, из серебра, из чёрного дерева с глазами из камней. Боги, звери, люди. Сотни, тысячи.
Вазы. Амфоры. Кувшины. Всё золотое, всё с узорами, всё древнее.
Я наткнулся на россыпь монет, присел на корточки, зачерпнул горсть. Монеты сыпались сквозь пальцы, звенели, пахли тысячелетиями.
– За это можно купить всё, – сказал я. – Страну. Континент. Несколько континентов.
– Можно, господин, – согласился Ар Шем.
– А вывезти это как?
Он пожал плечами.
– Это не моя забота, господин. Я только храню.
Я поднялся. Прошёл ещё дальше, туда, где в центре зала возвышалось что‑то огромное, накрытое тканью. Дёрнул ткань – она рассыпалась в пыль.
Под ней стоял саркофаг. Золотой. Целиком. С узорами, с письменами, с фигурой человека на крышке. Рядом – ещё один. И ещё. Целая линия.
– Чьи? – спросил я хрипло.
– Тех, кто служил Анубису. Их награда – вечный покой в золоте. Тел внутри нет, только изображения.
Я обошёл саркофаги. За ними открылась стена, сплошь покрытая камнями. Не панно – просто стена, в которую камни вделаны в хаотичном порядке, как в детской поделке. Но камни были настоящие. Я провёл когтем по одному – царапины не осталось. Алмаз? Может быть.
– Господин, – голос Ар Шема донёсся издалека. – Время.
Я обернулся. Старик стоял у входа, и свет его светильника казался далёкой звездой.
– Что?
– Ты говорил, что ждешь звонка. Сеть ловит только наверху и туда еще надо взойти. Это ведь важно для вас.
Золото. Камни. Сокровища. Всё это было здесь, никуда не денется. А звонок – если не отвечу, батя может разозлиться. А моя жопа очень хорошо помнила тяжесть его ремня.
– Чёрт, – выдохнул я.
Я снова посмотрел на груды монет. На сундуки. На саркофаги. Жадность внутри взвыла – не уходи, здесь твоё, настоящее, вечное!
– Заткнись, – сказал я ей. – Успею ещё.
И побежал.
Точнее, попытался побежать. По золоту бежать оказалось сложно – ноги разъезжались, монеты летели в стороны, я чуть не рухнул лицом в груду изумрудов. Выругался, пошёл быстрее, перебирая ногами, как по болоту.
Ар Шем ждал у входа. На его лице не было удивления – только лёгкая улыбка.
– Жадность Анубиса, господин. Она сильна. Но ты справился.
– Я ещё не справился, – буркнул я, выходя в коридор. – Веди наверх. Быстро.
Мы поднимались. Ступени, повороты, снова ступени. Я потерял счёт времени, просто переставлял ноги, дышал, старался не думать о том, что осталось внизу.
– Сколько там всего? – спросил я на ходу.
– Много, господин. Очень много. Мы не считали. Это бессмысленно.
– А кому это принадлежало раньше?
– Фараонам. Богам. Царям. Всё, что попадало в руки Анубиса, оставалось здесь. Тысячи лет.
Я представил себе эту тысячу лет. Как сюда тащили золото, камни, оружие. Как складывали, грудами, без счёта, без уважения – просто складировали. И всё это теперь моё.
Голова кругом.
Мы вышли в нижний зал – тот, где был стол. Девушки все сидели за ним, тихо переговариваясь. Увидели меня, замерли.
– Потом, – бросил я, проходя мимо. – Ждите.
Вышли наружу – посмотрел наверх. Опять лезть по внешним ступеням. А они узкие и жутко неудобные. Но надо. Тяжело вздохнув, пошел. Топ да топ, шаг за шагом. Ступени не считал, но знал, что их много.
Добрался, выдохнул. Ровная площадка, с которой видно все – сам оазис, марево, его скрывающее, которое для меня теперь было абсолютно прозрачным, ну, и пустыня за ним. Резко почувствовал отвращение к песку – как же мне он за эти дни надоел!!!
Пока размышлял о вечном, магофон разразился трелью. Ага, батя звонит – точно по расписанию.
– Слушаю, – принял я звонок.
– Так, сын, говорить буду быстро и кратко. Информацию о Кара Алхете толком раздобыть не удалось. Все на уровне сказок и мифов – мол, есть где‑то в пустыне такой, скрытый от людских глаз. Кто его найдет, станет сказочно богат. Я даже приблизительно не могу сказать, где он находится.
– А навестись по сигналу магофона?
– Расстояние слишком большое. Вычислить, где ты находишься, можно, если оказаться рядом. Мы попытались – глухо. Единственный вариант, который я вижу – выдвигайся в сторону ближайшего населенного пункта. Там мы тебя и встретим.
– Эм, как вариант, это, конечно, хорошо, но есть нюанс – часть легенды про Кара Алхет не врала…
– Какая именно?
– Насчет богатства. Тут, чтобы все вывести, надо как минимум транспортный самолет, самый вместительный из существующих. А если я отсюда уйду, все уничтожится. Прости, я сейчас в теле Анубиса, а это очень жадный хрен – я просто физически не смогу от всего этого отказаться.
– Даже так? Но самолет в пустыне не посадить.
– Тоже верно, – кивнул я. – Слушай, а что насчет порталов? Ну, помнишь, китайцы же к нам как‑то приперлись.
– Это очень энергозатратное дело. Прямо очень сильно. Ну и есть нюанс – надо знать точные координаты места, куда его открывать. У нас есть эта технология, но сам понимаешь – мы ей практически никогда не пользовались. Овчинка не стоила выделки.
– А тут как раз таки стоит. Пап, тут реально всего до хрена. Золото‑брильянты, артефакты, оружие… Всего не перечислить. Десятки тонн. И это все наше, надо лишь забрать.
– И что ты предлагаешь?
– Я попробую сам открыть портал. К нам в московское поместье.
– Невозможно! – отрезал он. – Там смесь магии воздуха и земли уровня архимага. Плюс усиливающие артефакты. Много артефактов, которые после применения превратятся в пыль. Ты просто не потянешь.
– А вот чисто теоретически, если все‑таки смогу открыть и, например, ты пройдешь сюда, потом сможешь его удержать?
– Смогу. Уже созданный переход поддерживать легче, чем открывать.
– А ты в Москве через сколько сможешь оказаться? Ну, как быстро?
– Пара часов. Есть способ.
– Тогда так. Отправляйся домой и будь в нашем приемном зале. Он большой, все будем таскать туда. Ну, и людей верных прихвати. Человек сто, думаю, хватит. Можно больше. А я отсюда все же попробую. Есть мысли, как это сделать.
– Ты уверен? Это может быть опасно, сын. Твои каналы могут не выдержать нагрузки.
