Ловушка для строптивой (СИ) - Марика Ани

— Нет конечно, иди спокойно, — понимающе улыбаюсь. Свидание у неё, ясно ведь.

— Спасибо, Ярина, — Лаура обнимает меня слишком крепко, аж кости хрустят, и уходит вместе со своим кавалером.

Провожаю удаляющуюся пару. Отчего-то завидую этой женщине с непростой и тяжёлой судьбой. Просто потому, что она в этом мире не одна. У неё есть дети, даже вот мужчина есть, который принимает её такой. А от меня все пытаются избавиться.

Это во мне обида на мужей говорит. Честно говоря, я ждала эти дни, что они явятся. Страшилась с одной стороны, что насильно увезут. Даже в голове выстраивала диалоги с ними.

Нашла о ком думать, дура!

Сама себя ругаю. Представляю, как они наслаждаются каждый в своих домах. С близкими.

Шумно выдохнув и расправив плечи, осматриваю вновь ель. Щупаю, пытаюсь найти фальшивые части веток. Но вроде бы всё настоящее, и это так необычно.

— Ярина, — окликает Нико, — я с друзьями к озеру ухожу.

— Какое ещё озеро? — прищуриваюсь и осматриваю группу подростков.

— Да тут, за холмом, у леса, — машет он и, развернувшись, идёт.

— Я с ним, — тут же оставляет в сторону недоделанную фигурку лошадки Самбелл и бежит к брату.

За мальчишками собираются и остальные малолетки. Даже Кора бросает рисовать и подпрыгивает рядом, прося отпустить её.

— Так, никто никуда не пойдёт, — останавливаю я десяток шестилеток. — Гас, держи оборону!

— Ну, пожалуйста, мы всегда туда ходим, — канючит Джульет. — Нам мама разрешает!

— Сейчас я спрошу у Сары и тогда решу, — строго чеканю и бегу к соседке.

— Пусть идут, Ярина, — машет женщина, как только озвучиваю появившуюся проблему. — Они до твоего появления часами торчали у озера.

Получив разрешение у одной мамаши, отпускаю детей и сама иду. Всё же обострённое чувство ответственности не даёт мне отпустить их одних. И пусть деревня здесь как одна большая семья и чужих нет, мало ли что может случиться. Конечно же, Гас меня не бросает.

Нико и мальчишки постарше уходят далеко вперёд. За ними многочисленная детвора шумно и весело направляется к опушке леса.

Подростки съезжают с заснеженного холма вниз, прямо к прибрежью замерзшего озера. Перехватываю спешащую за старшими малышню.

— Сначала я, — грожу пальцем и бочком-бочком скольжу вниз. — Гас, иди ко мне и лови их.

Барс съезжает на мохнатой заднице, рассмешив малышню и меня. Тут же перевоплощается в мужчину и выставляет руки, готовый ловить детей.

— По одному спускайтесь, — велю детворе.

Шестилетки ответственно выстраиваются в шеренгу и, весело хихикая, катятся в наши с Гасом руки. Пока я тут слежу за техникой безопасности и спускаю по одному малышей, ребята постарше уходят далеко вперёд, прямо к центру озера.

— И что тут интересного? — поймав последнего пацана, осматриваю локацию.

А потом понимаю, что подростки играют на льду во что-то похожее на хоккей. Вместо шайбы у них мяч, обмотанный в шкуру, вместо клюшек — самодельные палки, больше похожие на клюшки для гольфа, чем на хоккейные, вместо коньков — специальные накладки на ботинки.

Они размечают ворота, ставя на границы камни, делятся на команды и играют. Детвора рассредоточивается по берегу ледяного озера и болеют за своих старших братьев. К слову, зоны для зрителей тоже предусмотрены. На небольшом расстоянии лежат поваленные деревья и пеньки.

Нормальное развлечение. Честно, думала, будет что похуже. Усевшись на одно дерево, поднимаю Кору, и мы болеем за Нико.

До самого заката подростки гоняют мяч клюшками. Команда Нико побеждает. И, завершив матч, ребята шутливо пихаются. Громко спорят и обещают в другой раз непременно отыграться.

— Поздравляю, Нико! — визжит Кора и, спрыгнув с моих колен, бежит к брату.

Всё происходит так внезапно и быстро. Я улыбаюсь и хлопаю с шестилетками, приветствуя победителей. Кора по льду, на котором полтора часа носились десяток подростков, бежит.

Словно в замедленной съёмке смотрю, как маленькая девочка уходит под воду. Хруст льда оглушает, и сердце на краткую секунду сбоит.

— Стой! Стой, не двигайся! — кричу мальчишкам и Нико, который бросается за сестрой.

Подростки замирают, а я, не думая ни о чём, отпихиваю Гаса и бегу к зияющей во льду пробоине.

— Лёд может треснуть сильнее, и вы все упадёте! Идите назад. На другой берег. Медленно и по одному!

Объясняю подросткам и вспоминаю всю информацию по спасению человека. Скидываю пальто и ложусь на лёд.

— Ярина! — рычит Гас, догоняя.

— Нет, не подходи. Ты тяжёлый, лёд не выдержит. Следи за детьми! Отвечаешь за них головой! — отмахиваюсь и сую руки в воду, пытаясь выловить ребенка.

Понимаю, что за эти несколько секунд она могла сместиться или вовсе глубже упасть. И, не придумав ничего умнее, ныряю следом.

Тысяча ледяных иголочек впивается в кожу. Одежда намокает, тяжелеет и тянет, не давая плыть. Глаза жжёт и ничего особо не разглядеть. Я верчусь под толщей воды, руками машу, ища ребенка. Глубже ныряю, плыву, практически перестаю чувствовать конечности и, преодолевая желание всплыть, чтобы воздуха глотнуть, продолжаю поиски.

Я почти теряю надежду найти ребёнка и чувствую, что сама уже не выберусь. Но происходит немыслимое: я начинаю светиться ярко-жёлтым светом. Свет ширится и растёт из меня, освещая озеро и подсвечивая маленькое тело девочки.

Вытягиваю в её сторону руки, чтобы проплыть, очередное чудо — она плывёт ко мне. От облегчения выпускаю оставшийся воздух, хватаю в охапку малышку и гребу наверх.

Выталкиваю ребенка на поверхность, понимая, что сама уже не выберусь. Но чужие руки обвивают меня за талию и рывком вытягивают на лёд.

Хрипло кашляю, дрожу от холода, скребу по льду, встать пытаюсь. Вижу лежащую без сознания малышку и ползу.

— Отойди, — сиплю и, кое-как собрав остатки сил, сажусь.

Делаю искусственное дыхание, считаю до десяти и давлю на грудь. Несколько долгих секунд, а по ощущениям вечность проходит, и Кора приходит в себя. Кашляет громко, переворачиваю её на бок, давая выплюнуть воду. С улыбкой поднимаю голову на взволнованного Нико, что стоит, нависнув над нами. И, всхлипнув, падаю назад.

Удивительно, но некто успевает поймать и не дать мне удариться. Некто тёплый. Его лицо расплывается перед глазами. Только глаза горят очень знакомо. Голубым, как небо. Как этот коварный лёд.

Глава 17

В себя прихожу тяжело. Почти не чувствую собственного тела, лишь жар, что циркулирует во мне и скручивает каждую мышцу организма. С третьей попытки открываю глаза и обвожу взглядом комнату. Ёрзаю на влажных простынях и закрываю глаза обратно.

Матрас рядом прогибается. Прохладная ладонь ложится на лоб, так приятно остужая мой жар. Тихий стон срывается с губ, и рука тут же отстраняется. Слепо ловлю чужую конечность и прижимаю обратно ко лбу.

— Альфа, — от встревоженного голоса Гаса вздрагиваю, чужая рука напрягается, но продолжает дарить мне прохладу, ладонь к щеке смещается. Приятно, чёрт возьми, кто б это ни был.

— Говори, — возле уха раздаётся низкий рычащий голос моего как бы мужа. Похоже, у меня белая горячка. Или галлюцинации слуховые от высокой температуры.

— Себастьян прислал письмо. Он прибудет в лучшем случае через три дня, — это Гас опять говорит.

Интересно, как там Кора? Надо бы открыть глаза и спросить. Сейчас ещё минутку полежу в безопасной темноте. Пофантазирую. А что? Я явно при смерти, могу себе позволить.

— Подготовь сани, если к вечеру ей не станет лучше, поедем навстречу к побратиму, — цедит… Хантер? Нет, это точно Хантер.

Распахиваю веки и чуть поворачиваю голову. Сквозь красную пелену жара вижу профиль двуликого. Красивый всё-таки мне муж достался. Губы пухлые, нос с небольшой горбинкой, брови широкие вразлёт. Глаза… Голубые-голубые. Я такого насыщенного цвета в природе не видела. Ближе даже к бирюзовому. И эта лёгкая небритость делает его взрослее. Хотя на внешность он выглядит довольно молодо. Волосы у него чуть длиннее, он убирает их в хвост. Вообще длинные волосы у мужчин не особо воспринимаю, но ему идёт. Особенно в купе с накачанными габаритами. Он не перекачан и не здоровый. Всё в меру. Идеально просто.