Дракон! И-гад-же-ты! - Мамаева Надежда

Решетка поднялась. Мия охнула, уже сама вцепилась в мою руку и замерла в ожидании. Как и вся толпа зрителей. И тут же на арену выскочил серый, как клок тумана, медведь немалых таких размеров. А следом за ним – и сам хозяин.

А магический зверь у этого Молнии впечатлял…

У каждого чародея в этом мире было свое магическое животное – фам – этакое материальное воплощение силы. Его защитник, когда атакующие арканы против оказались бесполезны. А на тварей изнанки обычные боевые чары как раз и не действовали…

По шкуре вышедшего серого зверя проскакивали разряды молний… Хм, а этот кумир Мии, похоже, из воздушников…

Не успела я об этом подумать, как медведь встал на задние лапы, зарычал, а потом, упав на передние, пошел тараном…

Красиво, зрелищно и – как там говорила малая? – брутально. Во!

Только твари, которую разозлили до предела свет софитов, гомон зрителей, было плевать на эффектность, демонстративную мужественность и прочие финтифлюшки показного боя без правил. Чешуйчатая гадина взревела, ощерилась своими черными клыками и резко ударила хвостом, который держала до этого под пузом.

Длинный, тонкий, лысый, с шипами на конце, он взвился в воздух, точно плеть, и ударил медведя. Хотя нет, ударил – слишком мягкое слово.

Серого шибануло по боку, будто балкой, и протащило по всей арене, впечатав в стену ямы. Да так, что по каменной кладке пошли трещины.

Серый фам проревел. Уже не грозно, а болезненно.

Скала, стоявший в яме на песке, рядом с выходом, пошатнулся, словно это только что ему самому сломали ребра. Маг мотнул чернявой башкой. Похоже, ему нужна была как минимум пара секунд, чтобы отдышаться.

А вот твари хватило и одной, чтобы снова атаковать. Она напала на серого медведя, впившись в его холку черными клыками.

Фам повалился на спину, пытаясь подмять ее под собой, но…

Страх. Азарт. Испуг. Алчность. Ярость. Гнев.

Меня накрывало чужими эмоциями, точно огромными волнами в этом бушующем людском море. Такого развития поединка не ожидал никто.

Мия, как и сотни людей в зале, кажется, не видела ничего вокруг, кроме того, что происходило сейчас в яме.

Кузина до боли стиснула мою руку и только шептала побелевшими губами:

– Нет-нет-нет… Что это за гадина такая огромная?..

Тварь и правда впечатляла. Не знаю уж, в каких темных тоннелях подземки ее отловили, но про таких мне даже слышать не доводилось. Когда она была в яме одна, то казалась как-то меньше, что ли. А сейчас, атакуя грозового медведя, словно увеличилась едва ли не в два раза.

Серый же зверь истекал кровью, уже не нападая, а лишь защищаясь из последних сил, но, пока он не упал. Распорядитель же боев меж тем проорал на всю арену:

– Поражение Серой Молнии!

Лишь после этого решетка поднялась и в чешуйчатую гадину полетел град крюков и багров – это бестию пытались сдержать, чтобы она не рванула следом за магом и его зверем. И если брюнета утащили на носилках, то его медведя – арканами. Серый хрипел, и, судя по тому, что я ощущала, вполне вероятно, что Молния сегодня мог лишиться дара… И хорошо, если только его, а не собственной жизни.

Зрители же разочарованно ревели.

Я через пси-кокон почувствовала волну раздражения от соседа слева. А по тому, как он буркнул: «Зря только сотку ставил! Лучше б этот слюнтяй сдох вовсе», – стало понятно: мужик проигрался и жаждет мести. При этом еще и не желает признавать – сам дурак. Деньги из его кармана никто не вынимал. Он поставил их добровольно. Но всегда легче винить других…

Но чернявый маг покинул яму. А вот тварь, пара багров на песке и разочарование зрителей остались. Тогда-то над трибунами и пролетело:

– Бойцовской яме нужна свежая кровь!!! Кто готов бросить вызов этой твари? Ставка – два миллиона!

Ряды возбужденно вскинулись. Нет, не в желании получить немалые, да что там, откровенно большие деньги, а в жажде нового зрелища! Но самоубийц не находилось…

Не успела я додумать эту мысль, как в яму спрыгнул кто-то.

Я увидела лишь светлую макушку, белую футболку, обтянувшую не очень-то и широкую по сравнению с чернявым спину, джинсы, кроссовки и… В следующую секунду тварь взревела. И кинулась на психа, рискнувшего сигануть к ней.

Только этот маг оказался шустрым. Очень. А потому живучим.

Каплей ртути он ушел в сторону, кувыркнулся через голову на песке, в то время как чешуйчатая гадина боднула башкой каменную кладку, а в следующий миг этот псих схватил один из валявшихся на арене багров. А дальше…

На ристалищах эпохи темных времен и рыцарей с их турнирами мне бывать еще не доводилось, но то, что происходило в яме, очень даже напоминало что-то подобное. Только платиновый блондин был без доспехов, коня и меча. Зато с копьем. Вернее, с багром! К слову, атаковал он им тварь весьма умело. Отчего та лишь скалила свои черные клыки, с которых капала ядовитая слюна, но нападать остерегалась.

Ее хвост-плеть со смертоносными иглами бил по арене, взметая песок. И я не успела понять, в какой момент этот живой хлыст взметнулся в воздух, чтобы ударить психа. Доля мига – и шипы врезались ровно в то место, где еще вот только что стоял самоубийца-недорыцарь. А он в эту же секунду успел отскочить, ударить чешуйчатую гадину в бок и снова переместиться.

Это выглядело, словно маг в яме танцевал с собственной тенью, каждый раз на долю мгновения опережая ее.

Толпа замерла. Затаила дыхание в едином порыве, и в воцарившейся на арене тишине, которую нарушали лишь рык твари и шелест песка, отчетливо раздался голос из луженой глотки, которой не нужен артефакт усиления звука.

– Валим! Облава!

Кажется, если бы сработало разрывное проклятие, эффект бы был куда меньше.

Людское море вокруг вспенилось, забурлило, запаниковало, хлынуло ко входам, желая уйти от законников. Кто-то толкнул Мию, что она едва не упала. И наверняка свалилась бы, не удержи я ее.

Мне, правда, это едва не стоило вывихнутого плеча, но плевать! Это была малая плата за то, что кузина осталась на ногах. Окажись она на полу – и легко могла бы получить пробитое легкое каким-нибудь острым каблуком или удар в висок.

Так что, прижав трясущуюся, как осиновый лист, малую к себе, заработала локтями и… даром… Даром, что я была пси-магом, отталкивать я умела ничуть не хуже боевика.

Миг – и вокруг нас разлился на несколько футов шлейф страха. Животного. Дикого. Неконтролируемого. Он ударил теснившихся к выходу зрителей так, что те невольно отпрянули от нас, словно от клубка взбесившихся кобр.

Это мне и было нужно. Я ринулась к неприметному выходу. Тому самому, в который вышел пару секунд назад распорядитель боев в своем ярко-красном пиджаке. Этот мужик наверняка знал пути отхода, в отличие от большинства зевак, так что…

Правда, добраться до заветной двери удалось лишь чудом. И тут выяснилось, что она заперта. Но Мия, уже пришедшая в себя, вспомнила, что она все же маг, а значит, и набор «отмычек» у нее с собой. А то, что от них замки вырывает вместе с петлями из косяков… Так на то это и боевые заклинания. Одним из таких кузина и вдарила по створке. Та брызнула щепой. А миг спустя – и мы полетели. Правда, не во все стороны, а в одну конкретную. Да и прямой темный коридор в принципе и не давал особых альтернатив…

Ботинки бешено стучали по полу. Сердце – в груди. Мысль, что стоило все же оглушить малую, привязать ее к кровати и оставить дома – молотила изнутри по башке. И все эти удары были, демоны подери, в унисон! Этакое соло, как на барабанной установке. В лучших традициях столичных оркестров. За духовые отвечало мое сипевшее горло. За струнные – натянутые до предела нервы. Прям не погоня, а увертюра. Главное, по итогу оной не сыграть в ящик…

Впрочем, пока домовина нам с Мией, кажется, не светила. А вот спуск в какие-то полуподвалы – вполне. Лестница вниз. Еще один коридор. Затем подъем выше. И наконец – прямой как стрела выход.

Коробка дверного проема показалась этаким светом в конце тоннеля, на который мы и устремились, чтобы совсем скоро буквально вывалиться под отблески тусклого фонаря, разбавлявшего ночные тени.