Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

– Дамы, прошу прощенья. Мне надо отлучиться буквально на пару минут, – извинившись, я рванул к себе в комнату тщательно лавируя между грудами золота, которое было, казалось, везде – в комнатах, коридорах, даже на кухне. Влетел к себе – краем глаза заметил еще с десяток сундуков, рванул к шкафу, достал одежду, переоделся, заметив, что она мне неожиданно стала мала. Нет, так‑то я в нее влез, но в плечах жала жутко и трещала по швам. Ладно, пока сойдет, а потом обновлю гардероб. Ванну бы принять, но это после.

Посмотрел на себя в зеркало – хорош. Взгляд стальной, мужественный, дерзкий. Плечи – ух какие! Напряг бицепс – чуть не порвал рубашку. Огонь! Тело дышало здоровьем, бодростью и адреналином.

Мысленно поставив самому себе лайк, пошел обратно – есть хотелось жутко. И спать тоже. Но не дадут. Да и пока все еще горит в памяти, лучше обсудить и прикинуть ответные меры. Я ж иначе не усну, пока не пойму, как мы будем карать всяких египетских негодяев. Да и надо еще прикинуть, что рассказывать, а что нет. О божественной чаше точно буду молчать. А остальное, думаю, можно.

Морду Анубиса спишу на проклятье оазиса. Все равно проверить это некому. Что же касается его тела… Уверен, я смогу его вызвать, если захочу. Главное, делать это надо подальше от людей – пусть будет моей тайной.

Жезл я запихнул в кольцо – еле‑еле влез, – расставаться с ним я не был намерен. Было бы слишком глупо лишиться возможности быстро перенестись в любую точку мира. Да и в других руках он работать не будет – все же это игрушка бога. В моих обычных тоже, только когда я в теле Анубиса. Не знаю, откуда я это знаю, но вот как‑то так.

Спустился. Народ таскал золото в подвал, который раньше использовался как большая кладовая. Ну прям очень большая. Теперь из нее выкинули весь хлам, и есть шанс, что‑то, что валяется сейчас под ногами, там поместится.

Батя с золотой лихорадкой в глазах руководил процессом, кажется, успев охрипнуть от криков. Остальные были тут же – сидели и смотрели.

Я подошел, поинтересовался насчет еды. Мама вскочила и потащила меня в кабинет отца – единственное тихое место в доме. Распоряжения были отданы быстро, и вот я уже, не успев опомниться, сижу, жую, запихиваюсь такой родной и любимой пищей под умиленными взглядами женщин.

– Чего? – посмотрел я на них, когда они начали хихикать.

– Ты ешь, ешь, – пододвинула мама ко мне блюдо с копчеными куропатками. – Просто мне кажется, ты даже не замечаешь, что проглатываешь.

– У меня волчий аппетит. Да и соскучился по нормальной еде, которую видно.

– Бедненький, – проявила несвойственное ей участие Софа. – Совсем оголодал на египетских харчах. Небось, кормили всякими финиками и прочими сухофруктами? Совсем отощал.

– Да? – удивился я, посмотрев в зеркало напротив. Морда квадратная, анорексии вроде не наблюдается. – Хотя, может, ты и права – какие в крысах калории?

– Крысах? – обалдела она, а вместе с ней и мамы.

– Ну да. Я ж в гробнице две недели ими питался. Сырыми или чуть поджаренными. Эфира‑то не было. Но они ниче так – особенно если сутки ничего не есть, убегая от взбесившихся мумий. Да и в темноте не сильно видно, что именно ешь. Если бы еще соль была и перчик черный, так и за деликатес могли бы сойти.

– Кошмар!!!

– Ужас!!!

– Я лично буду резать по кусочкам этих выродков, что засунули тебя туда! – мама гневно сжала кулаки.

А она может, как‑никак магистр воздуха, это вам не хвост крысиный, скарабей мне в рот… Да фу – какой, на хрен, скарабей⁈ Это ж у нас в фильмах они типа жрали людей, а по факту обычный жук‑навозник. И питается навозом. Не иначе, как наследие Анубиса аукнулось – этот их щелкал как семечки. Ну да, после его любимой еды в виде трупаков, я уже ничему не удивлюсь. Хорошо, что мои вкусы все же отличаются от его.

– Менкау мой, – сразу расставил я приоритеты. – Я его на кол обещал посадить. А слово аристократа, сама понимаешь, нарушать нельзя. Что делать с остальными, уже решайте сами.

– Значит, все‑таки Ра отличились, – вошел к нам отец и устало опустился в свое кресло. – А теперь начни рассказ с самого начала, я должен знать все подробности.

– Не вопрос. Значит, дело было так. Выходим мы с Изабеллой – кстати, голова дырявая! – с ней все хорошо⁈

– Нормально с ней все. О ней, как и о ваших с ней отношениях, позже поговорим. Ты продолжай. Вышли вы, и?..

– А, ну да. Выходим мы из музея, а тут враги…

Рассказ мой занял полчаса, не меньше. Версия событий, конечно, была несколько урезанная, потому как все рассказывать смысла я не видел. Но основные акценты расставлены были, а виновные обозначены. Но непонятки остались.

– А где вообще Андрей и Лада? Почему я не вижу с нами моего горячо любимого брата и не менее горячо любимой невестки?

– Во Франции они, на переговорах с герцогом Савойским.

– Это с отцом Изабеллы, что ли? И чего они там переговаривают?

– Альфонсо очень зол на египтян. Причину его негативного настроя, думаю, ты сам знаешь. Очень уж неправдоподобно выглядело похищение его дочери. И совсем уж тухло ее якобы освобождение доблестным Менкау, что явился к ней во всем великолепии, убив тьму врагов. Это, как сам понимаешь, по официальной версии. При этом как именно они сумели найти Изабеллу быстрее всех, история умалчивает. Если верить невнятным объяснениям, случайно заметили и проследили. Неофициально же шепчутся, что спаситель сам и замешан в том похищении. Но доказательств пока этому не найдено.

Изабелла девушка не глупая, да и Альфонсо дураком никогда не был. Поэтому они поблагодарили и, воспользовавшись первой же возможностью, вернулись домой. А потом все дела в Египте вообще свернули. И вышли на нас. В том, что ты к этому непричастен, сомнений не было, хотя найти тебя живым никто уже не надеялся.

В общем, герцог Савойский предложил нам сотрудничество – его американцы сильно давят, а мы являемся шансом, который он упускать не хочет. Людовик дал добро, и Андрей отправился к ним с полуофициальным визитом. А ты ж его знаешь, пока всех там не дожмет, обратно не вернется.

– Это да. Что касается денег, у брата бульдожья хватка. Как никто может и практикует.

– Ну, ты‑то слишком не прибедняйся, – усмехнулся отец. – Твой вклад в благосостояние рода мы уже успели оценить…

При этих словах все дружно рассмеялись.

Думаю, когда Андрюшка вернется, он просто охренеет. Деньги есть смысл зарабатывать, когда они нужны. А когда ты их даже посчитать не можешь, это превращается в простое хобби. Боюсь, я ненароком забрал у него медаль «Лучший экономист рода». Как бы не обиделся…

– Так что мы решаем по Египту?

Наконец‑то наевшись, я потягивал смородиновый сок – медленно, растягивая удовольствие.

– Как у тебя с Каомой? В свете последних событий можем все отменить и нам даже слова никто не скажет.

– Не будем ничего отменять, – помотал я головой. – Она девушка хорошая, нравится мне. Да и не при делах она, верно же?

– Верно, – кивнул батя. – Фараон поклялся страшной клятвой магии и крови, что его семья не имеет к твоему похищению никакого отношения.

– Надо было и Ра заставить принести клятву.

– Нельзя. Она должна быть добровольной и идти от чистого сердца, ты же знаешь. Заставить тоже нельзя. К тому же, род Ра на тебя реально зуб точил – они этого и не отрицали. Но предъявить мы им ничего не смогли, все, так сказать, в рамках приличий для аристократов. Отвергнутый жених, ревность и все такое. За это вызывают на дуэль, а не объявляют войну родов.

– Тогда что делаем? Спускать такое нельзя.

– Вернемся в Египет. Завтра. Тайно. За ночь я все подготовлю. Наши люди уже сидят в ключевых местах и готовы к действию. О том, что ты нашелся, пока не знает никто – пусть им сюрприз будет.

– А твой поспешный отлет оттуда ни у кого не вызовет вопросов?

– Я канцлер империи, – горделиво вскинул отец голову, – у меня множество важных дел. Кто знает, по каким из них я вынужден был вылететь. Отчитываться перед египтянами я точно не должен и не буду. О том, что ты вернулся, знают лишь те, кто тебя сегодня видел. И рассказать, даже если захотят, не смогут – выход за территорию поместья пока запрещен, а вся связь с внешним миром идет толькочерез родовую СБ. Но фараона придется поставить в известность – без него мы не можем действовать.