Истинная ведьма дракона (СИ) - Солейн Анна

Как можно догадаться, обвинения были не беспочвенными.

Не просто так ведь на пятьдесят миль вокруг от нашей фермы земля была очень дешевой. Крайне дешевой. Почти бесплатной.

Отец еще и доплачивать хотел: он вообще любил соседей. Его любовь была немного похожа на гастрономический интерес кота к мышам.

Вот и сейчас за воротами особняка, загораживая ровные ряды грядок с дозревающими тыквами, собралась небольшая толпа наших соседей. С факелами. И вилами.

Я каждый раз недоумевала, зачем они приносят вилы, но, видимо, это было дорогой их сердцу традицией.

Азраил к незваным визитерам предсказуемо не вышел — отец учил его не мешать нашей добрососедской дружбе, так что огромный трехголовый пес мирно дрых где-то за домом.

Ну да, иначе махать под нашими воротами факелами было бы не так интересно.

По яростным лицам соседей плясали солнечные зайчики, криков “Выходите!” и просто бессодержательных, но крайне недовольных криков становилось все больше.

Бабушка подошла ближе к окну и всплеснула руками.

— О! У нас гости! Что-то они… — Она бросила взгляд на Сеймура и обтекаемо произнесла: — Без повода в этом году.

— Может, соскучились? — предположила Мара.

В руке у нее откуда ни возьмись появился карманный нож. На губах заиграла легкая улыбка.

Она довольно зажмурилась от очередного боевого клича, как от музыки.

Гости в самом деле заявились без повода в этот раз.

Дело в том, что уже бессчетное количество раз к нам заявлялись представители королевской жандармерии, крайне недовольные тем, что им из столицы пришлось ехать в глухомань и в кожаных сверкающих сапогах добираться до отцовской фермы прямо по грядкам, потому что порталы здесь из-за интересно настроенной защиты работали неисправно.

“Многоуважаемый господин Фиар, — морща нос, вещал главный среди жандармов. Каждый раз разный и каждый раз, почему-то ужасно гнусавый. — Соседи подали на вас жалобу…”

Текст жалобы каждый раз бывал самым разным. Но неизменно отцу удавалось убедить жандармов, что это все — недоразумение. Доказательств ведь нет! А мы — честные люди. Где же презумпция невиновости?.. Вы что, ущемляете темных?!

Но в конце концов, примерно к пятидесятому разу, жандарм рявкнул, что “еще раз — и никакой презумпции! Здесь появится королевская армия, лично его величество — и разговор будет совсем другим!”

Отец почему-то внял предупреждению и проникновенно попросил Мару и бабушку развлекаться где-то подальше от дома и поближе к жилищам других темных.

И… и вот. Что у них там на этот раз произошло?

Через прутья калитки на лужайку полетел факел — и соседи, всего их собралось больше сотни, закричали и заулюлюкали, радостные своей маленькой победой и ободренные смелостью одного из соратников.

В коридоре зазвучали шаги и, обернувшись, я увидела отца. Уже в любимом плаще и в соломенной шляпе.

— О, все в сборе! — обрадовался он, остановившись в дверях. — Деятель, ты, я так понимаю, уходишь?

— Нет, не ухожу, — дружелюбно откликнулся Сеймур. — Доброе утро.

— Какое ж оно доброе, раз я такое увидел? Стыд хоть прикрой. Так. Признавайтесь. Кто развлекался с соседями? И почему они опять пришли нас убивать?

“Сжечь ведьму!” — раздался особенно громкий крик снаружи.

Отец поморщился.

— Какой сексизм. Почему именно ведьму? Тут, вообще-то, колдун тоже живет. Итак. — Он обвел всех присутствующих взглядом. — Признавайтесь.

Тишина. Мара и бабушка выглядели искренне растерянными, но отца это не убедило.

— Понятно, — резюмировал он наконец. — Ну и что, дорогое семейство? Доигрались? Они же если в королевскую жандармерию пожалуются — тут к завтрашнему дню вся армия будет стоять, мы ж им как кость в горле. И король! Был бы повод арестовать — и на костер. Как в старые добрые времена. А что? За дело же! Вопрос, за какое. Кто попался? А?

— Сын, да какое дело до нас королю? Мы же скромные фермеры...

Отец поднял на бабушку тяжелый взгляд, и та как-то сникла. Откашлялась с самым невинным видом.

“Сжечь ведьму! Сжечь!” Кажется, в этот раз их что-то особенно сильно разозлило.

— Не пожалуются они на нас, — изменила подход бабушка. Голос ее звучал неуверенно. — Это же просто соседи…

В этот момент Сеймур, схватив за руки Мару и меня, молниеносно оттащил нас от окна — и как раз вовремя, потому что в стекло ударился огненный артефакт, пролетел через всю комнату и упал возле двери.

Мы дружно посмотрели на занявшееся на полу пламя.

— А я-то думал, где мои курицы… — растерянно проговорил отец, который только сейчас посмотрел себе под ноги. — Говорил же — не трогать кур. Моих, я имею в виду.

Махнув рукой, Сеймур погасил начинающийся пожар.

— А защиту с особняка кто убрал? — озвучила общую мысль бабушка. — С каких это пор мы стали рады гостям? Сын? Совсем скучно стало?

Отец задумчиво покачал головой.

Я сглотнула. Значит, не только моя магия перестала слушаться. Даже с магией дома творится что-то плохое.

Это… не очень хорошо. Дом темных, оставшийся без родовой защиты, — легкая мишень для любого, кому темные насолили или кому мы просто не нравимся. Безо всяких причин.

И откуда вообще у наших соседей огненные артефакты?

— Какие они... смелые, — задумчиво произнес Сеймур, глядя за окно. — Даже чересчур. Миссис Фиар...

Бабушка игриво улыбнулась и тут же потупила взгляд.

— Мы, определенно, в опасности. Я спрячусь за твоей широкой спиной.

Отец закатил глаза.

В этот момент с улицы донесся удивительно четкий и злобный крик:

— На костер Алису Фиар! Ведьму на костер! На костер!

Это еще что за новости? Меня-то за что?

Глава 10

Все взгляды обратились ко мне.

— Дочка… — проникновенно начал отец, приложив руку к груди. В его глазах, несмотря на серьезность ситуации, блеснули слезы.

— А она не безнадежна! — раздался из коридора одобрительный голос дедушки Гидеона.

В глазах Мары появился ревнивый блеск, она прищурилась, окидывая меня оценивающим взглядом. Все-таки младшие сестры неисправимы, особенно если они — Мара. А я все никак не могла сообразить, что происходит. За что они решили отправить меня на костер?

“На костер Алису Фиар!” — снова прозвучало снаружи.

Я заинтересованно подошла к окну. Сердце колотилось.

Все-таки это… очень волнительно. Меня впервые собирались сжечь. Неужели из-за старых сглазов? Как-то они… слишком серьезно ко всему отнеслись. Права Мара была — заскучали.

Стоило мне приблизиться, как толпа оживилась, принялась показывать в меня пальцами и… Ой, это уже не смешно!

Я едва успела присесть и закрыть руками голову: кто-то из толпы снова метнул в окно огненный артефакт (да откуда они такие меткие?!). Откуда ни возьмись рядом появился Сеймур и схватил меня за плечи, оттаскивая от окна.

— Хватит меня трогать, — возмутилась я.

Не говоря уже о том, что перед этим хорошо бы одеться.

В этот момент из-под окна вылетел сонный нетопыренок, который, с писком полетав вокруг Сеймура, попытался залезть ему на руки.

— Терпи, Фиар, мы же женаты, — невозмутимо откликнулся тот, сжимая летучую мышку и пытаясь ее, впившуюся когтями в кожу, от себя отцепить.

— Сжечь ведьму! Сжечь! Сжечь! Сжечь! — нестройные крики, доносящиеся снаружи, наконец скоординировались, но приобрели несколько однообразный характер.

Сеймур поморщился. Лицо у него стало… Вот с таким же выражением он смотрел на элементаля. Решительно и угрожающе.

— Пора с этим заканчивать, — отрезал он и направился к выходу.

— Портки…

Не успел отец закончить, как Сеймур щелкнул пальцами — и его одежда, которая до сих пор лежала аккуратной стопкой на комоде, мигом оказалась на, собственно, Сеймуре. Конечно. Пространственное перемещение, еще и такое филигранно-точное.

Одернув лацканы кожаной куртки и опустив голову вниз, чтобы проверить, на месте ли штаны, Сеймур сунул нетопыренка в карман и направился к лестнице. Доспехи, стоящие в коридоре, замахнулись на него ржавым двуручным мечом, но Сеймур легко уклонился от удара, даже не замедлив шага.